Ужас, который испытал Волков, был не паникой новобранца, впервые увидевшего смерть. Это был холодный, аналитический страх профессионала, который осознал, что весь его опыт, вся мощь Имперской Службы Безопасности оказались бесполезным хламом перед лицом неизвестного. Противник не просто переиграл их. Он играл с ними, как с лабораторными мышами, загнав в идеально сконструированный лабиринт, в конце которого ждала не награда, а электрический разряд.

— Мышеловка, — пронеслось в голове майора, и эта мысль была острой, как осколок стекла. Их заманили сюда, на этот подземный уровень, который теперь превращался в братскую могилу.

Шквал огня не ослабевал ни на секунду. Пылевые барьеры, возведенные элитными Кинетиками из личной охраны Наследника, трещали и осыпались снопами радужных искр, тая под чудовищным натиском. Из двадцати гвардейцев, считавшихся лучшими из лучших, в строю оставалось не больше десяти. Их лица, обычно спокойные и надменные, сейчас были покрыты испариной, а в глазах виделась отчаянная решимость умереть, но не сделать ни шагу назад.

Бойцы Особого Корпуса, пытавшиеся удержать оборону у лифтовых шахт, были практически сметены. Противник, словно предвидя тактику, ударил с верхних уровней. Из темноты огромных проемов, откуда еще недавно спускались лифты, на них обрушился град осколочных гранат и плотных энергетических сгустков. Путь к отступлению был отрезан. Связь с внешним миром, с теми двумя батальонами, что должны были прийти на подмогу, полностью отсутствовала. Плотное, почти осязаемое поле помех превратило эфир в ревущий хаос, в котором тонули крики раненых и отрывистые, безнадежные команды.

— Держать строй! Огонь на подавление по флангам! — отдавал приказ за приказом Волков, понимая, что его приказы тонут в грохоте выстрелов и взрывов.

Он сам, укрывшись за массивной бетонной колонной, которая уже была испещрена оспинами от попаданий, вел огонь из своего тяжелого штурмового автомата. Каждый выстрел — точный и выверенный, находящий свою цель. Но это было все равно, что пытаться вычерпать море наперстком. На место каждого убитого противника тут же вставали двое новых.

Майор снова увидел лицо Асалиева. Капитан, его бывший подчиненный, один из самых талантливых полевых агентов, которого готовил лично. Сейчас Асалиев молниеносно передвигался в бою, его пылевые плетения были сложными и смертоносными. Он не кричал, не проявлял никаких эмоций. Просто методично убивал, как машина. А рядом с ним Волков узнал еще одного «покойника» — князя Оболенского-младшего, пропавшего в аномалии три года назад. Золотой мальчик, повеса и бретер, теперь он был безжалостным убийцей в черной униформе.

Они все были здесь. Все те, кого годами списывали в безвозвратные потери. И в этих пустых глазах не было ничего человеческого. Волков понял: это не предатели и не перебежчики. Это что-то другое, гораздо худшее. Тела были здесь, но личности, души —там уже никого не было. Это были лишь оболочки, куклы, управляемые невидимым кукловодом.

— Проклятье! — Волков в ярости ударил кулаком по колонне. Его персональный барьер, приняв на себя очередной заряд, замерцал и погас, не выдержав перегрузки. — Нужно было с самого начала запросить удар и стереть это проклятое место с лица земли, похоронив под тоннами бетона этих тварей!'

Волков вспомнил тот день, полгода назад. Кабинет Строганова на его верфи. Барон, как всегда, небрежно-элегантный, с легкой усмешкой на лице, протянул ему небольшой, странный предмет из темного, матового металла. Он был похож на старинный компас, только без стрелки и цифр.

— Вот, майор, — сказал тогда Строганов. — Возьмите. Подарок от фирмы. Будем считать это страховкой. Если однажды вы окажетесь в такой глубокой заднице, из которой, казалось бы, нет выхода, и даже сам Господь Бог вас не услышит — просто активируйте это, и я услышу…

Волков тогда с презрением взял артефакт. Он, глава оперативного отдела ИСБ, один из самых влиятельных силовиков Империи, должен был полагаться на какую-то игрушку, которая вообще непонятно сработает или нет? Это было оскорбительно. Волков засунул «компас» в потайной карман своего пиджака и постарался забыть о нем.

И вот теперь этот момент настал. Задница была такой глубокой и беспросветной, что казалось, из нее можно было увидеть звезды на другой стороне планеты. Проклиная себя за эту слабость, за это унижение, которое ему предстояло запомнить на всю оставшуюся жизнь, Волков сунул руку в потайной карман. Пальцы нащупали холодный, гладкий металл.

— Простите, Ваше Высочество, — прошептал майор, глядя на то, как очередной боец из охраны Наследника, пронзенный насквозь лучом, беззвучно оседает на пол. — Другого выхода нет.

Волков сжал кулак, Артефакт мелко задрожал в его ладони. Из его ладони вырвался короткий, абсолютно беззвучный и невидимый импульс, который, пройдя сквозь толщу бетона и стали, сквозь поля помех, устремился в ночное небо над Петербургом. Сигнал отчаяния, выпущенный в пустоту.

* * *

В бронированном внедорожнике, который на предельной скорости мчался по южным окраинам Петербурга, в голове у Кирилла Строганова взвыла сирена. Сигнал, который означал одно: прямая, неминуемая угроза жизни ключевой фигуры, которую он, Кирилл, дал слово защищать.

Весь его тактический интерфейс, до этого показывавший карту погони за мобильным пунктом, мгновенно сменился одним-единственным символом, пульсирующим в центре обзора кроваво-красным цветом.

— Алиса!

— Я вижу, хозяин! Сигнал от аварийного маяка! Уровень угрозы — максимальный! Связь с объектом отсутствует, вокруг источника сигнала — мощнейшее поле помех!

— Мне плевать на помехи! — рявкнул Кирилл. — Полный контроль над ГИС! Мне нужны глаза везде! Взломать все городские камеры, все системы управления трафиком в северных районах! Очистить маршрут! Зеленый свет по всем направлениям!

— Матвеев! — переключился он на канал связи со своими штурмовыми группами. — Группы «Север» и «Центр» — немедленно ко мне! Сворачиваете все операции, бросаете все цели! Координаты я скинул! По прибытии на место разрешаю применение любых средств! Пленных не брать, переговоров не вести! Там Цесаревич! Вернуть живым и не помятым!

— Грушин! — его следующий приказ полетел на верфь. — Активировать все спящие ретрансляторы в городе! Немедленно! Мне нужен чистый, защищенный коридор связи до точки! Глушить все остальное к чертям собачьим! Все, что не наше!

Машина, взревев двигателем, резко свернула, едва не перевернувшись, и понеслась на север, игнорируя дороги, срезая путь через скверы и пустыри. А за ней, меняя дислокацию, уже двигались остальные машины «волкодавов», превращаясь из охотников в стаю спасателей. Времени почти не было.

* * *

Колонна из десятка угольно-черных бронеавтомобилей, похожих на гигантских хищных насекомых, неслась по ночным улицам Петербурга, превратив их в свой личный гоночный трек. Двигатели, форсированные инженерами Кирилла до предела, ревели, как раненые драконы, а тяжелые колеса с визгом входили в повороты.

Внутри второй машины сидел Кирилл. Он был абсолютно неподвижен, тело было пристегнуто ремнями к креслу, но сознание, подключенное к Консоли и ГИС, работало с бешеной скоростью. Перед глазами город был не нагромождением домов и улиц, а живой, дышащей схемой. Миллионы потоков данных, изображения с тысяч камер, сигналы светофоров, доклады полицейских патрулей — все это сливалось в единую, целостную картину. В центре этой картины пульсировала красная точка — место, где вот вот отдаст концы Наследник. А к этой точке, как тонкая синяя нить, тянулся маршрут колонны, который Алиса в реальном времени прокладывала, взламывая городские системы.

Однако противник тоже не дремал. Понять, куда именно мчится Кирилл, не было проблемой. И он начал реагировать.

— Снайпер! На крыше дома слева! — голос Алисы был резок.

Кирилл даже не стал смотреть, молча выдавая целеуказание стрелку. Крупнокалиберный пулемет, установленный на крыше машины, развернулся и дал точную очередь. Град пуль разнес в пыль кирпичную кладку дымохода. Мелькнула и исчезла темная фигурка.

Но это была лишь первая ласточка. Через несколько кварталов дорогу им преградила баррикада. Наспех собранная из машин, она была подожжена и полыхала, освещая улицу зловещим оранжевым светом.

— На таран! — скомандовал Кирилл.

Головная машина даже не притормозила. Бронированная махина, как разъяренный носорог, врезалась в горящее препятствие. Обломки разлетелись в стороны. Машина, окутанная дымом и пламенем, вырвалась на оперативный простор, оставляя за собой просеку в огне. Но все это отнимало драгоценные секунды.

— Хозяин, наперерез нам движется крупная группа противника! — снова доложила Алиса. На карте появилась группа из двадцати красных точек, стремительно приближающаяся с севера. — Расчетное время до столкновения —десять минут. Нас успеют перехватить.

— Черт! — выругался Кирилл. Ввязываться в бой сейчас означало потерять все.

Он мгновенно принял решение. Один щелчок в интерфейсе — и он уже на прямой связи с генералом Воронцовым.

— Александр Сергеевич, чрезвычайная ситуация. Угроза жизни Наследника. Мне нужна помощь.

— Что нужно, Кирилл? — голос генерала на том конце был спокоен, но в нем чувствовалась готовность.

— Пакет с координатами и составом сил противника у вас на коммуникаторе. Они идут на перехват моей группы. Мне нужен коридор.

— Принято. Будет сделано. Бог в помощь, сынок.

Связь прервалась. И уже через тридцать секунд Кирилл увидел на своей карте, как от одного из переулков отделилась и ринулась наперерез красным точкам группа синих вымпелов. Это была личная гвардия Воронцова, бойцы охраняли собственность Воронцовых в столице. Они, не раздумывая, бросились в самоубийственную атаку, чтобы связать боем превосходящие силы противника и дать Кириллу те несколько десятков секунд, которые могли решить все.

— Коридор открыт! — доложила Алиса.

Колонна Кирилла, не сбавляя скорости, проскочила опасный перекресток, оставляя позади звуки яростной перестрелки, в которой сейчас гибли люди, спасая Наследника и Кирилла.

Колонна вырвалась на широкий, прямой, как стрела, Сампсониевский проспект, ведущий прямо к цели. До здания оставалось меньше километра. И в этот момент земля содрогнулась.

Сначала раздался один глухой взрыв, от которого задрожали стекла в домах. А через секунду — второй, еще более мощный. Кирилл, глядя вперед, увидел, как два огромных, шестиэтажных дома по обе стороны проспекта, словно подкошенные, начали валиться внутрь, на проезжую часть.

Тысячи тонн кирпича и горящих балок с оглушительным грохотом рухнули вниз, поднимая в небо гигантское облако пыли и дыма. Когда оно немного рассеялось, Кирилл увидел, что дороги больше нет. Перед ними выросла непреодолимая, дымящаяся стена из обломков высотой в несколько этажей. Завал. Конечная остановка.

— Объезд займет минимум лишние десять минут, — констатировала Алиса. Кирилл понял, что по земле им уже не успеть.

Барон снова активировал связь. На этот раз со своей верфью. С человеком, которому он несколько часов назад доверил охрану своего самого ценного актива.

На заднем плане у Джексона громыхал бой. Были слышны взрывы, треск автоматов и хриплые команды на нескольких языках. Наемники уже отбивали первую атаку на верфь.

— Джексон! Это Строганов! — произнес Кирилл, перекрывая шум боя. — Я обещал тебе прикрытие. Но мне нужна поддержка с воздуха!

Джексон молчал. Было слышно, как он отдает какой-то приказ по-немецки, затем снова раздается грохот.

— Барон, — его голос стал серьезнее. — Послушай меня. Даже если здесь, на твоей верфи, сейчас ляжет каждый второй из моих парней, мы не будем теми, кто поднял боевые машины над столицей без прямого приказа Императора.

— Но мы благодарны, ваше благородие, что готовы были рискнуть ради нас, — продолжил Джексон после паузы, — Так что забирай, не стесняйся, тебе точно нужнее. Удачи! Надеюсь, мы еще увидимся.

Связь прервалась. Кирилл, не теряя ни секунды, отдал последний приказ.

— Алиса! Немедленный взлет для звена «Эгида»! И передай на борт ведущего мои координаты. У них семь минут, чтобы забрать нас.

* * *

Подземный зал превратился в кромешный ад, где смешались грохот выстрелов, треск рвущегося металла и предсмертные хрипы. Позиции, которые люди Волкова и гвардейцы Цесаревича с таким трудом отвоевали у лифтовых шахт, превратились в груду искореженного металла и человеческих тел. Противник, действуя с безжалостной эффективностью, прорвался на верхние технические уровни и теперь поливал их свинцом сверху, из темноты проемов, превратив последний путь к отступлению в смертельную ловушку.

Волков, прижавшись к колонне, перезаряжал свой автомат дрожащими руками. Его отряд, его лучшие оперативники, таяли на глазах. Из тридцати бойцов ИСБ в строю оставалось не больше десяти. Батальон Особого Корпуса, попавший под перекрестный огонь, был практически уничтожен. Последним оплотом оставался мерцающий, идущий трещинами пылевой барьер, который из последних сил удерживали уцелевшие гвардейцы Наследника. Но и он мог рухнуть в любую секунду.

— Все кончено, — почти с обыденным спокойствием констатировал сам себе майор. Они в ловушке. Через несколько минут всех перебьют, как крыс. А потом доберутся до Наследника. Провал. Полный, абсолютный, позорный провал. Мысль о том, что нужно застрелить Цесаревича, а потом и себя, чтобы не попасть в руки этим тварям живыми, показалась на удивление трезвой и рациональной.

— Похоже, старая контузия дает о себе знать, — усмехнулся Волков, отгоняя идиотские мысли.

Именно в этот момент он увидел, как Алексей Николаевич, стоявший в центре кольца своей охраны, сделал что-то совершенно неожиданное. Наследник отбросил в сторону свой мощный карабин. Затем, спокойным, почти небрежным движением, снял с пальцев два массивных, неприметных кольца из темного металла и бросил на пол. Волков знал, что это за кольца. Подавители, артефакты, специально созданные для членов императорской семьи, чтобы ограничивать и маскировать врожденные способности Кинетиков, дабы не выделяться и не провоцировать зависть аристократии.

— Ваше Высочество, нет! — в ужасе простонал Волков.

Но было уже поздно.

Воздух вокруг Цесаревича затрещал. Пыль, до этого висевшая в воздухе незаметными частицами, начала сгущаться, закручиваясь вокруг него в плотный, видимый вихрь. В его правой руке из этого вихря начал формироваться клинок. Длинный и узкий, по которому пробегали всполохи синего пламени. А вокруг всего его тела, вспыхнул и засиял яркий, почти ослепительный барьер из чистой энергии, намного более мощный, чем тот, что из последних сил удерживали его гвардейцы.

— За Империю! — голос Наследника, усиленный Пылью, прозвучал, как раскат грома.

И он бросился в бой.

Это был смертоносный танец, в котором каждое движение было отточено и смертельно опасно. Алексей Николаевич перестал быть просто молодым человеком. Цесаревич превратился в стихию, вихрь смерти, несущийся по полю боя.

Алексей без особых проблем сравнял свою скорость и реакцию с большей частью противников, а клинок оставлял в воздухе призрачный синий шлейф. Первый Кинетик, выскочивший ему навстречу, был разрублен пополам по диагонали, от плеча до бедра, не успев даже поднять оружие. Второй попытался выставить пылевой барьер, но клинок Наследника прошел насквозь, отсекая ему голову. Третий, четвертый, пятый… Все потерянные Кинетики падали, разрубленные, пронзенные, обожженные, не в силах противостоять этому яростному натиску.

Уцелевшие бойцы, увидев, как будущий Император в одиночку врывается в ряды врага, бросились за ним.

На несколько минут показалось, что чудо возможно. Неожиданный и яростный натиск заставил противника отступить, нарушив свои порядки. Люди Волкова и гвардейцы, прикрывая Цесаревича с флангов, теснили врага, отвоевывая метр за метром залитого кровью пространства.

Но противник был слишком силен и слишком хорошо организован. Кинетики быстро оправились от первого шока и перестроились. На Цесаревича, который уже прорубился вглубь вражеских порядков, навалились сразу двое. Два огромных, почти двухметровых гиганта, закованных в тяжелую штурмовую броню, явно Альфа-Кинетики. Они действовали синхронно, как сиамские близнецы. Один атаковал, заставляя Наследника уходить в глухую оборону, второй в это время заходил с фланга, нанося удар в незащищенное место.

Ярко-синий барьер Цесаревича затрещал под согласованными ударами. Алексей отбивался с отчаянием обреченного. Его клинок со скрежетом сталкивался с клинками противников, высекая снопы искр. Но силы были неравны.

Один из гигантов, проведя ложный выпад, заставил Наследника сместиться влево. И в ту же секунду второй нанес страшный удар сверху. Алексей успел подставить свой клинок, но удар был такой чудовищной силы, что его барьер, и без того ослабленный, с громким треском лопнул, осыпавшись мириадами искорок. А клинок врага, пробив его защиту, вонзился ему в левое плечо.

Цесаревича отбросило назад, как от удара тарана. Он упал на одно колено, выронив свой пылевой клинок, который с шипением растворился в воздухе. Из раны на плече хлестала кровь, пропитывая китель. Уцелевшие гвардейцы бросились к нему, оттаскивая за колонну, прикрывая своими телами.

Алексей был ранен. Его лицо было бледным, как полотно, он тяжело дышал, прижимая руку к ране. Силы, потраченные в этом яростном, но коротком бою, были на исходе.

Волков смотрел на это, и ледяные пальцы отчаяния снова сжали его сердце. Этот последний, безумный гамбит провалился. Мышеловка захлопнулась окончательно. И теперь оставалось только ждать, когда охотник придет забрать свою добычу.