Особняк светлейшего князя Белосельского-Белозерского на Английской набережной, вычурный и помпезный, словно гигантский торт из розового гранита, в эту ночь казался особенно неуместным на фоне погружающейся в хаос столицы. За его высокими чугунными воротами, в свете газовых фонарей, царил островок показного спокойствия. Внутри, в роскошных, освещенных электричеством залах, старый князь, один из негласных лидеров «старой гвардии» и ярый противник любых реформ, наверняка успокаивал своих гостей, уверяя, что все эти «беспорядки» — лишь временное недоразумение, которое скоро будет подавлено твердой рукой армии.
Однако снаружи, в промозглой петербургской ночи, спокойствием и не пахло. Начальник личной охраны князя, отставной полковник лейб-гвардии Гусарского полка, Семен Аркадьевич Яхонтов, пожилой, но все еще крепкий служака с седыми бакенбардами и усталыми глазами, с тревогой всматривался в темноту переулка. Его интуиция, отточенная десятилетиями службы, из них пятнадцать — в личной охране князя, кричала об опасности. Весь день город гудел, тревожные новости, передававшиеся из уст в уста, были одна страшнее другой. И вот теперь к воротам особняка подкатил бронированный автомобиль без опознавательных знаков, из которого высадилась группа из двадцати человек.
На первый взгляд, все было в порядке, даже более чем. Это были гвардейцы Преображеского полка. Их безупречная темно-зеленая форма, начищенные до зеркального блеска берцы, идеальная выправка — все говорило о принадлежности к элите русской армии. Командир гвардейцев, молодой лейтенант с холодными голубыми глазами и лицом породистого аристократа, предъявил Яхонтову предписание, отпечатанное на гербовой бумаге, с размашистой подписью и печатью коменданта столицы.
«Во исполнение личного указа Его Императорского Величества, — гласил приказ, — и в связи с обострением оперативной обстановки в столице, предписываю выделить сводный отряд лейб-гвардии Преображенского полка для усиления охраны особняка светлейшего князя Белосельского-Белозерского. Начальнику охраны объекта оказать полное содействие».
Все было правильно. Бумага, печать, формулировки. Яхонтов знал подпись коменданта, она была настоящей. И все же что-то было не так. Что-то неуловимое в этих людях вызывало у старого полковника внутреннее отчуждение. Может, их оружие? Слишком новое, вместо привычных винтовок — короткие автоматические карабины, которые Яхонтов видел только на картинках в военных журналах. Или, может, их броня? Полный комплект в штурмовом варианте. А еще их глаза, пустые и абсолютно безжалостные. Глаза волков, нарядившихся в овечьи шкуры.
— В чем дело, полковник? — голос лейтенанта был вежливым, но в нем была железобетонная уверенность. — Вы сомневаетесь в приказе коменданта? Или в указе самого Императора?
— Никак нет, ваше благородие, — проскрипел Яхонтов, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота. — Порядок есть порядок. Я должен доложить князю.
— У вас нет на это времени, полковник, — отрезал лейтенант. — Ситуация меняется каждую минуту. Открывайте ворота. Мы должны занять позиции по периметру.
Яхонтов колебался. Отказать — означало пойти против прямого приказа коменданта. Впустить — означало впустить в дом два десятка хищников, чьи намерения были ему совершенно не ясны. Он бросил взгляд на своих людей, охранявших ворота, Яхонтов уже пожалел, что не выставил полсотни. Ветераны, прошедшие не одну войну, но вооруженные обычными винтовками и револьверами. Против этих… шансов не было.
— Открывай, — скрепя сердце, отдал полковник приказ одному из охранников.
Тяжелая чугунная створка ворот медленно, со скрежетом, начала приоткрываться, впуская во двор бронеавтомобиль и следующих за ним гвардейцев. Лейтенант удовлетворенно кивнул и уже шагнул было внутрь…
И в этот самый момент над ночным Петербургом, над его крышами, каналами и площадями, разнесся звук, которого этот город не слышал со времен самых страшных наводнений. Резкий, пронзительный, режущий уши вой сирены. Он шел отовсюду — из репродукторов на столбах, из рупоров полицейских автомобилей, из персональных коммуникаторов, которые были у каждого состоятельного горожанина. Вой нарастал, достигая крещендо, а затем так же резко оборвался. И в наступившей звенящей тишине спокойный, властный, усиленный тысячекратно голос диктора, который невозможно было не узнать — голос главного спикера Государственной Информационной Системы, — произнес слова, от которых у Яхонтова замерло сердце:
«Внимание! Говорит штаб столичного округа Имперской Службы Безопасности. В столице вводится комендантский час. Повторяем, в городе нет ни одной части регулярной армии. Любые лица, находящиеся на улицах в военной форме, являются диверсантами и террористами. Охране всех государственных, частных и коммерческих объектов предписано открывать огонь на поражение без предупреждения. Повторяем, открывать огонь на поражение без предупреждения. Гражданам предписывается не покидать свои дома. Это не учения».
Последние два слова прозвучали, как удар молота.
Лицо лже-поручика исказилось от ярости. Легенда, такая безупречная, такая продуманная, рухнула в один миг.
— Огонь! — выкрикнул «лейтенант».
И в ту же секунду его гвардейцы перестали быть гвардейцами. Они превратились в слаженный, смертоносный механизм. Двое, стоявших впереди, не целясь, вскинули свои автоматы и дали по воротам две короткие, точные очереди. Охранник, который только начал открывать ворота, рухнул на брусчатку с развороченной грудью. Яхонтов, чудом успев отскочить, выхватил свой старый, верный револьвер.
Но было уже поздно. Диверсанты, действуя с нечеловеческой скоростью, ворвались в приоткрытые ворота. Автоматы, издавая незнакомый металлический лязг, выплевывали смерть. Охрана князя, застигнутая врасплох, падала один за другим, не успевая даже использовать винтовки. Яхонтов успел выстрелить дважды, целясь в грудь лже-лейтенанта, но пули лишь высекли снопы искр из его брони. А затем острая, обжигающая боль пронзила плечо, и он, выронив револьвер, упал на холодную брусчатку.
Диверсанты уже почти прорвались, бронеавтомобиль, ревя мотором, уже въезжал во двор. Еще несколько секунд, и они были бы внутри особняка…
Из темноты переулков, с двух сторон, беззвучно, как тени, выросли другие фигуры. Угольно-черные, закованные в матовую, поглощающую свет броню. Бойцы появились из ниоткуда и сразу же открыли огонь. Две штурмовые группы, по десять человек в каждой, взяли диверсантов в классические «огненные клещи». Автоматы заговорили в унисон, и звук их выстрелов был похож на яростный треск разрываемой стальной ткани.
Лже-гвардейцы, сами будучи хорошими стрелками, оказались в аду. Пули, которые без труда прошивали полицейские бронежилеты и броню гвардейцев князя, отскакивали от черной брони или просто сминали в лучшем случае, не причиняя видимого вреда. А вот пули пришедших на выручку бойцов в черной броне, без проблем преодолевали сопротивление защиты лже-гвардейцев.
Началась короткая, но невероятно брутальная бойня. Одна группа вела огонь на подавление, прижимая диверсантов к земле, не давая им поднять головы. Вторая в это время, короткими перебежками, сокращала дистанцию, заходя с фланга.
«Лейтенант», поняв, что попал в ловушку, попытался уйти.
— Назад! К машине! — заорал он, отстреливаясь из-за угла ворот.
Но было уже поздно. Один из «черных», несший что-то похожее на короткоствольный гранатомет, сделал один-единственный выстрел. Небольшая граната, пролетев по низкой траектории, попала точно в небольшое открытое оконце в двери кабины бронеавтомобиля. Раздался негромкий, но очень мощный хлопок. Путь к отступлению был отрезан.
А дальше началось истребление, бойцы перешли на ближний бой. Они врывались в ряды ошеломленных диверсантов, работая короткими очередями в упор, добивая раненых ударами бронированных ботинок и клинками, выдвигающимися прямо из наручей. Никакой пощады, никакого плена.
Яхонтов, лежа на земле и зажимая рану, смотрел на эту сцену, и его седые волосы шевелились от ужаса. Он видел много боев. Но он никогда не видел ничего подобного. Через две минуты все было кончено. Улица перед особняком была усеяна телами в гвардейской форме. Бойцы в черном, не потеряв ни одного человека, так же бесшумно, как и появились, начали отходить, растворяясь в ночной темноте, оставляя после себя лишь запах пороха, крови и раскаленного металла.
Яхонтов с трудом поднял голову. Из особняка выбегали гвардейцы князя. Где-то вдалеке уже слышался вой полицейских сирен. Но старый полковник смотрел не на них. Он смотрел на лежащее в нескольких шагах от него тело лже-лейтенанта с развороченной грудью. И со страхом понимал, что в эту ночь в столице началась совсем другая война. Война, в которой старые правила и честь уже ничего не значат.
В тот самый момент, когда на Английской набережной отгремели последние выстрелы, в трех разных, ничем не примечательных точках столицы часы на коммуникаторах трех командиров штурмовых групп одновременно показали два часа ночи. И в ту же секунду три двери, ведущие в три временных командных пункта противника, с оглушительным грохотом слетели с петель.
Первая дверь, обитая ржавым железом, вела в смрадный, заваленный гниющими ящиками склад в самом сердце грузового порта. Вторая, обшарпанная, обитая дерматином, открывала вход в сырой, пахнущий плесенью подвал старого доходного дома на Васильевском острове. Третья, стеклянная, тонированная, вела в стерильный, безликий офис на верхнем этаже пустующего бизнес-центра на Невском проспекте.
Три разных места, три разные обстановки. Но сценарий, разыгравшийся внутри, был идентичен, словно под копирку.
В склад в порту, разнося в щепки гнилые доски, ворвалась штурмовая группа «Север-1». Впереди двое бойцов со штурмовыми щитами из композитной брони. За ними десяток бойцов. Внутри, за наспех собранной баррикадой из ящиков, сидели пятеро операторов, склонившихся над мерцающими экранами портативных станций связи. Они даже не успели понять, что произошло. Светошумовая граната, брошенная в центр помещения, взорвалась с ослепительной вспышкой и оглушительным грохотом, на несколько секунд превратив реальность в ад. А когда зрение и слух начали возвращаться, было уже поздно. Короткие очереди из автоматов «волкодавов» не оставили никому ни единого шанса.
В подвал доходного дома, спускаясь по скользким каменным ступеням, бесшумно, как тени, вошла группа «Центр-2». Внизу, в маленькой комнатке, освещенной одной тусклой лампочкой, четверо боевиков, охранявших оператора, ужинали, положив свои карабины на стол. Оператор, худой парень в очках, сидел к двери спиной, полностью поглощенный работой. Он был так увлечен попыткой взломать полицейскую частоту, что не услышал, как за спиной открылась дверь. Первый выстрел, из пистолета с глушителем, пришелся ему точно в затылок. Остальные четверо даже не успели схватиться за оружие. Их скосили перекрестным огнем за две секунды.
На Невском группа «Юг-3» не врывалась под грохот сорванных с петель дверей. Они спустились с крыши на тросах и, разбив панорамные окна, влетели внутрь, как черные ангелы смерти. Здесь все было по-другому, большой командный пункт. Шесть операторов и десяток охранников, включая Кинетиков в легкой броне. Они были готовы к нападению. Завязался короткий, яростный бой. В ход пошли не только автоматы, но и пылевые клинки, и боевые плетения. Воздух наполнился треском энергетических барьеров. Но технологическое и тактическое превосходство «волкодавов» было абсолютным. Броня держала удары, которые пробили бы стандартный армейский бронежилет, а оружие, наоборот, прошивало защитные поля Кинетиков, как бумагу, за счет специальных боеприпасов. Через три минуты все было кончено. Дорогие ковры офиса пропитывались кровью.
Три одновременных, молниеносных удара. Вся операция по обезглавливанию «мозговых центров» заняла не более пяти минут. Информация об местоположении была получена моими людьми от меня лично всего за полчаса до штурма. И как только эти три центра замолчали, хаос, который они так умело сеяли на улицах столицы, начал пожирать их самих.
Лишившись управления, разрозненные диверсионные группы, действовавшие по всему городу, потеряли координацию. Кто-то, не получив новых приказов, просто залег на дно. Кто-то в панике пытался прорваться из города, натыкаясь на полицейские кордоны и патрули ИСБ, и погибал в бессмысленных перестрелках. Гидра, лишенная трех голов, начала биться в конвульсиях.
Но я, наблюдая за этим с командного пункта на своей верфи, не испытывал радости. Я понимал, что это лишь временный успех. Я отрубил гидре лишь малые головы. А главная, самая опасная голова, все еще была где-то там. И эта атака заставила ее, наконец, зашевелиться.
— Хозяин, есть контакт! — доложила Алиса, и на тактической карте вспыхнули две новые, жирные красные точки. — После уничтожения стационарных узлов в сети активировались два мощных мобильных источника. Они пытаются перехватить управление уцелевшими группами. И они движутся очень быстро.
Одна из точек, помигав, устремилась по северному шоссе, прочь из города. Судя по всему, это был большой, бронированный трейлер, похожий на передвижную телекоммуникационную станцию. Настоящий мобильный штаб на колесах.
— Передай координаты, скорость и предполагаемый маршрут в штаб ИСБ, лично Волкову, — отдал я команду. — Пусть это будет его добыча. Майор должен почувствовать вкус крови, чтобы работать эффективнее.
Вторая точка, более компактная и маневренная, металась по южным районам города, постоянно меняя направление, словно пыталась стряхнуть с хвоста невидимую погоню. Это была моя цель…
Волков стоял, вцепившись побелевшими пальцами в поручень внутри своего бронированного внедорожника, который на полной скорости несся по ночному Приозерскому шоссе. Двигатель ревел, как раненый зверь, колеса с визгом входили в повороты, а за окнами мелькали темные силуэты деревьев. За ним неслась целая колонна — два десятка таких же броневиков, набитых бойцами спецназа ИСБ и Особого Корпуса.
Полчаса назад на его личный коммуникатор поступил пакет данных от Строганова. Координаты, маршрут, скорость. И короткая, издевательская приписка: «Майор, не упустите. Второго шанса может и не быть».
Волков ненавидел это. Ненавидел свою зависимость от этого выскочки-барона. Ненавидел то, что его собственная сеть, со всеми ресурсами и аналитиками, оказалась слепа, как котенок, пока Строганов не ткнул их носом в цель. Но сейчас личная неприязнь ушла на второй план. Впереди была работа. И ее нужно было сделать.
— Объект в зоне визуального контакта! — доложил водитель.
Волков всмотрелся. Впереди, примерно в километре, по шоссе несся огромный, черный трейлер, похожий на гигантский гроб на колесах. Он шел на скорости не меньше ста километров в час, легко отрываясь от преследования.
— Сократить дистанцию! Огонь по колесам! — приказал Волков.
Пулеметы на броневиках загрохотали, выплевывая огненные трассеры. Но пули лишь высекали снопы искр из бронированных бортов трейлера, не причиняя ему видимого вреда. А затем вообще замерцал барьер.
— Бесполезно, ваше благородие! — прокричал пулеметчик. — Защита слишком толстая!
В этот момент из задней части трейлера открылся люк, и оттуда ударил шквал ответного огня. Это были пылевые заряды, которые с треском врезались в броню машин, оставляя на ней оплавленные вмятины.
— Кинетики! — выругался Волков. — Да сколько же их⁈…
Два броневика из его колонны, получив несколько точных попаданий, вильнув, вылетели в кювет.
— Обойти с флангов! — выдал в эфир Волков, понимая, что в лоб эту крепость не взять.
Началась безумная гонка со смертью. Броневики ИСБ, рискуя перевернуться, съезжали на обочину, пытаясь обогнать трейлер и зайти ему сбоку. Из бойниц непрерывно стреляли, пытаясь подавить огневые точки противника. Спецназовцы-Кинетики из отряда Волкова, высунувшись из люков, формировали защитные барьеры, которые с треском лопались под ударами вражеских зарядов.
Наконец, ценой потери еще трех машин, им это удалось. Два броневика вырвались вперед и, резко затормозив, перегородили шоссе и выставили барьеры. Водитель трейлера, увидев перед собой преграду, которую не сможет преодолеть, попытался затормозить. Огромная махина с визгом пошла юзом, ее занесло, и трейлер, сломав барьер и протаранив один из броневиков, съехал в кювет, врезалась в деревья.
— Штурм! — скомандовал Волков, первым выпрыгивая из своей машины.
Спецназ, укрываясь за машинами, окружил завалившийся набок трейлер. Из его искореженного корпуса продолжали огрызаться огнем.
— Гранаты!
Несколько обычных и светошумовых гранат полетели в сторону трейлера. Последовала серия оглушительных взрывов. Стрельба на мгновение прекратилась.
— Вперед!
Спецназ начал подходить к трейлеру, прикрывшись барьерами. Бойцы взорвали боковую дверь направленным зарядом и ворвались внутрь.
В огромной прицепе было месиво из тел и разбитой аппаратуры. Пятеро охранников-Кинетиков и трое операторов лежали мертвыми, их тела были изуродованы осколками. Но когда Волков, перешагивая через трупы, добрался до кабины управления, его ждал шок.
Главный оператор, или кто он там был, сидел в своем кресле, пристегнутый ремнями. На его лице играла странная, спокойная улыбка. Он был жив. Увидев Волкова, он кивнул, словно старому знакомому, и нажал на кнопку на своей консоли.
— Поздно, майор, — прошептал живой покойник.
— Назад! Все назад! — заорал Волков, разворачиваясь и толкая своих бойцов к выходу.
Они успели отбежать всего на пятьдесят метров.
Взрыв был чудовищной силы. Волкова сбило с ног взрывной волной и швырнуло на землю, как тряпичную куклу. Когда офицер, оглушенный и контуженный, поднял голову, на месте трейлера он не увидел ничего. Вообще ничего. Только огромную, дымящуюся воронку и выжженную дочерна землю вокруг. Ни колес, ни кусков брони, ни тем более аппаратуры или тел. Все испарилось.
Волков медленно поднялся на ноги, отряхивая с формы землю. Его уши заложило, в голове гудело. Майор посмотрел на своих уцелевших бойцов. Потеряли целую роту спецназа Особого Корпуса. Чтобы взять один-единственный трейлер. Который в итоге тупо перестал существовать в этой реальности. Майор достал коммуникатор. Руки дрожали от гнева и бессилия.
— Строганов, — прохрипел он в трубку, когда на том конце ответили. — Мы его взяли. Вернее, то, что от него осталось. Трейлер самоликвидировался.
В трубке помолчали.
— Ясно, — спокойно ответил барон. — Неприятно, но ожидаемо…
Связь прервалась. Волков сжал коммуникатор с такой силой, что тот затрещал. ИСБ проиграло раунд. И теперь ему оставалось только наблюдать со стороны, как этот невыносимый, самоуверенный пацан будет делать его работу. И у Волкова, почему-то, не было сомнений, что Строганов эту работу сделает.
— Один готов, — констатировал я, отключая связь с Волковым. В голосе майора я услышал не только злость, но и унижение. Хорошо. Пусть привыкает к мысли, что он больше не самый умный парень на деревне. Это отрезвляет.
— Второй объект все еще в игре, хозяин, — доложила Алиса, и на моей тактической карте снова запульсировала красная точка. — Движется по южным промзонам. Очень хаотично, постоянно меняет маршрут. Похоже, оператор понял, что на него идет охота, и пытается запутать следы.
— Он не пытается, он уже запутался, — я увеличил карту. — Мечется, как крыса в лабиринте. Без связи с головным центром и другими группами он слеп. Мои парни уже висят у него на хвосте. Еще десять минут, и мы его возьмем. Командирам групп «Юг-1» и «Юг-2» — взять его в клещи в районе Обводного канала. Не дать уйти в жилые кварталы.
Я отдал приказы, и на карте две синие иконки моих «волкодавов» начали маневр, отрезая красному «пауку» пути к отступлению. Все шло по плану, но слишком гладко. Я не верил в такие легкие победы. Интуиция, заточенная на паранойю, кричала, что где-то есть подвох. И он не заставил себя ждать.
Внезапно весь мой виртуальный интерфейс, до этого работавший безупречно, подернулся рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. На мгновение все иконки и данные смазались, а в наушниках раздался короткий, резкий скрежет.
— Что это было, Алиса? — нахмурился я. — Помехи?
— Это не помехи, хозяин, — голос Алисы был напряжен, как натянутая струна. Ее аватарка в виде девушки-ниндзя застыла, ее глаза-изумруды расширились от тревоги. — Нас атакуют! Идет прямая попытка взломать наши протоколы связи!
Я здорово напрягся, удар был нанесен прямо в сердце, в защищенную операционную систему, которая связывала меня, Алису и все мои подразделения. На моем интерфейсе начали происходить странные вещи. Тактическая карта стала мерцать, иконки моих подразделений на секунду меняли цвет с синего на красный. В потоке данных, идущих от «волкодавов», появились «битые» пакеты, информационный мусор.
— Они очень сильны, хозяин, — доложила Алиса, и в ее голосе я впервые за долгое время услышал нотки… страха? — Я никогда не сталкивалась с таким. Их протоколы… они… они другие. Обходят мои первые эшелоны защиты, как будто их и нет.
В моем мозгу, словно щупальца невидимого цифрового спрута, полезли чужеродные, враждебные потоки кода. Я физически ощущал это вторжение, как головную боль, как давление на виски. Противник пытался пробиться ко мне, к моему сознанию, которое было напрямую связано с Консолью.
— Я держу их, — Алиса буквально рычала от напряжения. Ее аватарка дрожала, по ее контуру пробегали разряды статического электричества. — Но они давят. Вычислительная мощность огромна. Как будто подключены к очень большому кластеру вычислителей! Я не смогу долго их сдерживать. Еще пара минут, и они прорвутся.
Я понял, что это конец, если я сейчас же что-то не предприму. Если взломают Алису, то получат контроль над всем. Над моими заводами, над моими счетами, над моими «волкодавами», которые в ту же секунду из охотников превратятся в мишени. И получат доступ ко мне. И тогда уже ничто не поможет.
Решение пришло мгновенно, единственно возможное.
— Алиса! Отключить все! Остановить все сборочные линии на верфи! Отключить системы в пустующих цехах! Вырубить внешнее освещение! Всю свободную энергию, каждый киловатт, который сейчас потребляет мой промышленный кластер, перебросить на вычислительные мощности нашего центрального дата-центра. Даю тебе полный доступ к ядру Консоли! Только уведоми Грушина, а то его инфаркт хватит!
Это был мой козырь в рукаве. Огромный, построенный в обстановке строжайшей секретности дата-центр, расположенный в скальном грунте под верфью. Суперкомпьютер, который я строил для будущих, более глобальных задач. Он был введен в эксплуатацию всего две недели назад, но я не мог задействовать его на полную мощность — не хватало энергии. Вся она уходила на заводы. Но сейчас было не до производства.
Я увидел, как на территорию верфи, начали гаснуть огни. Один за другим останавливались гигантские станки в цехах. Замирали роботизированные манипуляторы. Весь мой огромный промышленный муравейник, гудевший и работавший 24 часа в сутки, погружался в тишину и темноту. Десятки мегаватт энергии, предназначавшиеся для производства стали и брони, хлынули по силовым кабелям в недра скалы, вливаясь в гудящее сердце моего суперкомпьютера.
И я почувствовал это, словно в мой мозг впрыснули инъекцию чистого адреналина. Мощность Алисы выросла в десятки раз. Ее аватарка в моем интерфейсе перестала дрожать. Алиса выпрямилась, и ее тело начало светиться нестерпимо ярким светом. Она больше не была похожа на испуганную кошку. Она была похожа на богиню войны, готовую к битве.
— Да! Какая мощь! — боевой клич, похожий на смесь радости и ярости, прозвучал прямо в моем сознании.
Цифровые щупальца вражеской атаки, которые еще секунду назад сжимались вокруг наших защитных контуров, были отброшены с такой силой, словно наткнулись на стену из раскаленной стали. А затем Алиса сама перешла в контратаку. Она больше не защищалась, вгрызаясь уже в защитные протоколы противника, разрывая их в клочья, как голодный тигр разрывает добычу. Чужие алгоритмы лопались, как мыльные пузыри, под натиском мощи Консоли, помноженной на энергию целого промышленного города.
— Пробиваю первый контур! Пробиваю второй! Вижу ядро! — ее голос звучал победоносно.
Через несколько секунд все было кончено.
— Я внутри, — доложила Алиса. Ее голос был усталым, но в нем звучал триумф. — Контролирую все каналы связи.
Я выдохнул, холодный пот стекал по моей спине. И в этот момент на моем интерфейсе открылось новое окно. Это была не просто точка на карте. Я видел картинку с камер наблюдения их мобильного пункта. Видел испуганные лица операторов, которые в панике стучали по своим консолям, не понимая, почему их система перестала отвечать.
Но это было не главное. Взломав систему, Алиса получила доступ не просто к их машине, а к главному каналу, к которому мобильный пункт был подключен. И перед моими глазами открылась страшная правда.
Трейлер был лишь ретранслятором, подключенный к чему-то огромному! К гигантскому, замаскированному центру, который, судя по геолокации, находился прямо здесь, в Петербурге. В одном из неприметных административных зданий на севере города.
Я понял все. Все эти мобильные группы, весь этот хаос на улицах, это было лишь прикрытие, отвлекающий маневр. Главный враг, мозг всей операции, все это время сидел в тиши, в самом сердце столицы. И я, гоняясь за этим вшивым фургоном, едва не упустил его. Уничтожить этот мобильный пункт сейчас — не решало ничего. Это было все равно, что отрубить гидре один палец на лапе. А добраться до главного центра я уже не успевал. Мои люди были слишком далеко.
— Алиса! Копируй все! Все данные по главному центру: координаты, схемы здания, предполагаемую численность охраны, все, что сможешь вытащить! — я отдавал приказы, лихорадочно, понимая, что у нас есть всего несколько секунд, пока они не оборвут связь.
— Уже делаю, хозяин!
— Как только пакет будет готов, отправляй его напрямую, по самому защищенному каналу, на личные коммуникаторы Наследника и Волкова! С пометкой «Королева на доске».
Я смотрел, как на моем интерфейсе заполняется полоса загрузки. Я сделал свой ход в этой партии. Теперь ход был за противником.
Коммуникатор на столе Цесаревича зазвонил пронзительно и требовательно, игнорируя все протоколы и режимы «не беспокоить». На экране высветилась одна-единственная фраза, от которой у Волкова, стоявшего рядом, похолодело внутри: «Королева на доске».
Алексей Николаевич, не говоря ни слова, активировал прием. И в следующую секунду на огромный центральный экран в его кабинете хлынул поток информации. Схемы многоэтажного здания, планы подземных коммуникаций, данные о энергопотреблении, списки сотрудников, числившихся в этом здании за последние пять лет. И точные координаты. Неприметное административное здание на севере Петербурга, принадлежавшее какому-то давно обанкротившемуся торговому дому.
Наследник молча смотрел на экран. Его лицо, до этого бледное от усталости, теперь стало жестким. Он все понял. Весь этот хаос, все эти диверсии и мобильные группы были лишь пешками, которыми играли, чтобы отвлечь внимание от главной фигуры.
— Волков, — голос Цесаревича был тихим, — Поднимай всех. Мы едем.
Майор вздрогнул.
— Ваше Высочество, — он шагнул вперед, пытаясь возразить. — Это безумие! Мы не знаем точных сил противника. Мы не знаем, что нас там ждет. Это может быть ловушка! Они могут специально нас туда заманивать!
— Именно поэтому я еду лично, — отрезал Алексей, поднимаясь из-за стола и направляясь к оружейному шкафу в углу кабинета. — Этот спектакль слишком затянулся. Пора опускать занавес. И я хочу присутствовать на финальном акте.
Цесаревич открыл шкаф и достал свое личное оружие, вставляя магазин.
— Но, Ваше Высочество, ваша безопасность…
— Моя безопасность, майор, — Наследник повернулся, и его глаза холодно блеснули, — напрямую зависит от того, сможем ли мы закончить все сегодня! Пока этот центр функционирует, ни я, ни мой отец, ни вся Империя не будем в безопасности. Собирайте людей. Это приказ!
Волков понял, что спорить бесполезно. В этом молодом человеке проснулась кровь предков, тех, кто не отсиживался в тылу, а лично вел свои полки в бой.
Через пятнадцать минут из ворот административного корпуса, который принадлежал Цесаревичу, вылетела кавалькада черных бронеавтомобилей. Ударный кулак, собранный в лихорадочной спешке. Впереди — личная охрана Наследника, два десятка элитных Кинетиков. За ними — отряд ИСБ самого Волкова, тридцать закаленных в боях оперативников. Замыкал колонну целый батальон Особого Корпуса жандармов, выдернутый из казарм по тревоге. Еще два батальона были уже на подходе, но они явно не успевали к началу штурма.
Колонна на полной скорости, игнорируя светофоры и редких прохожих, неслась по спящим улицам ночного Петербурга. В третьей по счету машине, рядом с Волковым, сидел сам Цесаревич. Он молча смотрел в окно на проносящиеся мимо дома, и его лицо было абсолютно спокойно. Но Волков чувствовал, как напряжен этот молодой человек, как туго сжата пружина внутри него.
Целью было серое, унылое семиэтажное здание на окраине Выборгской стороны. Бывший офис какой-то торговой компании, обанкротившейся еще десять лет назад. Заколоченные окна, облупившаяся штукатурка. Никаких признаков жизни. Никакой охраны.
— Выглядит слишком тихо, — пробормотал Волков, осматривая здание через бинокль.
— Они и не прячутся, — ответил Алексей. — Они уверены в своей неуязвимости.
— Машины остаются на периметре, блокируют все подходы, — отдал приказ Волков по связи. — Штурмовые группы за мной.
Бойцы высыпали из машин и, рассредоточившись, бросились к зданию. Дверь, запертая на ржавый замок, была вынесена одним ударом бронированного ботинка. Штурмовые группы, прикрывая друг друга, хлынули внутрь.
Внутри было пусто и пыльно. Холл, заваленный старой мебелью и коробками. Длинные, гулкие коридоры. Никакого сопротивления. Ни единого выстрела. Тишина давила на нервы.
— Чисто, — докладывали командиры групп, зачищая этаж за этажом.
Первый этаж — пусто. Второй — пусто. Третий…
— Здесь! — раздался в наушнике голос одного из бойцов. — Грузовые лифты! Ведут вниз!
Все группы устремились к лифтовому холлу в центре здания. Огромные, промышленные лифты, способные поднимать по несколько тонн. И, судя по светящейся панели вызова, все были в рабочем состоянии.
— Ваше Высочество, может, не стоит… — снова попытался возразить Волков. — Это настоящее безрассудство!
— Мы уже здесь, майор, — отрезал Алексей. — Назад дороги нет.
Цесаревич, окруженный плотным кольцом своей охраны, вошел в один из них вместе с Волковым. Ни дверей ни створок не было, вниз фактически двигалась огромная площадка, что было как плюсом так и минусом. Один из бойцов нажал на кнопку с надписью «-2». Лифт плавно, беззвучно пошел вниз. Бойцы стояли, держа оружие наготове, их взгляды были прикованы к медленно сменяющимся цифрам на табло.
Минус первый этаж. Лифт продолжал движение. Сердце Волкова стучало где-то в горле.
Минус второй.
Лифт остановился. На мгновение повисла абсолютная тишина. И в ту же секунду начался ад.
Пространство за дверями лифта взорвалось огнем, светом и звуком. Из-за каждого угла, из-за каждой колонны огромного подземного зала, который открылся их взорам, на них обрушился шквал огня. Это были пылевые заряды, энергетические лучи, осколочные гранаты.
Бойцы, стоявшие первыми, рухнули, не успев даже выстрелить. Броня, способная выдержать пулеметную очередь, лопалась и плавилась под ударами неизвестного оружия.
Кинетики из личной гвардии Цесаревича шагнули вперед, вставая живым щитом и формируя перед собой мерцающую пылевую преграду. В него тут же с оглушительным треском врезались десятки зарядов. Барьер пошел волнами, но держался.
— Огонь на подавление! — скомандовал Волков, оттаскивая Наследника вглубь лифта.
Бойцы ИСБ и жандармы, приходя в себя от первого шока, открыли ответный огонь, поливая свинцом пространство перед собой. Подземный зал наполнился грохотом, криками и запахом горелой плоти.
Волков, выглянув из-за укрытия, попытался оценить силы противника. Нападавших было много. Очень много. Противник был одет в черную униформу без знаков различия и двигался очень быстро. Почти все на той стороне были Кинетиками, причем высокого ранга. Их тактика была безупречна, они действовали слаженно, прикрывая друг друга, заходя с флангов, не давая штурмовым группам быстро пройти вперед. Гвардия Цесаревича на волевых держала барьер, пока бойцы ИСБ активировали стационарные пылевые щиты, а затем выставили до кучи ростовые штурмовые щиты в ряд из специального сплава. Это позволило резко сократить потери, давая возможность группе жандармов, которые выгрузились со второй платформы быстро занять хоть какие-то нормальные позиции. Обе платформы плавно унесли вверх, чтобы вернуться с еще парой сотен стрелков.
И тут Волков увидел одного из противников. Он выскочил из-за колонны, чтобы сделать выстрел, и на долю секунды его лицо оказалось освещено вспышкой.
И у майора остановилось сердце.
Волков узнал это лицо. Капитан Асалиев, один из лучших оперативников ИСБ, пропавший без вести два года назад во время секретной операции в сибирской аномалии. Его считали погибшим. А он был здесь…
Затем Волков увидел еще одно знакомое лицо. И еще. И еще. Это были те самые «пропавшие без вести» агенты ИСБ, офицеры ГРУ, даже несколько отпрысков самых знатных аристократических родов, увлекавшихся экстремальным туризмом в аномальные зоны.
Но в их глазах не было ни узнавания, ни страха, ни сомнения. Только пустая, фанатичная решимость умереть, забрав с собой как можно больше врагов. Все как один сражались, словно бездушные машины для убийства.