Прошла неделя, за которую я почти не спал, питался одним кофе. Мой приказ удвоить темпы был воспринят моими парнями без лишних вопросов, но с мрачным энтузиазмом. Грушин, мой верный заместитель, похудел, кажется, килограммов на пять, его глаза покраснели от бессонницы, но он, как бульдозер, пер вперед, ломая старые графики, перекраивая логистику и нанимая новых людей десятками. Цеха гудели круглосуточно, не умолкая ни на минуту.

В эту неделю я не виделся с патриархами. Сознательно взял паузу, дав каждому из нас время переварить и масштабы предложенного «предприятия», и ту бездну, в которую меня макнули во время нашей «экскурсии». Судя по тому, что никто не звонил и не пытались меня достать, переваривание продуктивно. Теперь настало время для второго акта. Для наглядной демонстрации того, на что я предлагал поставить им все ресурсы, репутацию и будущее родов.

Я не стал снова приглашать в свой кабинет. Вместо этого, на личные коммуникаторы ушли короткие сообщения с одними лишь координатами и временем. Координаты указывали на мой личный полигон, небольшой, но прекрасно оборудованный кусок земли на задворках верфи, который я использовал для испытания новых образцов и тренировки своей гвардии.

Патриархи прибыли ровно в назначенное время, на двух разных автомобилях, но почти одновременно. Вышли из машин, и я, встречая обоих у ворот полигона, с удовлетворением отметил произошедшие в них перемены.

Генерал Воронцов был по-военному подтянут, в строгом кителе без наград. Князь Ростов же, наоборот, казался расслабленным и благодушным. Опираясь на свою трость из черного дерева, он с любопытством оглядывал мой полигон, словно турист, попавший в экзотическое место. Но я знал, что за этим благодушием скрывается холодный и острый, как скальпель, ум. Старый лис прибыл на полигон, чтобы оценивать товар, так сказать «лицом». Ведь циферки, это хорошо, но мысль, воплощенная в металл гораздо лучше.

Сам я тоже был не в деловом костюме. На мне была простая, но функциональная полевая форма без знаков различия, тактические ботинки и легкая разгрузка. Сегодня я не барон Строганов, принимающий в своем кабинете просителей, а майор Корпуса, специалист по вооружению, и разговор сегодня пойдет на моем языке стали и пороха.

— Господа, рад вас видеть, — коротко кивнул дворянам, пожимая руки. — Прошу.

Я повел патриархов в длинный, низкий павильон из серого бетона, больше похожий на бункер. Внутри, в свете ярких ламп, их ждала моя небольшая выставка «достижений народного хозяйства». Вдоль одной стены, на манекенах, были представлены полные комплекты оснащения для простого пехотинца. Не того мифического штурмовика-гвардейца в полной выкладке, а того самого парня в стоптанных сапогах, которого мы видели в пехотном полку.

— Прошу, господа. Ознакомьтесь с моим предложением, так сказать, в натуральном виде!

Патриархи медленно пошли вдоль манекенов, и я видел, как меняются лица.

— Это что, ботинки? — Воронцов с недоумением ткнул пальцем в высокие тактические ботинки с рифленой подошвой. — Слишком… изящные для солдатских.

— Высокопрочная синтетическая ткань, мембранная подкладка, анатомическая стелька, — начал монотонно перечислять, как на лекции. — Нога не потеет, не натирается, голеностоп зафиксирован. Вес в полтора раза меньше, чем у стандартного сапога. Срок службы втрое дольше. Себестоимость плюс двенадцать процентов к тому убожеству, которое мы видели.

Генерал молча взял ботинок в руки, покрутил, попробовал согнуть подошву. По его лицу было видно, что он, человек, прошедший не одну войну в этих самых сапогах, пытается осознать разницу.

— Форма, — я подошел к следующему манекену. — Негорючая, армированная ткань. Не рвется, не гниет, не садится после стирки. Легкая и удобная, не стесняет движений. Расцветка «цифровой камуфляж», адаптированный под лесостепную зону. Снижает визуальную заметность бойца на сорок процентов по сравнению со стандартной серой гимнастеркой.

Ростов с интересом пощупал ткань, потом посмотрел на меня.

— И все осталось в силе? Те самые расценки, что ты скинул? — это был единственный вопрос, который его интересовал.

— Разумеется! За неделю ничего не изменилось — усмехнулся в ответ.

Но главное их ждало в центре зала. На длинных столах, покрытых зеленым сукном, лежало то, ради чего мы все здесь собрались. Оружие…

— Прошу, — я широким жестом пригласил их к столам.

Патриархи подошли ближе, и я видел, как загорелись глаза старых вояк. Это была магия, понятная любому мужчине. Магия вороненой стали и идеальной механики.

— Образец номер один, — взял в руки легкий и компактный карабин. — Штурмовой карабин, третья версия. Калибр семь и шестьдесят два миллиметра, промежуточный патрон. Газоотводная автоматика. Режимы огня полуавтоматический. Емкость магазина двадцать патронов. Прицельная дальность четыреста метров. Вес три с половиной килограмма.

Я протянул карабин Воронцову. Генерал взял его в руки, привычно вскинул к плечу, прицелился.

— Довольно легкий — выдохнул он. — Хорошо лежит в руке.

— Основные детали штамповка, минимум фрезеровки. Прост в производстве, прост в обслуживании. Разбирается и собирается на коленке за тридцать секунд. Надежен, как лом.

— Образец номер два, — взял в руки оружие поменьше. — Пистолет-пулемет, версия четвертая. Калибр семь и шестьдесят два. Эффективен на дистанциях до ста метров. Позволяет подразделениям, вооруженные данными образцами создавать отличную плотность огня.

— И, наконец, гвоздь программы. — Я подошел к последнему образцу. Это был ручной пулемет, созданный на базе карабина, но с более длинным и тяжелым стволом и дисковым магазином на пятьдесят патронов или коробом с лентой на сто патронов. — Ручной пулемет, огневая поддержка отделения. Позволяет подавить противника, один такой пулеметчик в отделении повышает его огневую мощь втрое.

Ростов ходил от одного образца к другому, брал их в руки, щелкал затворами. Его лицо не выражало ничего, но я видел, как цепко его взгляд выхватывает детали. Но это была лишь половина представления.

— А теперь, господа, прошу сюда, — я подвел их к последнему манекену. На нем был надет тот самый «дешевый» бронежилет, который я им обещал.

— В чем фокус? — скептически спросил Ростов. — Выглядит как обычный жилет. Ткань, внутри что-то мягкое. От штыка, может, и спасет. Но от пули…

— От пули из трехлинейки на ста метрах не спасет, — согласился с ним. — Но он и не для этого предназначен. — я обернулся к двери. — Матвеев!

В павильон вошел мой верный сержант. В руках он держал стандартный армейский пистолет.

— Стреляй, — коротко приказал ему.

Матвеев, не говоря ни слова, вскинул пистолет и с десяти шагов выстрелил манекену прямо в грудь. Раздался сухой щелчок выстрела. Пуля ударила в жилет, который едва заметно колыхнулся. На ткани осталось лишь небольшое темное пятно.

— Высокопрочная арамидная ткань, пропитанная полимером, и кое-что еще в качестве амортизатора, — пояснил ошарашенным патриархам. — Просто, дешево и эффективно. Такой жилет выдержит попадание пистолетной пули, большинства осколков и даже автоматной пули на излете. Восемьдесят процентов всех ранений на поле боя, это именно осколки. Этот жилет, стоимостью в семнадцать рублей, спасет жизнь солдату. А спасенный солдат, это тот, кто продолжит воевать. А не тот, на чью транспортировку в тыл и лечение казна потратит в сотни раз больше.

Я видел, что впечатлил их, особенно Воронцова. Генерал смотрел на жилет, и я знал, о чем он думает.

— Итак, господа, — я решил, что теоретическая часть окончена. — Довольно разговоров. Предлагаю перейти к практическим занятиям.

Мы вышли на стрельбище. Я лично продемонстрировал им возможности каждого образца. Стрелял по мишеням с разных дистанций, одиночными и очередями. Перезаряжал, менял магазины, оружие работало безупречно.

Потом дал пострелять старикам. Воронцов, как опытный военный, стрелял неплохо, уверенно поражая мишени из карабина на ста метрах.

— Может не стоит, а то вдруг что отвалится от вашего княжеского тела? — ехидно сказал Воронцов

— Не учите дедушку кашлять! — в тон ответил Ростов, сделав выстрел из карабина. Затем взял на пробу пистолет-пулемет.

Выдав несколько коротких очередей, крякнул от удовольствия и, к нашему с графом удивлению, рывком поднял со стола пулемет, выдав длинную очередь в сторону мишеней.

— Вещь! — удовлетворенно сказал князь, положив руку на пулемет.

Когда мы закончили, оба молчали. Я видел, что они под впечатлением.

— Ну что, Александр Сергеевич, — решил нанести последний удар. — После того, что вы сегодня увидели, все еще считаете, что я не осознал всех проблем?

Воронцов посмотрел на меня, потом на дымящийся ствол пулемета, потом снова на меня.

— Нет, Кирилл, — медленно произнес он. — Ты прав, пора браться за ум, пока есть время. Будем ломать старые устои!

— Рад это слышать! Что слышно со стороны конкурентов?

— Ты даже не представляешь, как быстро гиены почуяли проблемы! — хохотнул Ростов. — За последние три дня я получил ворох приглашений на балы, званые обеды и ужины, светские рауты и жертвоприношения к полной луне. Нет, я знал, что противники бдят за моими делами, но сейчас зашевелились даже те, о ком я почти забыл. У тебя как, Саша?

— Почти тоже самое — скривившись, кивнул граф. — Только вдобавок по линии министерства начали щупать почву, чем занимается мой новый родственник. Пока до прямых вопросов не дошло, но намеков хоть отбавляй. Как и предложений о совместных предприятиях.

Мы зашли в мой кабинет, где обсудили некоторые детали предварительной подготовки, на это ушло еще пару часов. Затем проводил патриархов до машин, где Ростов снова попытался урвать лишнего.

— Но насчет беспилотников мы еще поговорим, зятек. Совместное предприятие, пятьдесят на пятьдесят. Подумай над этим.

— Даже не надейтесь, князь, — я улыбнулся в ответ.

Он снова расхохотался и, все еще потирая отбитое плечо, пошел к машине. Воронцов задержался.

* * *

Совещание с патриархами закончилось именно так, как я и планировал. Они уехали с полигона окрыленные, полные энтузиазма и предвкушения грандиозной драки за государственные контракты. Старый князь уже на ходу диктовал своему помощнику список фамилий в Военном министерстве, с которыми нужно было «провести беседу». Генерал Воронцов был более сдержан, но я видел его желание начать перевооружение армии и строит планы будущих кампаний. Я дал им то, чего они хотели, большую, амбициозную цель и ясный путь к ее достижению. А заодно и загрузил работой на ближайшие несколько лет, чтобы у них оставалось поменьше времени и желания лезть в мои дела на верфи.

Решив основные производственные вопросы и доведя до финала этот шаткий, но жизненно необходимый союз, я, наконец, смог вернуться к тому, что считал не менее важным, к Академии. Мое отсутствие, хоть и было недолгим, не осталось незамеченным. Генерал Алексеев, мой суровый начальник, завалил коммуникатор сообщениями, в которых в свойственной ему грубоватой манере интересовался, не собирается ли «господин барон-преподаватель» почтить своим присутствием вверенное ему учебное заведение.

В свой первый день после возвращения я прибыл в Академию пораньше, чтобы разгрести накопившиеся дела. Но едва вошел в свой кабинет, как меня ждал сюрприз. В приемной, за столом секретаря, сидел сам генерал Алексеев и пил чай из блюдечка, как какой-нибудь купец. Увидев меня, ректор поставил блюдце, крякнул и поднялся мне навстречу.

— А, явился, блудный барон! — пробасил он вместо приветствия. — Я уж думал, ты решил окончательно переквалифицироваться в оружейники и забыл про своих курсантов. Медовый месяц, я так понимаю, прошел… продуктивно?

Слухи о «крымской бойне» уже, несомненно, дошли и до него, но генерал был тактичным человеком и не стал лезть с прямыми вопросами.

— Вполне, ваше превосходительство, — позволил себе легкую усмешку. — Воздух пошел на пользу.

— Вижу, вижу, — генерал окинул меня цепким взглядом, который, казалось, видел меня насквозь. — Отдохнувший, посвежевший. Готовый к новым трудовым подвигам! А у меня для тебя, барон, как раз есть новость. И сюрприз.

— Сюрпризы с утра пораньше я не очень люблю, — резко насторожился.

— А этот тебе понравится, — хмыкнул Алексеев. — Пока ты там, значит, семейными делами занимался, твои новые родственнички времени зря не теряли. Они тут такую бурную деятельность развели, что все министерство на ушах стояло.

Он сделал паузу, наслаждаясь моим недоумением.

— В общем, знакомься, барон. С сегодняшнего дня в нашей скромной Академии открывается новый факультет Связи и Радиоэлектронной борьбы.

Я замер офигевший, такого точно не ожидал.

— Ростовы? — только и смог спросить.

— А кто же еще, — кивнул Алексеев. — Старый князь оказался на удивление убедителен. Пробил финансирование, штатное расписание и все необходимые бумаги в Военном совете за три дня. Рекорд! Кажется, кто-то очень хочет получить доступ к технологиям своего зятя. Хотя бы через подготовку лояльных кадров.

Я молчал, а в голове уже все сложилось. Ну, конечно! Старый лис не был бы собой, если бы не попытался зайти с фланга. Не можешь получить доступ к технологиям напрямую, создай структуру, которая будет готовить специалистов, а потом просто перекупи их. Просто, нагло и эффективно, в его стиле.

— Хитрый сукин сын, — прокомментировала из глубин сознания Алиса, ее аватарка в виде шпионки в черном трико и с отмычками одобрительно кивала. — Он строит обходной путь. Пытается создать свой собственный кадровый резерв, чтобы не зависеть от тебя полностью. Недооценивать его нельзя, Кирилл.

— Я и не недооцениваю, — мысленно ответил ей.

— Ну, а теперь сюрприз, — продолжил Алексеев, явно наслаждаясь моим ошарашенным видом. — Деканом нового факультета, по «настоятельной рекомендации» сверху, назначен… ты, Строганов. Снова поздравляю!

Я посмотрел на него, потом на кипу бумаг на столе, которую он только что придвинул ко мне, и рассмеялся. Ну, что ж, игра становится еще интереснее. Они думали, что обхитрили меня, создав свой факультет? Прекрасно, посмотрим, кто кого переиграет в итоге.

— Прекрасная инициатива, генерал, — взял себя в руки, изображая на лице полный энтузиазм. — Армии отчаянно не хватает специалистов в этой области. Я с радостью приму это назначение.

Алексеев посмотрел на меня с подозрением, видимо, ожидая другой реакции. Но я не дал ему повода усомниться в своей искренности, принимая вызов.

Но если я думал, что открытие нового факультета станет главной головной болью, то жестоко ошибался. Это были лишь цветочки. Ягодки начались, когда я вышел из кабинета и направился в лекционный зал.

«Охота на барона», как ее метко окрестили мои парни, не просто возобновилась. Она вышла на новый, какой-то совершенно истерический уровень. Если до свадьбы это были лишь пробные вылазки и пробежки по пассажу, то теперь, когда стало ясно, что место первой жены занято, началась беспощадная битва за гипотетическое место второй, третьей и всех последующих.

Коридоры Академии, обычно наполненные курсантами в строгой форме, превратились в какой-то филиал светского салона. Количество девиц из благородных семей на квадратный метр превышало все мыслимые нормы. Они были повсюду. «Случайно» роняли передо мной стопки книг, чтобы я помог их собрать. «Застенчиво» просили объяснить им дорогу в библиотеку, в которую ходили уже третий год. Караулили меня у входа в столовую, чтобы «неожиданно» столкнуться и пролить на мой китель компот, а потом с извинениями пытаться его вытереть своим кружевным платочком.

Это был ад. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным перед этой армадой девиц. Мои бойцы из охраны, которые сопровождали меня теперь даже на территории Академии, сбивались с ног, пытаясь отсекать самых назойливых, но это было все равно, что пытаться вычерпать море ложкой. На место одной оттесненной тут же просачивались три новых. Алексеев лишь развел руками, сказав, что по факту никто ничего не нарушает, пока не начнутся покушения на мою честь прямо во время занятий. Мне оставалось лишь простонать, под сочувствующий взгляд генерала, который просил меня потерпеть, ведь большая часть, это первогодки, которые очень скоро отсеются.

Вечером, когда я, измотанный, вернулся в наш загородный дом, меня ждал еще один фронт, Елена. Графиня, разумеется, уже была в курсе всего. У моей супруги была своя, не менее эффективная, чем у Алисы, информационная сеть, состоящая из подруг, тетушек и служанок.

— Они там совсем с ума посходили⁈ — с порога накинулась на меня супруга, пока я пытался стянуть ботинки. — Мне уже пять человек позвонили! Говорят, эта дура, княжна Белина, сегодня на твоей лекции в первом ряду сидела в с таким декольте, что у нее оттуда все вываливалось! Это правда⁈

— Лен, я не разглядывал, — устало ответил, пытаясь ее обнять. — У меня лекция была по баллистике, а не по анатомии.

— Не разглядывал он! — она вывернулась из моих объятий. — А они все разглядели! Весь Петербург уже обсуждает, кто станет следующей Строгановой! Меня это унижает, Кирилл!

Я пытался успокоить Елену, объяснить, что не обращаю на них внимания, но это слабо помогало. Она была аристократкой, и для нее общественное мнение, сплетни и слухи были не пустым звуком. И в этот момент, когда наш семейный скандал был в самом разгаре, мой коммуникатор пиликнул, извещая о новом сообщении. Это было короткое уведомление из учебной части Академии.

«В связи с открытием нового факультета и по личному прошению, курсантка первого курса факультета Международных Отношений, княжна Ростова Наталья Игоревна, переведена для дальнейшего обучения на факультет Связи и Радиоэлектронной борьбы. Приказ № 237. Ректор Академии, генерал-лейтенант Алексеев».

Я молча протянул коммуникатор Елене. Она пробежала глазами текст, и ее лицо сначала побледнело, а потом налилось краской.

— Эта… эта рыжая тварь… — прошипела она, и в ее голосе зазвенел металл. — Она еще и на твой факультет перевелась⁈

Я молчал, понимая, что игра только что снова вышла на новый уровень.

— Кирилл, — Елена посмотрела на меня в упор, и в ее глазах больше не было слез, только откровенное бешенство. — Сделай что-нибудь. Я не потерплю ее присутствия рядом с тобой. Вышвырни ее из Академии. Найди предлог. Сделай так, чтобы ее там не было. Иначе…

Она не закончила, но я и так понял, что означает это «иначе». Война за барона Строганова только что перешла из светских салонов и коридоров Академии на территорию собственной семьи.

— Лен, пойми, я не могу никого просто так отчислить, — терпеливо объяснял, сидя на краю нашей огромной кровати, пока она демонстративно отвернулась к стене. — Она не нарушает устав, у меня нет ни единого формального повода. Ее дед, князь Ростов, теперь наш деловой партнер. Вышвырнуть его внучку из Академии, значит объявить ему войну. Ты этого хочешь?

— Мне все равно! — голос ее был глухим и обиженным. — Она делает это специально! Она унижает меня, унижает нас! Она показывает всему свету, что может безнаказанно виться вокруг моего мужа! А ты… ты ей потакаешь!

— Я не потакаю! Я просто…

— Просто ничего не делаешь! — она резко села и посмотрела на меня заплаканными, гневными глазами. — Если бы ты хотел, ты бы нашел способ! Ты можешь стереть с лица земли целый род, но не можешь справиться с одной наглой девчонкой! Или… или ты не хочешь? Может, тебе нравится ее внимание?

Это был удар ниже пояса. Я почувствовал, как внутри закипает злость.

— Не говори глупостей, — отрезал, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты прекрасно знаешь, что это не так.

— Нет, не знаю! — крикнула Елена. — Я ничего больше не знаю!

В тот вечер мы впервые спали в разных комнатах. Я лег в гостевой спальне, но сон не шел. Лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как между нами растет стена, построенная из ее ревности, моего бессилия и наглой ухмылки рыжей бестии по имени Наталья Ростова.

Я понимал, что так продолжаться не может. Нужно было что-то делать. Отчаяние и злость были плохими советчиками, но они подтолкнули меня к единственному оставшемуся выходу. Если не могу избавиться от проблемы, я должен ее возглавить и довести до абсурда.

На следующий день я с головой ушел в работу. Заперся в кабинете, и первым делом, вызвав к себе лучших инструкторов, которых успел натаскать за месяцы преподавания, формализовал и передал им свои учебные программы.

— С этого дня, — объявил им, раздавая толстые папки с методическими материалами, — тактическая и огневая подготовка курсантов полностью на вас. Вот программы, нормативы, экзаменационные требования. Моя задача разработать систему. Ваша — внедрить ее и обеспечить результат. Спрос будет жесткий, с каждого.

Я освобождал свое время. Мне нужно было сосредоточиться на главном поле боя, на моем новом факультете.

Аудитории факультета Связи и РЭБ, оборудованные по последнему слову техники (Ростов не поскупился, надеясь, видимо, что его внучка будет учиться в комфорте), стали моим вторым домом. Я лично разработал учебный план, и он был безжалостен. Никакой теории ради теории, никакой «воды» и исторических экскурсов, только хардкор. С первого же дня я начал вбивать в головы курсантов основы высшей математики, теории сигналов, криптографии и сетевой архитектуры.

Мои лекции были не похожи на занудные чтения по бумажке, принятые в других вузах. Это были скорее интерактивные семинары, где я забрасывал аудиторию задачами, требовал мгновенных ответов, провоцировал споры. Я не давал им расслабиться ни на секунду.

И на этом фоне Наталья Ростова была почти идеальным курсантом. Она всегда сидела в первом ряду. Никогда не опаздывала, форма была безупречна, в отличие от многих аристократок, считавших устав ниже своего достоинства. Она не пыталась строить мне глазки или задавать глупые вопросы, чтобы привлечь внимание. Ростова просто работала.

Ее конспекты были произведением искусства, каллиграфический почерк, аккуратные схемы, пометки на полях. Впитывала информацию, как губка, вопросы всегда отдавали точностью и глубиной.

— Майор Строганов, — однажды подняла она руку посреди лекции по криптографии. — Вы упомянули асимметричное шифрование с использованием открытого ключа. Но если предположить, что у противника есть вычислительные мощности, позволяющие разложить на простые множители достаточно большое число, не станет ли вся система уязвимой? Существуют ли алгоритмы, основанные не на вычислительной сложности, а на иных физических принципах? Например, на квантовой запутанности?

Аудитория затихла. Большинство курсантов даже не поняли половину слов в ее вопросе. Я же на мгновение замер. Квантовая запутанность! В этом мире об этом были лишь туманные теоретические выкладки в закрытых НИИ. Она же говорила об этом так, будто читала учебник из моего прошлого.

— Глубокий вопрос, курсантка Ростова, — я взял себя в руки, стараясь, чтобы мое удивление не было заметно. — Теоретически, да. Но для создания такого квантового компьютера потребуются технологии, которые пока недоступны. Однако, ход ваших мыслей абсолютно верен. Пять баллов.

Она молча кивнула и снова углубилась в конспект, даже не пытаясь показать остальным свое превосходство. Вечером, сидя в кабинете, я вызвал Алису.

— Проверь ее, — коротко приказал хвостатой. — Полностью! Учебные заведения, оценки, научные работы, все, что сможешь найти. Все связи вне дома, любой цифровой след!

— Уже сделала, хозяин, — Алиса появилась в виде дотошного детектива в шляпе и с лупой. — Картина интересная. Княжна Наталья Игоревна Ростова, двадцать один год. Окончила Смольный институт благородных девиц с золотой медалью. Но, в отличие от большинства выпускниц, не пошла в фрейлины, а поступила в Императорский университет на физико-математический факультет. За два года экстерном сдала четырехлетний курс. Несколько научных работ по теории пылевых полей, опубликованных в закрытых вестниках Академии Наук под мужским псевдонимом. Уровень IQ сто шестьдесят пять. Потенциал Кинетика Дельта по верхней планке, но не афишируется. Сфера интересов — теория информации, криптография, нелинейная динамика.

— Но я своими глазами видел перевод из университета по международным отношениям — удивленно уставился на аватарку хвостатой.

— Все так, дорогой хозяин — кивнула Алиса. — в нем Наталья учится, так сказать, на сдачу, хотя именно этот ВУЗ считается основным. Фактически запасной аэродром для будущей работы в дипломатическом корпусе под протекцией супруги графа Воронцова.

— У нее детство было, хоть какое-то⁈ — спросил в сердцах, читая список работ Ростовой.

— У каждого оно свое, Кирилл, — вздохнув, ответила Алиса, на мгновение о чем-то задумавшись.

Я слушал и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Это была не просто умная девочка. Скрытый почти гений, которого аристократическое общество должно было засунуть в прокрустово ложе светских салонов и выгодных браков. Но патриарх слишком дальновиден, чтобы зарыть такой талант, держал при себе, неспешно ожидая, где его применить. И теперь выпустил Наталью в мир, которая порвет любого за возможность в нем остаться.

— Она не играет в игры, Кирилл, — голос Алисы стал серьезным. — По крайней мере, не в те, о которых думает твоя жена. Дед послал ее сюда с одной-единственной целью — украсть знания. Идеальный промышленный шпион, который при удачном стечении обстоятельств сможет привязать к себе еще и браком. Но сейчас Натали не будет пытаться тебя соблазнить, просто скачает твой мозг, одну лекцию за другой. А потом семья использует это, чтобы создать технологии, не уступающие твоим. Попытка будет хреновенькой, конечно, но упорству Ростовым не занимать. А когда научники поймут, что все твои лекции, это база и не больше, вот тогда за тебя возьмутся всерьез.

Я откинулся в кресле, картина прояснилась. Я имел дело с равным по интеллекту, опасным и целеустремленным противником. И этот противник сидел в моей аудитории, впитывая каждое мое слово. Новое знание не принесло облегчения. Наоборот, ситуация стала еще более запутанной и опасной. Одно дело отбиваться от назойливых аристократок, и совсем другое вести подковерную интеллектуальную дуэль с гением-шпионом, который к тому же является внучкой твоего ключевого делового партнера.

Дома обстановка накалялась с каждым днем. Елена, не зная всех этих тонкостей, видела лишь то, что лежало на поверхности: рыжая соперница не только не исчезла, но и стала лучшей ученицей ее мужа. Слухи об этом, разумеется, тут же разнеслись по всему Петербургу. Подруги сочувственно вздыхали, враги злорадствовали. Для Елены, выросшей в мире, где репутация и общественное мнение значат все, это было пыткой.

— Все только и говорят о ней! — в очередной раз взорвалась она за ужином, бросив вилку на стол. — «Гениальная княжна Ростова!», «Звезда нового факультета!», «Самая завидная пара в Академии — блестящий преподаватель и его гениальная ученица!». Ты хоть понимаешь, как я себя чувствую⁈

— Лен, это просто учеба, — я попытался снова применить логику, но заранее знал, что это бесполезно. — Она просто хорошо учится и точка. Я не могу за это отчислить!

— А мне плевать! — ее голос сорвался на крик. — Ты мой муж! Ты должен меня защищать! От нее, от этих сплетен! А ты вместо этого чуть ли не восхищаешься ей! Мне вчера Анна Петровна, фрейлина императрицы, сказала, что на последнем балу все только и обсуждали, когда ты сделаешь Наталью своей второй женой! Может, тебе и правда нравится, что она смотрит на тебя своими зелеными глазищами⁈

Последняя фраза прозвучала как пощечина. Обвинение, несправедливое и злое, ударило по самому больному. Я вскочил из-за стола, опрокинув стул.

— Хватит! — рявкнул, и сам не узнал свой голос. Он был холодным и злым. А еще на мгновение потух свет на этаже — Я устал от твоих истерик. Если ты мне не доверяешь, то это твои проблемы. Но не смей меня оскорблять.

Я вышел из столовой, хлопнув дверью так, что зазвенела посуда в шкафу. Поднялся в свой кабинет и заперся. Внутри все кипело от гнева и обиды. Я ходил из угла в угол, как зверь в клетке. Это был первый по-настоящему серьезный скандал.

— Кирилл, расслабься, — материализовалась рядом Алиса. Ее аватарка была в виде психотерапевта со строгим лицом и блокнотом. — Хочешь, вколю успокоительное?

— К черту успокоительное! — я ударил кулаком по столу. — Я должен что-то сделать! Я не могу так больше!

Я остановился посреди кабинета. Гнев отступал, уступая место холодной, ясной мысли. Решение, которое до этого казалось мне слишком радикальным, теперь выглядело единственно возможным. Если я не могу ее убрать, я должен ее сломать. Или, по крайней мере, создать такие условия, в которых не останется ни времени, ни сил на что-либо, кроме учебы.

— Алиса, — мой голос снова стал спокойным и деловым. — Мне нужен отдельный учебный план для факультета Связи, экстремальный.

— Насколько экстремальный? — в глазах Алисы-психотерапевта промелькнул профессиональный интерес.

— Такой, чтобы курсанты спали по четыре часа в сутки и забыли, как выглядит солнце. Такой, чтобы после него выпускники могли на коленке собрать систему РЭБ для целого фронта. Увеличь количество практических занятий втрое. Введи ежедневные тесты. И разработай серию индивидуальных проектов на грани возможностей курсантов.

— Я поняла, — кивнула Алиса. — Учебный план будет готов к утру. Но, Кирилл, это может привести к массовым отчислениям. Они просто не выдержат такой нагрузки.

— Те, кто не выдержит, нам и не нужны, — отрезал я. — Мне нужны не дилетанты с дипломами, а штучные специалисты. Акулы. А выживут только сильнейшие.

На следующее утро я пришел в Академию с новым расписанием и списком заданий. Когда я озвучил его на общем собрании факультета, в аудитории повисла гробовая тишина. Курсанты смотрели на меня с ужасом. Их жизнь, которая и так не была сахаром, превращалась в концлагерь. Несколько аристократов, поступивших на факультет «по престижу», тут же начали возмущаться.

— Это невозможно! Это нарушение всех норм! Мы будем жаловаться ректору!

— Жалуйтесь, — спокойно ответил. — Дверь вон там. Кто не согласен с новыми правилами, может прямо сейчас писать рапорт об отчислении. Я никого не держу. Но те, кто останется, через год станут лучшими специалистами по связи во всей Империи. Выбор за вами.

Я ожидал реакции от Ростовой, но девушка молчала. Она сидела на своем обычном месте в первом ряду и просто смотрела на меня, в глазах не было ни страха, ни возмущения. Княжна молча приняла вызов.

И началось… Я превратил жизнь курсантов в ад. Лекции сменялись практическими занятиями в лабораториях, а те ночными дежурствами у симуляторов. Я заваливал их задачами, которые, казалось, не имели решения. «Расшифровать перехваченное сообщение, используя только статистический анализ частоты символов и предположив, что язык шифрования, это мертвый диалект шумерского». «Разработать протокол связи, устойчивый к направленному электромагнитному импульсу, используя только аналоговые компоненты».

Курсанты выли, не спали ночами, пили литрами крепкий кофе, их лица стали серыми от усталости. Половина отчислилась в первую же неделю. Остальные терпели и грызли мой гранит. На связистов сочувственно смотрели даже те, кто знал, как было хреново на моих боевых выходах.

А Наталья была лучшей. Она не просто справлялась, казалось, наслаждалась этим интеллектуальным марафоном. Княжна создала вокруг себя небольшую группу из самых толковых курсантов, и они решали мои задачи вместе, устраивая мозговые штурмы до глубокой ночи.

Однажды поздно вечером я зашел в пустую лабораторию, чтобы забрать свои записи. Здесь же обнаружилась княжна, она сидела одна за терминалом, осунувшаяся, с темными кругами под глазами. Перед ней на экране была схема, которую я задал им в качестве курсового проекта, архитектура децентрализованной сети связи для диверсионной группы.

Наталья не заметила, как я вошел, была полностью поглощена работой. Я подошел и заглянул через плечо. То, что я увидел на экране, заставило меня замереть. Княжна предлагала свой, абсолютно нетривиальный подход, основанный на принципах роевого интеллекта, о которых я лишь вскользь упоминал на одной из лекций.

Она, видимо, почувствовала мое присутствие и, вздрогнула, обернувшись.

— Майор Строганов… Я… я просто…

— Все в порядке, курсантка, — я показал на экран. — Интересное решение. Вы использовали принцип колонии для маршрутизации пакетов?

— Да, — Наталья откровенно смутилась. — Я подумала, что если каждый узел будет оставлять «след» при успешной передаче данных, то со временем система сама найдет оптимальные маршруты, даже если часть узлов выйдет из строя.

— Но это создает уязвимость. Противник может создать ложный «след» и перенаправить трафик на свой узел перехвата, — возразил, скорее проверяя ее.

— Я предусмотрела это, — Ростова тут же открыла другой файл. — Каждый узел имеет уникальную, динамически меняющуюся цифровую подпись, привязанную к псевдослучайной последовательности, генерируемой головным узлом. Подделать ее в реальном времени практически невозможно.

Я замолчал, уставившись на девушку. В моей голове проносились тысячи мыслей. Ростова взяла мою идею и развила ее, сделала более изящной и надежной.

Я посмотрел на эту уставшую, бледную девушку с горящими глазами. И почувствовал невольное, вырванное силой, но абсолютно искреннее уважение.

— Алиса, твою же… — только и смог подумать.

— Я же говорила, Кирилл, — раздался в голове спокойный голос хвостатой. — Ты хотел ее сломать. А вместо этого ты создал себе достойного соперника. Или… самого верного союзника. Игра продолжается, хозяин. И ставки только что снова выросли.

Я посмотрел на Наталью и, кивнув на экран, сказал лишь одно:

— Продолжайте, курсантка Ростова. Вы на верном пути.

И, развернувшись, вышел из лаборатории, оставив ее наедине с гениальным решением и моим собственным, совершенно смешанным чувством.