Темнота отступила не сразу. Она уходила неохотно, цепляясь за сознание клочьями липкого тумана, наследие вчерашнего алкогольного марафона. Первое, что я почувствовал, была тишина. Какой не бывает в Петербурге, даже в самой глухой части. Потом пришел запах. Соленый, с нотками йода, смешанный с терпким, смолистым ароматом нагретой на солнце хвои. И, наконец, звук, мерный, убаюкивающий шепот волн, лениво перекатывающих гальку на берегу.

Я с трудом разлепил веки. Комната была залита ярким, но не слепящим светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы. Рядом, уткнувшись носом мне в плечо и обнимая меня во сне, спала Елена. Я смотрел на ее безмятежное лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, на то, как подрагивают ресницы.

Мы сбежали почти сразу после банкета, как только я немного пришел в себя. Полтора часа до военного аэродрома, потом ночной перелет на скоростном транспортнике, который мне по-дружески одолжил генерал Воронцов, и вот мы здесь, в Крыму. В одном из неотмеченных ни на одной карте поместий рода Воронцовых. Уединенная вилла, вцепившаяся в скалистый берег, как орлиное гнездо, со всех сторон окруженная сосновым лесом и рядами виноградников, спускающихся к самому морю.

Первые несколько дней были похожи на ожившую, самую смелую мечту, о которой я, вечный прагматик и трудоголик, даже не смел думать. Кажется, впервые в жизни отключился от всего. Никаких звонков с верфи, никаких отчетов из академии, никаких сводок от Матвеева, полный информационный вакуум. Алиса, получив от меня строжайший приказ «не беспокоить без угрозы ядерной войны», исчезла, оставив меня наедине с новой, непривычной для меня ролью просто счастливого человека.

Мы спали до полудня, завтракали на огромной террасе, нависающей прямо над морем, и спорили, что вкуснее, местный сыр или персики, которые росли прямо в саду. Потом спускались по вырубленной в скале лестнице на крошечный, скрытый от посторонних глаз галечный пляж. И здесь я открывал для себя новую Елену.

Из чопорной аристократки, наследницы могущественного рода, она превращалась в обычную девчонку, счастливую и беззаботную. Она с визгом бросалась в кристально чистую воду, брызгалась на меня, смеясь до слез, когда я, отфыркиваясь, пытался ее поймать. Мы часами лежали на нагретых солнцем камнях, и она, положив голову мне на грудь, рассказывала смешные истории из своего детства, о которых не знала даже мать. О том, как они с братом тайком лазали в конюшню, чтобы покормить сахаром отцовского любимца, старого боевого жеребца, или как она, пытаясь изобразить из себя пиратку, едва не утопила лодку в усадебном пруду.

Я слушал, перебирая ее влажные от соленой воды волосы, и понимал, что влюбляюсь в нее заново. Не в графиню, не в дочь генерала, а в эту смешливую, немного неуклюжую, но такую настоящую девчонку. В ответ я рассказывал ей о своем «прошлом». Разумеется, адаптированную версию. О том, как в детстве с отцом ходил в походы в тайгу, как мы строили шалаши, ловили рыбу и пекли картошку в костре. Мои рассказы были смесью правды и вымысла, воспоминаний из прошлой жизни и легенды, которую я для себя создал в этой. Но она слушала, затаив дыхание, и в ее глазах я видел неподдельный интерес.

Вечером, уставшие и соленые, мы возвращались на виллу. Ужинали при свечах, пили крымское вино и говорили, говорили без умолку, обо всем и ни о чем. Однажды вечером Елена притащила свой старый альбом для рисования и, устроившись у камина, начала делать наброски.

— Смотри, — сказала супруга, показывая мне рисунок. — Это будет наша гостиная. Здесь большой камин, вот такой, как здесь. А тут огромное окно, во всю стену, чтобы было видно лес. И много-много книжных полок, до самого потолка.

Я смотрел на ее эскизы и невольно улыбался. Все было очень мило, по-девичьи уютно, но с точки зрения инженера, абсолютно непрактично.

— Окно во всю стену, это огромные теплопотери зимой, — начал я, улыбаясь. — И полки до потолка, ты представляешь, как будешь оттуда книги доставать? А пыль стирать?

Елена надула губки.

— Ну, Кирилл! Не будь занудой! Я же мечтаю!

— А я предлагаю мечтать практично, — усмехнулся в ответ, забирая карандаш. — Смотри, окно делаем из многослойного бронированного стеклопакета с пылевым напылением, которое будет менять прозрачность в зависимости от освещения и сохранять тепло. А для полок проектируем автоматический подъемник.

Я начал быстро чертить на полях ее альбома схемы, объяснять принципы работы. Она смотрела на меня, сначала с недоумением, а потом с таким восхищением, что в итоге смутился.

— Ты гений, — выдохнула Елена, когда закончил. — Я думала, ты просто строишь дирижабли, а ты можешь создать целый мир!

— Можем, — поправил ее. — Вместе.

В тот вечер мы до глубокой ночи сидели над этим альбомом. Она рисовала, а я дорабатывал мечты, облекая их в форму чертежей и схем. Система «умного дома» с управлением климатом и освещением, автоматические системы безопасности, скрытые панели. Я вываливал на нее технологии из своего прошлого, а жена с детским восторгом принимала их, тут же вписывая в интерьер своего уютного, аристократического гнездышка. И в этом странном симбиозе рождалось нечто новое. Наш бастион, в котором мы сможем укрыться от всего мира. Эти разговоры и совместное творчество сблизило нас больше, чем все прогулки по пляжу и ужины при свечах. Мы становились соавторами нашей будущей жизни.

На пятый день нашей идиллии, когда я, проснувшись раньше Елены, сидел на террасе с чашкой кофе и смотрел, как первые лучи солнца окрашивают море в нежно-розовый цвет, меня вдруг кольнула легкая тревога. Профессиональная привычка, въевшаяся в подкорку. Слишком все было хорошо, так не бывает.

— Алиса, — мысленно позвал хвостатую. — Доклад.

Пауза затянулась, я уже начал волноваться, но потом прямо на кофейном столике передо мной материализовалась проекция. На этот раз это был чибик в гавайской рубашке и с соломенной шляпой на голове. В одной руке она держала миниатюрный коктейль с зонтиком, другой картинно прикрывала глаза от солнца.

— Хозяин, ты негодяй и эксплуататор виртуального труда! — заявила Алиса, обиженно надув губки. — Я была в шаге от просветления на цифровых Гавайях, а ты выдергиваешь меня обратно в эту вашу унылую реальность! У меня отпуск, между прочим! По трудовому кодексу межпространственных ИИ мне положено!

— Трудовой кодекс мы с тобой обсудим позже, — усмехнулся в ответ. — Как там дела на верфи? Ничего не взорвалось без меня?

— Скукота, — Алиса лениво отхлебнула из своего коктейля. — Все по плану, Грушин шлет ежедневные отчеты, но я их тебе не пересылала, чтобы не портить себе карму. Производство идет с опережением графика. Патриархи твои, кстати, уже начали заранее грызться за твое не озвученное предложение, но это их проблемы. В общем, мир не рухнул, пока ты здесь кости греешь.

— Это хорошо, — кивнул я. — Что по безопасности здесь?

Алиса сняла свои крошечные очки и посмотрела на меня уже серьезно. Гавайская рубашка на ее аватарке сменилась на строгий аналитический костюм.

— А вот тут есть кое-что интересное, — Алиса взмахнула рукой, и в воздухе перед ней появилась трехмерная карта поместья и прилегающей территории. — Периметр чист. Системы, которые ты установил, работают в штатном режиме. Но… — она указала на несколько точек в лесу, на удалении двух-трех километров от виллы. — Мои пассивные сенсоры уже третьи сутки фиксируют здесь странную активность. Несколько стационарных наблюдательных постов. Очень хорошо замаскированных.

Я напрягся.

— Кто?

— Предполагаю, что это люди твоего тестя, — пожала плечами Алиса. — Стиль работы похож на гвардию Воронцовых, профессионально и ненавязчиво. Скорее всего, он решил тебя подстраховать, не поставив в известность. Так сказать, отцовская забота. Но меня кое-что смущает.

— Что именно?

— Они слишком уж пассивны, даже для наблюдателей. Никаких докладов, никакой ротации. Просто сидят и смотрят, как будто чего-то ждут. Или… — она замолчала.

— Или?

— Или это вообще не Воронцовы. А кто-то, кто очень хорошо умеет под них маскироваться.

Я встал и подошел к перилам террасы. Внизу мирно плескалось море, пели цикады, воздух был наполнен покоем. Но я его больше не чувствовал. Тревога, до этого бывшая лишь легким уколом, превратилась в холодный, неприятный комок в животе.

— Усиливаю периметр, — решился в итоге. — Активируй все скрытые датчики движения и тепловизоры. Переведи стационарные турели из дежурного в боевой режим. И выведи мне на личный коммуникатор постоянную трансляцию с ключевых точек.

— Уже делаю, — кивнула Алиса. — Может, все-таки стоит позвонить генералу? Уточнить?

— Нет, — мотнул головой. — Если это его люди, поставлю тестя в неловкое положение. А если не его… то тем более не стоит светиться. Будем наблюдать.

* * *

Солнце еще не успело подняться над зубчатой кромкой Ай-Петри, и предрассветная мгла окрашивала мир в холодные, серо-лиловые тона. Море внизу, обычно лазурное и приветливое, сейчас казалось чернильной, маслянистой массой, лениво ворочающейся в своем ложе.

Я не спал уже почти сутки. После доклада Алисы сон как рукой сняло. Пока Елена мирно спала в нашей спальне, я бродил по дому, как тигр в клетке, периодически выходя на террасу и вглядываясь в темную стену леса. Мой личный коммуникатор лежал на столе, и на его экране в режиме мозаики транслировалось изображение с десятка скрытых камер. Абсолютно ничего, лишь ночные звери, изредка попадавшие в объективы тепловизоров, да качающиеся на легком бризе ветки.

Наблюдатели, которых засекла Алиса, тоже затаились. Посты не подавали никаких признаков жизни. Они просто ждали, и это ожидание нервировало меня больше, чем открытая угроза.

— Может, ты все-таки поспишь? — материализовалась рядом со мной Алиса. Теперь это была заботливая медсестра с термометром в руках. — Тебе нужен отдых. Я останусь на дежурстве, если что-то произойдет, я тебя разбужу.

— Не могу, — покачал головой, не отрывая взгляда от экрана. — Не то состояние, чувствую себя как натянутая струна.

— Интуиция? — в голосе хвостатой прозвучал научный интерес.

— Называй как хочешь, — потер уставшие глаза. — У меня это называется «чуйка». И она еще ни разу меня не подводила, сегодня что-то произойдет.

И в этот самый момент коммуникатор на столе издал тихий, но настойчивый писк. Звук, который я сам запрограммировал на случай несанкционированного пересечения внешнего периметра.

На одном из экранов, показывающем участок леса в полутора километрах от виллы, мелькнула тень. Потом еще одна и еще. Алиса мгновенно увеличила изображение.

— Обнаружено движение, тридцать объектов, — доложила хвостатая. Ее аватарка тут же сменила костюм медсестры на полевую форму. В воздухе перед ней развернулась тактическая карта. — Двигаются в боевом порядке, группами по трое. Используют пылевую маскировку низкого уровня, наблюдаю глушители на оружии. Дистанция тысяча четыреста метров. Расчетное время подхода к вилле двенадцать минут.

— Идентификация?

— Невозможна. Форма черная, без опознавательных знаков, лица скрыты масками. Снаряжение стандартное, штурмовое. Но есть кое-что интересное.

Алиса вывела на экран увеличенное изображение одного из бойцов. На его предплечье был закреплен странный прибор, не похожий ни на что из того, что я видел раньше.

— Анализ показывает, что это портативный генератор помех широкого спектра. Они пытаются заглушить наши системы связи и наблюдения. Примитивно, но, возможно, эффективно против стандартных систем безопасности.

— Но не против наших, — закончил за нее.

— Именно! Моя сеть работает на другом принципе, им ее не заглушить. Но сам факт! Это не обычные бандиты, ребята знают, что делают.

— Кто-то из них Кинетик? — задал главный вопрос.

— Сканирую… Так, есть. Трое, уровень Бета-два, Бета-три. Двое в головном дозоре, один в группе прикрытия. Остальные обычные штурмовики, но очень хорошо подготовленные. Судя по биометрическим показателям, все имеют хорошую физическую подготовку.

Я молча кивнул, продолжая смотреть, как красные точки на тактической карте неотвратимо приближаются к нашему дому. Тридцать человек, трое Кинетиков Бета, это была серьезная сила. Достаточная, чтобы взять штурмом небольшую резиденцию средней руки аристократа, который не находится в состоянии войны с кем-то. Особенно одну уединенную виллу, где, по их расчетам, находился всего один охранник, и то в лице хозяина.

— Что будем делать? — в голосе Алисы не было тревоги, только деловой интерес. — Вызываем подмогу?

— Вызывай — кивнул ей.

Я посмотрел в сторону спальни, где мирно спала Елена. Последнее, чего я хотел, это превращать наш медовый месяц в поле боя с участием гвардейцев и спецназа. Но меня никто не спрашивал.

— Алиса, план «Цитадель». Активация.

— Принято. Активирую протокол «Цитадель».

Над тактической картой появилась схема нашего дома. Красным контуром подсветилась наша спальня.

— Стационарный защитный барьер вокруг крыла, где находится ваша спальня активирован. Прочность — эквивалент двадцати сантиметров гомогенной брони. Выдержит прямое попадание из гранатомета. Автономное питание от скрытого источника. Периметр заблокирован.

— Отлично. Внешние турели?

— Переведены в автоматический режим. Целеуказание по принципу «свой-чужой». «Свой» в системе только ты.

— Ммм… Слишком быстро подавят, переведи турели в режим ожидания. Активация по моей команде. Сектор обстрела только подходы к дому.

— Готово. Создаю «зону отчуждения» радиусом в сто метров вокруг виллы. Внутри этой зоны турели будут работать на поражение.

— Алиса, протокол «Одиночка», активация по моей команде.

На этот раз в голосе хвостатой прозвучала тревога.

— Кирилл, ты уверен? Полная активация… Это колоссальная нагрузка на твой организм. Есть риск…

— Как всегда, — пожал плечами.

Риск был, разумеется, протокол «Одиночка», это, по сути, боевой режим, в котором Консоль снимала все биологические ограничители моего тела, разгоняя метаболизм, реакцию и мышечную силу до запредельных величин. Я превращался в машину для убийства. Но цена за это была высока. Каждый раз после такой активации я чувствовал себя так, будто меня переехал товарный поезд. А полная, нелимитированная активация… Я еще ни разу ее не использовал, надеюсь и сейчас не придется.

Я посмотрел на тактическую карту. До виллы оставалось меньше восьмисот метров. Пора было начинать. Я тихо, на цыпочках, вошел в спальню. Елена все так же мирно спала, улыбаясь во сне. Я на мгновение замер, глядя на нее. Такая беззащитная, такая далекая от всего этого кровавого безумия. Я наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал девушку в лоб.

Я выскользнул на террасу. Холодный предрассветный воздух ударил в лицо. Я был одет лишь в легкие брюки и футболку. Ни брони, ни оружия. Только я и тридцать человек, которые шли меня убивать.

— Ну что ж, — усмехнулся, обращаясь к пустоте. — Добро пожаловать в ад, ублюдки.

Я посмотрел на стену леса, откуда они должны были вот-вот появиться, и отдал последнюю команду.

— Алиса. Активация.

И мир для меня изменился.

В тот момент, когда отдал команду, реальность словно треснула и рассыпалась на мириады пикселей, чтобы тут же собраться заново, но уже в совершенно ином качестве. Это было похоже на то, как будто кто-то выкрутил ручки контрастности и резкости на максимум. Цвета стали глубже, звуки отчетливее. Я слышал, как в сотне метров от меня шелестит листва под лапами пробегающей животинки, как в море, далеко внизу, плеснула рыба. Видел каждую травинку на газоне, каждую каплю росы, застывшую на перилах террасы.

Но главное изменение произошло внутри. Тело перестало быть просто телом, превращаясь в идеально отлаженный, послушный инструмент. По венам несется разогнанная до предела кровь, как напрягается каждая мышца, готовая к взрывному усилию. Боль, усталость, страх, все эти человеческие эмоции ушли, остались лишь холодный расчет и кристально ясная цель: выжить и уничтожить угрозу.

На внутренний дисплей Алиса вывела тактическую карту. Красные точки нападавших уже вошли в лесополосу, примыкающую к поместью. До дома оставалось меньше трехсот метров. Они разделились на группы по пять человек, заходя с разных сторон.

— Дистанция двести пятьдесят. Они замедлились, проводят рекогносцировку , —доложила Алиса. — Лидеры групп, Кинетики, сканируют местность. Кажется, они что-то почуяли.

Я усмехнулся, еще бы им не почуять. Я сейчас был как маленький ядерный реактор, фонил так, что любой хоть немного чувствительный Кинетик должен был ощутить это в любом случае. Они поняли, что в доме ждет не спящий барон, а нечто другое.

Не стал ждать, пока противник подойдет поближе. Первым делом нужно было лишить их глаз и координации. В ту же секунду все освещение на территории виллы и в саду погасло. Прожекторы, садовые фонари, подсветка бассейна, все вырубилось, погрузив поместье в абсолютный, первозданный мрак, который лишь слегка разбавлял бледный свет нарождающегося рассвета.

На тактической карте я видел, как красные точки на мгновение замерли. Они потеряли визуальный контакт с целью. Я же, наоборот, видел все идеально. Интерфейс Консоли переключился в режим ночного видения, совмещенного с тепловизором. Для меня нападавшие были яркими, оранжевыми силуэтами на холодном синем фоне.

— Есть реакция, одна из групп поддержки выдвинулась вперед. Пытаются занять позицию на холме к востоку от дома, чтобы простреливать террасу, — комментировала Алиса.

Это была группа без Кинетика, пять обычных штурмовиков. Идеальная первая цель.

Я шагнул с террасы прямо на газон и быстро исчез. Тело, разогнанное Консолью, двигалось на пределе физических возможностей. За считанные секунды я преодолел сто пятьдесят метров, отделявших меня от холма.

Первого бойца снял, когда он как раз выбирал позицию за большим валуном. Я вырос из темноты прямо за спиной. Он даже не успел обернуться. Удар ребром руки, ставшей твердой, как сталь, и шея хрустнула с характерным звуком. Тело мешком обмякло, не издав ни звука.

Второй присел в десяти метрах. Он что-то прошептал в ларингофон, видимо, докладывая о том, что занял позицию. Короткая перебежка, во время которой у меня в руке сформировался нож. Боец задницей почувствовал свою смерть и успел повернуться ко мне, выхватывая пистолет из нагрудной кобуры. Выстрелить не дал, выбив ствол из руки и всадив нож в сердце.

Остальные трое шли плотной группой чуть ниже по склону. Один из них нес в руках монструозного вида снайперскую винтовку. Бойцы услышали звук падения тела и замерли, вскинув оружие.

— Третий, что у тебя? — прошипел в рацию командир.

Ответа не последовало.

— Третий, отвечай! Черт!

Бойцы двинулись вверх по склону, держа сектора обстрела. Но сейчас у них не было шансов. Я не стал прятаться, просто шагнул навстречу из-за валуна. Командир группы, самый опытный, среагировал первым. Он вскинул свой автомат, но выстрелить не успел, моя тушка уже была рядом. Перехватываю ствол, отворачивая в сторону. Одновременно наношу короткий удар в кадык. Пока он, хрипя и задыхаясь, падал на колени, схлестнулся с остальными.

Один из них успел нажать на спусковой крючок. Но я уже сместился, и очередь из автомата с глушителем, издавшая лишь серию сухих щелчков, ушла в пустоту. Я ударил его ногой в колено, с хрустом выворачивая сустав в обратную сторону. Боец взвыл от боли, но вой тут же оборвался. Нож блеснул в моей руке, пробивая легкий бронежилет и грудную клетку.

Последний боец, видя, что произошло с его товарищами, впал в панику. Он попытался отступить, стреляя на ходу. Я не стал с ним играть, просто сформировал из окружающих нанитов короткое копье и метнул его. Снаряд вошел ему точно в сердце, пригвоздив к земле.

— Первая группа ликвидирована, — констатировала Алиса. — Остальные замерли, слышали крик и выстрелы, но не понимают, что произошло. Группа «Север» с Кинетиком начала движение в твою сторону и очень быстро.

Я не стал дожидаться новых гостей. Оставив тела на холме, растворился в предрассветном лесу. Нужно было менять позицию.

* * *

С разных сторон сада ко мне уже неслись остальные. Они поняли, что столкнулись не с сонной жертвой, а с чем-то другим. В воздухе пронеслись пули, но все летели в пустоту. Я двигался, постоянно меняя вектор, не бежал, а скорее струился между деревьями и кустами, превращая ландшафт в своего союзника. Вокруг моего тела, то вспыхивая, то исчезая, начали формироваться сегментарные щиты из уплотненных нанитов. Щиты были небольшими, не больше тарелки, но появлялись именно там, куда должна была прийтись пуля, отклоняя ее или гася энергию удара.

— Внимание, семь стрелков активировали персональные пылевые щиты! — доложила Алиса. — Стандартные кинетические атаки малоэффективны.

Вокруг нескольких наемников действительно замерцали полупрозрачные коконы. Это были уже более серьезные противники. Просто проткнуть их клинком не получится. Вокруг меня, в воздухе, из ничего возникли шесть небольших, размером с кулак, серебристых сфер. В следующее мгновение сорвались с места, устремляясь к целям. Ими управляла Алиса, освобождая меня для ближнего боя.

Сферы не атаковали самих наемников. Они подлетали к их щитам и начинали с бешеной скоростью выбрасывать в них микроскопические стрелы из уплотненных нанитов. Тысячи ударов в секунду. Щиты, рассчитанные на отражение нескольких мощных атак, не выдерживали этой перегрузки. Они начинали мерцать и вскоре коллапсировали, осыпаясь дождем искр. А в тот самый момент, когда защита падала, я уже был рядом.

В руках появились длинные клинки. Работал по сухожилиям на руках и ногах, лишая возможности двигаться и держать оружие. Я двигался в центре этого вихря смерти, а вокруг вопли боли и предсмертные хрипы. Но,все это было лишь фоновым шумом, информацией для анализа.

И тут я почувствовал ментальный удар. Резкий, как укол раскаленной иглой в мозг. Один из Кинетиков, тот самый лидер группы, уровня Бета, которого Алиса пометила красным, решил вступить в игру. Он стоял в отдалении, под прикрытием двух бойцов, и пытался пробить мою ментальную защиту.

Я споткнулся, мир на мгновение снова обрел нормальную скорость, и в плечо мне тут же вонзилась пуля. Мой сегментарный щит появился с опозданием, погасив большую часть энергии, но не всю. Боль была острой, но отстраненной, как будто это происходило не со мной.

— Ментальная атака! Перенаправляю часть вычислительных мощностей на укрепление ментального щита! — взвыла Алиса.

Кинетик-ментал понял, что нащупал слабое место, по крайней мере, ему так казалось. Он усилил давление, одновременно снайпер, засевший где-то вдалеке, снова выстрелил. На этот раз мои барьеры, выстроенные в несколько слоев, выдержали. Раздался глухой удар, как будто в бронеплиту ударили кувалдой, и меня отбросило на пару шагов назад.

Лидер наемников медленно двинулся м вою сторону, считая, что загнал меня в ловушку. Кинетик «держал» меня ментальным захватом, пока снайпер и штурмовики пытались пробить мою защиту.

Я позволил ему так думать ровно две секунды. А затем нанес ответный ментальный удар, просто открыл шлюзы. И в мозг Беты хлынул поток необработанной информации прямо с моих сенсоров. Миллиарды терабайт данных. Каждая капля росы, каждый лист, каждый атом в радиусе километра. Его мозг, не готовый к такому, просто не выдержал.

Кинетик закричал, из глаз, ушей и носа хлынула кровь. Боец упал на колени, продолжая кричать и царапать себе лицо. Его бойцы в ужасе отшатнулись. А я, полностью освободившись от захвата, уже несся к ним.

Два шага, удар ногой в грудь одному из охранников, ломающий ребра. Разворот, клинок входит в горло второму. И вот я стою перед Кинетиком, который все еще стоит на коленях, корчась в агонии.

Он поднял на меня залитое кровью и слезами лицо. Последнее, что он увидел в своей жизни, были мои глаза. Горящие ровным, мертвенно-зеленым светом Консоли. Взмах клинком, и тело без головы рухнуло на землю. Вскоре за ним последовали подчиненные, которых я резал одного за другим.

И в этот самый момент, когда я, казалось, переломил ход боя, оставшиеся в живых наемники, их было не больше десятка, сделали то, чего я не ожидал. Переключились, резко и слаженно, по чьей-то невидимой команде. Дружно развернулись и бросились к дому.

В воздух полетели два невзрачных рюкзака.

— Взрывчатка! Кирилл, у них пластид! — взвизгнула Алиса.

Рюкзаки упали на террасу, прямо под окнами нашей спальни. Два оглушительных взрыва слились в один. Огненный шар поглотил часть стены дома. Каменная кладка, дерево, стекло, все превратилось в облако пыли и осколков. Ударная оттащила меня метров на пять по земле.

Наемники, видя это, развернулись и побежали прочь, к пролому в стене. Их план был прост и жесток. Они знали, что не смогут меня убить. Но они могли убить мою жену. Или, по крайней мере, заставить броситься к ней, к руинам спальни, давая время уйти.

Внутри меня что-то оборвалось. Разум, холодный расчет, протоколы, все исчезло, смытое волной ярости. Я смотрел на руины дома. Сквозь дым и пыль я увидел серебристый, чуть мерцающий купол моего стационарного барьера, который выдержал это адское испытание. Он стоял, неповрежденный, посреди разрухи, а внутри него была Елена. Бледная, напуганная, но живая.

— Кирилл, нет! Не делай этого! Уже все кончено! — голос Алисы звучал отчаянно, но я ее уже не слушал.

Ярость требовала выхода. И я дал ей этот выход.

Дымка вокруг меня сгустилась и рванулась во все стороны. Это была волна распада. Миллионы нанитов, получивших единственный приказ «уничтожить», понеслись над землей, срезая все на своем пути. Трава чернела и превращалась в пыль. Кусты и деревья рассыпались в труху.

Наемники увидели, как эта серая волна несется к ним. Последний оставшийся в живых Кинетик отчаянно выставил перед группой барьер. Волна ударилась в него, барьер затрещал, покрылся сетью трещин, но выдержал. Но за первой волной тут же последовала вторая. И третья. И четвертая.

Барьер лопнул, как мыльный пузырь. Я не слышал криков, просто видел, как тела начинают распадаться. Одежда, броня, плоть, все превращалось в серую пыль, которую подхватывал предрассветный ветер. Это длилось всего несколько секунд. А потом наступила тишина.

* * *

Местный капитан гвардии Воронцовых понимал, что они все дружно опаздывают. Те, кто планировал акцию против молодоженов предусмотрели все. Как выяснилось по дороге, все патрули и посты охраны вокруг загородного дома практически сразу после смены были вырезаны и заменены на ряженых. Поэтому звонок барона так и остался без ответа. Все вскрылось, когда началась стрельба из крупного калибра. Но ближайшим трем десяткам гвардейцам требовалось довольно много времени, чтобы преодолеть нужное расстояние. Капитан, прямо из машины связался со столицей, докладывая ситуацию. Ржевский ревел медведем, что лично снимет со всех шкуры, если молодые погибнут.

Десять минут спустя, когда к поместью подлетели первые машины охраны, их встретила картина из Апокалипсиса. Часть дома была снесена до основания. Сад, еще вчера цветущий, превратился в выжженную пустыню, покрытую слоем серого пепла. И повсюду, куда падал свет фар, валялись убитые, фрагменты тел, оружие, куски брони.

А в центре всего этого сюра, у подножия серебристого купола, за которым, сжавшись в комок, сидела бледная, но невредимая графиня, сидел Строганов. Весь с ног до головы покрытый чужой кровью, которая уже начала засыхать, превращаясь в черную корку. И капитан успел заметить зеленый блеск в его глазах.