После того как за Натальей Ростовой захлопнулась тяжелая дубовая дверь, тишина в кабинете стала осязаемой. Ровно сутки прошли с момента того откровенного, пугающего до дрожи в костях разговора. Я не спал ни минуты. Мой мозг, разогнанный нанитами до предела, работал в режиме перегрузки, анализируя каждое сказанное княжной слово, сопоставляя факты, выискивая закономерности в историческом мусоре, который сейчас терабайтами перелопачивала Алиса.

«Голос дьявола». Исчезающие Кинетики. Стеклянные глаза марионеток. И стена белого пламени, сжигающая всё до состояния стекла.

— Никаких прямых совпадений, Кирилл, — голос Алисы в моей голове звучал непривычно растеряно, без обычных шуточек и сарказма. Аватарка хвостатой сменилась на строгий интерфейс загрузки данных. — Имперские архивы зачищены филигранно. Те крохи информации, что мне удалось вытащить из старых полицейских рапортов и отчетов ИСБ пятнадцатилетней давности, проходят под грифом «Аномальные явления» или «Несчастные случаи при работе с Пылью». Никто официально не связывает пропажу одаренных связистов с какими-либо организованными группами. Но косвенные признаки… логистика перемещений, всплески финансирования через подставные фонды в те же даты, всё это указывает на операцию беспрецедентного уровня секретности. Они работают чисто. Слишком чисто для простых аристо.

— Ищи дальше, — мысленно отдал команду, глядя в окно на серый петербургский день. — Подключай ресурсы из-за ленточки. Проверь британские архивы, французские. Если эта теневая структура существует, она должна была оставить следы не только у нас.

Мой взгляд скользнул по идеальным газонам Императорской Академии. И в этот самый момент размеренная академическая жизнь рухнула. Тишину разорвал нарастающий, тяжелый гул мощных пылевых турбин. Небо над внутренним двором потемнело. Четыре транспортно-штурмовых дирижабля Особого Корпуса, окрашенные в матово-черный цвет, зависли прямо над крышами учебных корпусов. В ту же секунду кованые железные ворота академии с жалобным скрежетом распахнулись настежь, пропуская колонну бронированных грузовиков.

Двор мгновенно заполнился людьми в тяжелой черной штурмовой броне. Более двух сотен бойцов. Две полнокровные штурмовые роты. Они действовали с пугающей слаженностью: рассредоточились по периметру, перекрыли все входы и выходы, взяли под прицел окна. Курсанты, оказавшиеся в это время на улице, в ужасе шарахались по сторонам, прижимаясь к стенам. Заодно бойцы Корпуса активировали кинетические щиты, готовясь к полноценному бою прямо в центре столицы.

Я криво усмехнулся. Разговор с Волковым не заставил себя ждать.

Спустя ровно три минуты дверь моего кабинета открылась. Майор Волков вошел без стука, бесшумно прикрыв за собой створку. Он был одет как обычно по «гражданке», в безукоризненно сидящий темно-серый костюм из дорогой английской шерсти. Хотя сейчас, по логике вещей, на нем должен быть мундир Корпуса. Но от него исходила такая аура смертельной угрозы и абсолютной власти, что любой офицер в полной парадной форме показался бы на его фоне новобранцем.

Я демонстративно медленно отпил остывший кофе из кружки и смерил безопасника скептическим взглядом.

— Майор. Я бы предложил вам кофе, но, боюсь, ваши манеры оставляют желать лучшего. Врываться в учебное заведение с армией головорезов, это теперь новый стандарт работы имперской безопасности?

Волков скупо усмехнулся, но улыбка не коснулась его холодных, по-птичьи цепких глаз. Он подошел к столу и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло напротив.

— Оставьте свой сарказм для курсантов, барон, — голос майора был ровным, но в нем явственно слышалось напряжение. — Поверьте, мне совершенно не доставляет удовольствия устраивать этот цирк с оцеплением. Но обстоятельства диктуют свои правила.

— Обстоятельства? — я приподнял бровь.

— Я имею в виду то, что княжна Ростова, судя по всему, в красках расписала вам историю своего рода, — Волков скрестил пальцы на животе. — И, зная впечатлительность юных дев, она явно сгустила краски настолько, насколько это вообще возможно. Нет никаких демонов во плоти, Кирилл Андреевич. Есть просто государственные тайны, в которые не стоит лезть без соответствующего допуска.

Я поставил кружку на стол с такой силой, что по фарфору пошла трещина. Мое показное спокойствие испарилось.

— Сгустила краски? — мой голос упал до зловещего шепота. — А что именно она сгустила, майор? Взорванное поместье, это недосгущенные краски? Парализованный патриарх? Пара десятков трупов, включая дочь? Выжженная до стеклования лаборатория? Это всё фантазии⁈

Волков слегка поморщился, словно от зубной боли. Ему было нечем крыть. СБшник прекрасно знал, что каждое слово Ростовой было правдой.

— Это были… тяжелые времена. Период нестабильности, — уклончиво ответил он, избегая моего взгляда. — И именно поэтому мы здесь. Установка, которую вы собрали превосходит всё, что мы могли себе представить. И она наше привлекла внимание.

В этот момент в кабинет, предварительно коротко постучав, вошел капитан Особого Корпуса. На нем была глухая штурмовая броня, лицо скрыто за матовым забралом шлема. Он четко козырнул нам обоим.

— Господин майор. Ваше благородие, — капитан обратился ко мне предельно вежливо. — Лаборатория опечатана. Мои люди приступили к демонтажу сканера. Операция займет около сорока минут. Смею любезно попросить у вас техническую документацию и инструкции по пусконаладке столь специфического оборудования.

Я одарил Волкова очередным мрачным, тяжелым взглядом, который СБшник стойко проигнорировал, сделав вид, что изучает корешки книг на полке. Вздохнув, я выдвинул нижний ящик стола и достал оттуда толстую папку, до отказа набитую чертежами, схемами сборки и сложнейшими алгоритмами, распечатанными минувшей ночью.

— Держите, капитан, — я протянул папку офицеру. — Там всё, вплоть до толщины сечения кабелей питания. Но учтите: без моих людей вы запустите эту бандуру в лучшем случае через полгода. А без правильного оператора она сожжет вам пылевые реле при первой же попытке выйти на нужные частоты. Как будете готовы, сообщите, я выделю специалистов для обучения.

— Благодарю вас, барон, — капитан принял папку так бережно, словно это был младенец, еще раз козырнул и быстро покинул кабинет.

Как только дверь за ним закрылась, атмосфера в комнате стала еще плотнее. Волков подался вперед, оперевшись локтями о стол. В его глазах исчезла всякая светская напускная легкость. Передо мной сидел цепной пес Империи, и он готовился к серьезному разговору.

— Проблема может быть, Строганов, — резко заговорил Волков, отбросив политесы. — Я не буду лгать. Эта тематика давно не светится на территории Империи. Пятнадцать лет назад мы понесли… неприемлемые потери, пытаясь отследить этот сигнал. После инцидента с Ростовыми руководство приняло решение заморозить проект. Мы затаились. Поэтому нам сейчас крайне сложно оценить возможные риски. Все наши аналитики в один голос сходятся во мнении, что эта неизвестная группа давно покинула наши пределы и больше не имеет точек интересов у нас в стране. Сигнал мог быть случайным, транзитным пакетом данных…

— Или они мимикрировали настолько, что теперь не отличить от местных, — жестко возразил, перебивая его. — Вплелись в нашу экономику, в наши элиты. В ту же имперскую безопасность, майор. Вы об этом не думали?

— Эта точка зрения тоже рассматривается, — процедил Волков, и его желваки дрогнули. — И поверьте, мы чистим свои ряды регулярно. Именно поэтому нам нужна ваша установка. И именно поэтому вам стоит немного подумать о собственной безопасности. Вы высунули голову из окопа без каски, Строганов. И ее могут попытаться отстрелить.

— Я всегда думаю о безопасности, — откинулся в кресле, сцепив руки в замок. Внутри меня закипала злость. — Мои люди считай спят с оружием в обнимку. Про себя скромно промолчу.

Я посмотрел Волкову прямо в глаза. На мгновение, всего на долю секунды, я позволил внутреннему контролю ослабнуть. Мои глаза вспыхнули ярким, изумрудно-зеленым огнем, наниты, почувствовав эмоциональный всплеск, активировались, насыщая радужку свечением концентрированной энергии.

— Но я не бог, Волков. И не в состоянии находиться в десятке мест одновременно. Если эти мрази придут за моей семьей… я надеюсь на вашу помощь и благоразумие ваших аналитиков. Потому что если ваша контора проспит удар…

Я не стал заканчивать фразу. Зеленое свечение в моих глазах медленно угасло, но Волков успел увидеть всё, что ему было нужно.

— Разумеется, — голос майора прозвучал хрипло. СБшник медленно откинулся на спинку кресла, словно инстинктивно пытаясь увеличить дистанцию между нами. — Можете быть уверены, барон, Империя защитит свои активы. Руководство совершенно не греет мысль о том, что свихнувшийся от горя Кинетик вашего, кхм, неклассифицированного уровня будет мстить.

Волков сделал паузу, тщательно подбирая слова.

— Мы помним, что сделал князь Ростов. Он вырезал четыре рода, и сделал бы это, даже не получив разрешения, и мы закрыли на это глаза, потому что ему было что терять, и действовал князь в рамках понятной всем на тот момент логики родовой мести. Уже спкстя солидное время, сложив некоторые факты, картина резко поменялась…

— Но вы, Строганов… вы другой. — медленно продолжил майор. — Аналитический отдел просчитал сценарий вашего срыва. И результаты откровенно пугают. Мы опасаемся, что вы не станете разбираться, кто прав, а кто виноват. Просто начнете сжигать всё и всех без разбора. Целые кварталы, а может и города.

Майор встал, одернув пиджак.

— Ваша установка едет в нашу закрытую вотчину. Вы продолжаете заниматься китайским контрактом. Вашей семье будет обеспечен скрытый, но беспрецедентный уровень защиты со стороны ИСБ. Но я вас очень прошу, Кирилл Андреевич… сохраняйте рассудок. Не дайте спровоцировать вас. Раньше времени…

Майор не стал прощаться. Просто развернулся и вышел, оставив меня наедине с гудящими турбинами дирижаблей за окном и чувством надвигающейся катастрофы. Они боялись не только врагов. Они до одури боялись меня.

* * *

Прошла неделя, семь долгих, изматывающих дней с момента того злополучного «контакта» с новым головняком. Семь суток, в течение которых я спал от силы по три часа урывками, постоянно ожидая удара из темноты.

Но эфир был чист, Алиса, подключившая все доступные вычислительные мощности, включая скрытые серверные фермы за границей, круглосуточно мониторила пылевые каналы связи, биржевые сводки и даже закрытые полицейские каналы связи. Ничего. «Голос дьявола» замолк, словно его и не было. Никто не пытался атаковать верфь, никто не покушался на мои конвои. Враг затаился, оценивая ущерб от того, что мы успели услышать, или же готовил нечто такое, от чего мы уже не сможем оправиться.

Эта неизвестность сводила с ума хуже любой открытой конфронтации. Я перевел все свои объекты на осадное положение. Верфь ощетинилась новыми турелями, патрули моих волкодавов были удвоены. Каждый рабочий, каждый инженер проходил тройную проверку на входе. Я сам тренировался на полигоне до седьмого пота, оттачивая контроль над Пылью, выжимая из своего ранга Альфа-Ноль всё новые и новые боевые формы. Я должен был быть готов ко всему.

На исходе седьмого дня, когда нервы были натянуты как струны, на верфь пожаловали гости.

Приезд патриархов всегда был событием, но сегодня их кортеж выглядел как небольшая армия на марше. Впереди и позади бронированных лимузинов Ростова и Воронцова двигались тяжелые броневики. Около сотни гвардейцев, элита двух родов, рассыпались по территории моей верфи, профессионально оценивая сектора обстрела и слепые зоны.

Моя собственная охрана встретила их холодно и напряженно. Волкодавы не отступили ни на шаг, держа оружие наготове, пока я лично не вышел из административного корпуса и не дал отмашку пропустить стариков.

Воронцов, выбравшись из машины, первым делом окинул профессиональным взглядом генерала мои оборонительные рубежи. На крышах ангаров спаренными стволами хищно поблескивали зенитные турели. Вдоль бетонного забора медленно прохаживались патрули с тяжелыми штурмовыми винтовками. С каждым патрулем двигался инженер, который мониторил выделенный сектор новыми детекторами, выявляя пылевую маскировку.

— Выстраиваешь свое маленькое удельное княжество, Кирилл? — без тени улыбки спросил Воронцов, пожимая мне руку. — Знаешь, со стороны это выглядит так, словно ты готовишься отражать штурм полноценной армейской дивизии. Откровенно говоря, количество гвардейцев на квадратный метр здесь серьезно превышает любые разумные выкладки даже аналитиков из Генерального штаба.

Ростов, выбравшийся следом, опираясь на свою знаменитую трость, лишь криво усмехнулся. Старик выглядел уставшим, но его глаза горели обычным язвительным огнем. Он остановился рядом с Воронцовым и мрачно уставился на нефритовый набалдашник трости.

— А я тебе скажу, Саша, почему он окапывается, — проскрипел старый князь. — И скажу, сколько положено иметь штыков нашему барону по законам Империи. Всего три сотни. Триста человек личной гвардии. И эти три сотни, уж поверь моему горькому опыту, точно не спасут твоего драгоценного зятя сам знаешь от чего. Особенно если ударят не в лоб, а из-за угла.

Ростов поднял глаза на меня, взгляд был тяжелым и пронизывающим.

— Хотя, я думаю, он уже тоже догадался, в какую игру мы все вляпались. Верно, Кирилл? — Ростов прищурился. — У Наташки на лице всё было написано крупным шрифтом, когда она вернулась из академии в тот день. Девка была белее мела, что вы там раскопали, Строганов?

Я молча пожал плечами, не собираясь обсуждать дела ИСБ и «голос дьявола» прямо во дворе верфи, где у каждой стены могут быть уши. Жестом пригласив патриархов внутрь, я провел их в свой кабинет.

Как только мы остались одни, Алиса привычно накинула купол тишины, я подошел к сейфу.

— Я не собираюсь обсуждать то, что было в академии, князь, — спокойно произнес, открывая тяжелую металлическую дверцу. — Скажем так: мы привлекли внимание тех, кто не любит шуток. И количество моей охраны, это не паранойя, а суровая необходимость.

Я достал из ящика тонкую тисненую папку из плотной кожи, на которой красовался имперский двуглавый орел, выбитый золотом. Папка была тяжелой, с сургучной печатью личной канцелярии Его Величества. Я молча передал ее Ростову.

Старик, нахмурившись, взял документ. Старик открыл папку и с неподдельным интересом пробежался глазами по гербовой бумаге. С каждой прочитанной строчкой его седые брови ползли всё выше и выше.

— Получил сегодня утром. Фельдъегеря доставили прямо из Зимнего, — пояснил, усаживаясь в кресло.

— Не к добру всё это, ох не к добру… — пробормотал князь, впиваясь в меня проницательным взглядом. Он захлопнул папку и передал ее Воронцову. — Читайте, Александр Сергеевич. Ваш зять окончательно вышел за рамки дозволенного.

Генерал быстро пробежал глазами текст и не сдержался, тихо, но выразительно присвистнул.

— «…Принимая во внимание исключительную государственную важность проектов, реализуемых бароном Строгановым, а также наличие подтвержденных угроз безопасности…» — прочитал Воронцов вслух, его голос дрогнул от удивления. — «…высочайшим повелением дозволяется барону Строганову К. А. увеличить численность личной вооруженной гвардии сверх установленных сословных квот. Дозволяется набрать дополнительно еще три сотни гвардейцев, с правом ношения и применения тяжелого вооружения»⁈

Воронцов опустил документ на стол и посмотрел на меня так, словно видел впервые.

— Шестьсот человек, — медленно произнес генерал. — Кирилл, это уже не гвардия. Это полнокровный батальон спецназа. Это частная армия, на которую Император дал официальную лицензию. Таких привилегий нет ни у одного барона Империи, даже у вассалов великих князей! Тебя делают неприкасаемым или выставляют напоказ.

— Скорее второе, Саша, — мрачно заметил Ростов, опираясь на трость. — Император не дурак. Если на мальчишку открыли сезон охоты те, чьих имен мы даже вслух не произносим, значит, государству нужно, чтобы он продержался как можно дольше. Кирилл, ты наживка. Очень дорогая, зубастая, но наживка.

Воронцов тяжело вздохнул, снимая фуражку и проводя рукой по седым волосам. Его лицо осунулось.

— Что думаешь делать, Кирилл? — спросил тесть, и в его голосе прозвучала искренняя отцовская тревога. — Шестьсот бойцов, это солидная сила. Но если ударят по-настоящему, как ты будешь прятать Елену? Ты же понимаешь, что она твое самое уязвимое место? Враги всегда бьют по семье.

Я откинулся в кресле, глядя на двух патриархов. Оба были умны, влиятельны, но каждый мыслил категориями дворцовых интриг и осад, даже генерал.

— Где прячут иголку, Александр Сергеевич? — прищурившись, спросил я тестя, подавшись вперед.

— В стоге сена? — усмехнулся Воронцов, не понимая, к чему я веду.

— Это банально и ненадежно. Сено можно сжечь, — я улыбнулся холодной улыбкой. — Иголку лучше всего прятать в коробке с другими иголками. Там ее никто не найдет.

Я встал и подошел к огромной карте Евразии, висящей на стене.

— А в нашем случае, от тотальной, невидимой войны на уничтожение, где враг может быть кем угодно, лучше всего спрятаться на войне чуть попроще. Там, где враг носит форму и находится по ту сторону фронта.

Я ткнул пальцем в восточную часть карты.

— Я заберу Елену с собой в Китай, — твердо сказал, наслаждаясь тем, как вытянулись лица обоих патриархов. — Там сейчас находится стотысячная группировка наших союзников, вооружаемая нашим оружием. Там сосредоточены армейские корпуса Империи. И там мне будет гораздо проще обеспечить ее безопасность, чем в столице, где каждый второй официант может ударить отравленным кинжалом в спину. Строгановы едут на войну, господа!

* * *

Семен Грушин, бывший курсант-штрафник, а ныне технический директор и негласный заместитель барона Строганова по всем производственным вопросам, стоял посреди огромного плаца перед ангарами верфи и откровенно хлопал глазами. Перед ним, вытянувшись в идеальные «коробочки», стояло пополнение.

Три сотни хмурых, жилистых мужиков. У многих на лицах шрамы, у каждого в глазах холодное безразличие профессиональных убийц. Ни один не был зеленым новобранцем. Это были ветераны аномальных зон, отставные егеря и Кинетики-боевики, которых служба безопасности Строганова через свои каналы вербовала по всей Империи, скупая контракты и перекупая обязательства. И теперь эта орава вооруженных до зубов людей перешла под ответственность Семена на время отсутствия барона.

Грушин перевел отчаянный взгляд на Кирилла, который стоял рядом с непроницаемым лицом, заложив руки за спину.

— Шеф, я откровенно не понимаю, — взвыл Семен, размахивая планшетом с личными делами. — Откуда они вообще взялись⁈ Еще три сотни гвардейцев! Зачем столько? У нас скоро охраны на квадратный метр будет больше, чем рабочих в цехах! Мы верфь или осажденная крепость⁈

— Я и сам не рад, Сеня, — ровным голосом ответил Кирилл. В его глазах не было ни капли иронии. — Но обстоятельства, друг мой, складываются так, что обстановка в столице становится только хуже. У меня есть веские основания полагать, что в ближайшие месяцы верфь попытаются прощупать на прочность. И я не хочу, чтобы мои инженеры отстреливались от диверсантов из гаечных ключей.

Грушин тяжело вздохнул, утирая пот со лба. Управлять производством он умел виртуозно, но командовать армией головорезов в его контракте не значилось, да и не умел он, даже имея офицерский чин.

— Думаешь, тебе хватит тех трех сотен, что ты берешь с собой в Китай? — с явным сомнением спросил Семен, кивая в сторону транспортных дирижаблей, в которые уже шла погрузка техники и личного состава. Остальные управленцы, столпившиеся позади Грушина, Лаврентьев, Аня Петрова и хмурый Матвеев, поддержали его согласным гулом. Отпускать шефа на настоящую войну с половиной личного состава казалось им самоубийством.

— А кто сказал, что со мной поедет три сотни? — Кирилл оскалился, и от этой улыбки Семену стало не по себе. Барон явно задумал очередную безумную комбинацию.

— И как тебя только Елена Александровна отпустила в это пекло… — искренне вздохнул Грушин, зная крутой нрав баронессы.

— Все очень просто, Семен, — внезапно раздался звонкий, уверенный женский голос позади управленческой команды. — Я еду с ним.

Вся группа, включая Грушина, с крайним удивлением обернулась. То, что они увидели, заставило их челюсти синхронно отвиснуть.

По бетону плаца к ним приближалась Елена Строганова. Но это была не та светская львица в бриллиантах и шелках, блиставшая на балу у Астаховых.

На Елене был надет облегающий, сшитый по индивидуальной мерке тактический комбинезон из темно-серого полимера, усиленного нитями Пыли. Поверх него бронежилет, идеально подогнанный по фигуре, с множеством подсумков для медицинских капсул и ампул с нанитами. Волосы были туго заплетены в косу, штурмовой шлем она держала под мышкой. На спине висел компактный автомат, а на правом бедре, в тактической кобуре, покоился ее любимый массивный револьвер, который после некоторых доработок супруга выглядел сильно иначе оригинала. Это была ручная пушка баронессы, способная пробить кинетический щит Кинетика уровня Дельта. Патроны, разумеется, стоили, как кусок задницы дирижабля.

Елена подошла вплотную к онемевшему Грушину, вытянулась в струнку и, четко отдав воинское приветствие и представилась:

— Лейтенант Строганова. Старший инструктор по использованию полевого медицинского оборудования и тактической медицине. Прибыла в расположение отряда!

— А что, у нас и такое есть? — ошарашенно выдавил кто-то из инженеров позади Семена, протирая очки.

— У нас всё есть, — Елена мимолетно улыбнулась, но взгляд остался жестким. — Вопрос лишь в количестве и надобности использования в определенных условиях. На фронте хорошие медики живут дольше, если умеют отстреливаться.

— Ладно, — проворчал Грушин, окончательно смирившись с тем, что этот мир сошел с ума. — Пойдем, шеф. Буду выслушивать твой финальный инструктаж перед отъездом. Рассказывай, как мне оборонять эту цитадель.

— Все предельно просто, Семен, — Кирилл моментально перешел на серьезные щи, тон стал сухим и рубленым. — Правило номер один: больше двух не собираться! Никаких массовых алкофестов на открытых площадках. Если что, душ шарко и обматывание в мокрую простыню!

— Дурак, — беззлобно вздохнул Семен, привыкший к специфическому юмору друга. — У тебя всё шуточки, а ты на войну собрался.

— А ты куда собрался? — невинно спросил Кирилл, приподняв бровь.

— В твой кабинет, бумаги подписывать, — озадаченно ответил Грушин.

— Ошибаешься. Прошу, дамы и господа, — Кирилл картинно, широким жестом указал рукой на дальний конец ангара. Там, где раньше была глухая стена, теперь выделялись здоровенные металлические двери, вмонтированные прямо в бетонное основание под верфью. Эти створы появились здесь всего две недели назад, и назначение держалось в строжайшем секрете даже от топ-менеджмента. — Добро пожаловать в ваш новый дом. Ваш командный центр на время моего отсутствия.

Двое тяжеловооруженных гвардейцев, дежуривших у дверей, синхронно отсалютовали. Один из них приложил ладонь к биометрической панели. Раздался низкий гул, и многотонные стальные створы толщиной в полметра начали медленно, с гидравлическим шипением, расползаться в стороны.

Вся группа управленцев с нескрываемым интересом шагнула в образовавшийся проем. Они оказались на широкой металлической платформе, которая, едва все зашли, плавно, но быстро начала опускаться вниз, в недра земли.

— Работа мониторингового центра круглосуточная, двадцать четыре на семь, — лекторским тоном, словно экскурсовод, начал говорить Строганов, пока платформа уносила их на глубину в несколько десятков метров. — Оперативная смена состоит из тридцати операторов-аналитиков. Они отслеживают работу всех наших площадок в Империи, каждый датчик, каждую камеру. В экстренных случаях моментально отправляют дежурную роту быстрого реагирования на помощь и автоматически объявляют особый, красный режим на остальных предприятиях концерна, заодно оповещая наших союзников.

Лифтовая платформа мягко остановилась. Команда шагнула вперед и прошла через еще одну опустившуюся броневую переборку. За ней начинался довольно длинный, тускло освещенный коридор, идущий зигзагом, чтобы гасить взрывную волну. Грушин сглотнул, заметив, как из ниш под потолком, прикрытых бронепанелями, за ними следят автоматические спаренные пулеметы. Это были явные опорные точки обороны, превращающие помещение в коридор смерти для любого незваного гостя.

Коридор заканчивался очередной толстенной дверью шлюзового типа. Она открылась, и делегация буквально замерла на пороге, ослепленная светом и масштабом.

За дверью оказался огромный, двухуровневый операционный зал, похожий на рубку управления космического крейсера из фантастических романов. Три десятка рабочих станций, заставленных мерцающими мониторами. На центральной стене гигантский тактический экран, отображающий карту Империи с зелеными точками, объекты инфраструктуры Строганова. Воздух гудел от работающих систем охлаждения серверов.

— Вон там комнаты отдыха, душевые и столовая, — указал Строганов на помещения второго яруса. — А там ваши рабочие места. При желании можете работать отсюда, не поднимаясь на поверхность. Если наверху совсем станет тяжко, — вздохнув, закончил барон.

— Охренеть… — синхронно, не сговариваясь, выдохнули в голос сразу трое парней из команды, включая Грушина. Семен снял очки и протер их, не веря своим глазам.

— Как всегда, полон сюрпризов, шеф, — покачал головой Лаврентьев, озираясь по сторонам.

— Есть еще один, — хмыкнул Кирилл. Он посмотрел на супругу, и Елена, стоявшая рядом, заговорщицки подмигнула мужу.

— Не думаю, что после подземного бункера с турелями ты сможешь нас еще чем-то удивить, — усмехнулся Грушин, скрестив руки на груди.

— Алиса! — чуть громче, чем обычно, приказал Кирилл в пустоту зала.

В тот же миг прямо посреди центрального прохода вспыхнул столп ослепительного синего света. Воздух закружился, Пыль уплотнилась, и из ничего соткалась идеальная женская фигура. Это была Алиса, но лишенная всех своих кошачьих атрибутов и легкомысленных нарядов. Строгая, собранная, одетая в безупречно сидящую офицерскую форму с планшетом в руках.

Проекция была настолько плотной и реалистичной, что казалась живым человеком. Алиса обвела ошарашенную толпу управленцев холодным взглядом, вытянулась по струнке и, приложив руку к козырьку фуражки, бодро, с металлическими нотками в голосе, отрапортовала:

— Добро пожаловать на борт, командующий! Системы обороны цитадели функционируют в штатном режиме. К отражению агрессии готовы!

— Активация магистрали связи.

— Выполняю…

На огромном экране вспыхнули новые синие точки, постепенно складываясь в путь, который вел прямо к границе с Китаем. От последнего узла отделилась точка, возле нее выскочило обозначение: три грузовых «Атланта». Небольшая эскадра летела дальше, преодолев границу. Вспыхнула еще одна синяя точка, тут же соединившись с общей артерией связи.

— С дирижаблей сбрасывают ретрансляторы⁈ — у Грушина отвисла челюсть. Он переводил взгляд с голограммы на ухмыляющегося Строганова, понимая, что барон оставил им в помощь не просто компьютер, а своего личного дьявола в цифровой плоти. Война, на которую уезжал шеф, теперь не казалась Семену такой уж далекой.