Взгляд Натальи, когда она произнесла эти слова, мне очень не понравился. В нем был неподдельный ужас, который я привык видеть в глазах солдат перед штурмом безнадежной высоты, но никак не у блестящей аристократки в стенах престижной академии. За эти месяцы я привык к другой Наталье. К хитрой, расчетливой и амбициозной рыжей бестии, которая вела со мной тонкую игру, балансируя на грани флирта и интеллектуального спарринга. Но сейчас передо мной была не она. Это была перепуганная до смерти девушка, которая заглянула в бездну и теперь пыталась удержать от падения в нее меня. И эта перемена пугала больше, чем любая прямая угроза.

Не дав мне и секунды на размышление, Наталья сделала то, чего никогда не позволяла себе раньше, даже когда мы оставались в кабинете вдвоем. Она нарушила неписаные правила нашей игры. Ее холодные пальцы мертвой хваткой вцепились в мое запястье.

— Идем, — прошипела она, и в голосе не было и тени обычной светской манерности.

Не дожидаясь ответа, княжна буквально потащила меня за собой от опломбированной лаборатории, мимо ошарашенных жандармов, оцепивших коридор. Я не сопротивлялся, чувствуя, что происходит нечто экстраординарное. Ее рука дрожала, но хватка была железной. Мы почти бегом пересекли пустой коридор, и она втащила меня в мой собственный кабинет, с силой захлопнув за нами массивную дубовую дверь и, к моему полному изумлению, повернув ключ в замке. Щелчок замка прозвучал в наступившей тишине, как выстрел.

Наталья отпустила мою руку и, тяжело дыша, отошла к креслу для посетителей. Но не села, а скорее рухнула в него, словно из нее выпустили весь воздух. Несколько секунд она просто сидела, вцепившись пальцами в подлокотники и глядя в одну точку. Ее грудь вздымалась, пытаясь успокоить дыхание и собрать мысли в кучу. Я молча прошел к своему столу, наблюдая за Натальей.

— Если ты не уверена, что можешь мне о чем-то поведать, то, возможно, не стоит и начинать, — сказал максимально спокойным и успокаивающим тоном. — Вопросы государственной секретности никто не отменял. Особенно после того, что мы только что услышали.

Она резко подняла на меня глаза, и в них снова был страх, смешанный со злостью.

— К черту секретность! — выпалила Ростова, и в ее голосе зазвучали истеричные нотки. — Тебе все равно скажут далеко не все! В лучшем случае, приставят пару соглядатаев из безопасности и будут наблюдать, как ты барахтаешься. По крайней мере, до тех пор, пока за тобой не придут!

Последняя фраза о мифических гостях, которые зайдут ко мне явно не на чашку чая, заставила напрячься. В моем сознании Алиса мгновенно перешла в боевой режим.

— Хозяин, уровень угрозы неясен. Анализирую физиологические показатели объекта «Ростова». Пульс сто тридцать ударов в минуту, уровень кортизола зашкаливает. Она не играет, она действительно напугана до смерти. Начинаю фоновый анализ записанного сигнала из лаборатории. Совпадений в известных базах данных нет. Это что-то новое для нас.

— Кирилл, — продолжила Наталья, и ее голос дрогнул, перейдя почти на шепот. Девушка посмотрела на меня долгим, каким-то отчаянным взглядом. — Ты мне… ты мне нравишься. Очень. И не потому, что так сказал дед или потому что это выгодно для моего рода. Нет. Я… я просто поняла это, спустя какое-то время, пока была рядом с тобой, училась у тебя.

От этого признания, такого внезапного и неуместного в этой гнетущей атмосфере, я откровенно офигел. Я слегка подзавис, не в силах обработать этот поток данных. Ведь ожидал чего угодно: рассказов о шпионах, о заговорах, но точно не этого.

— Опаньки! — аватарка Алисы сменилась на изображение анимешной девочки с сердечками в глазах. — Неожиданный поворот! Конкурентка делает ход конем! Хозяин, держи оборону! Хотя, если честно, она довольно милая, когда не пытается тебя соблазнить. Может, все-таки рассмотришь?..

— Алиса, молчать! Режим тишины! — мысленно рявкнул я на хвостатую, пытаясь вернуть самообладание.

— Поэтому я не хочу однажды утром проснуться и узнать из ГИСа, что твой новый дом в пригороде сожгли дотла, — закончила Наталья, и ее голос сорвался. По щеке скатилась одинокая слеза. — Вместе со всеми, кто был внутри. С твоей женой… с тобой.

Сказать, что я был в ступоре, значит, ничего не сказать. Я смотрел на эту рыжеволосую княжну, которая сидела передо мной, такая сильная и одновременно такая уязвимая, и не знал, что ответить. Это было не просто признание, это был крик души.

— Я весь во внимании, — наконец, хрипло произнес, поняв, что сейчас не время для анализа чувств княжны. Сейчас было время слушать. — Рассказывай. Все, что посчитаешь нужным.

Наталья глубоко вздохнула, вытерла слезу тыльной стороной ладони и, немного успокоившись, начала свой рассказ.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, что далеко не первый, кто пытался создать подобный сканер, чтобы контролировать пылевые линии связи, — она нервно теребила подол своей форменной юбки. Я понимающе кивнул. Это было очевидно, контроль над информацией, это контроль над всем.

— И даже наш род, род Ростовых, далеко не первый, кто обжегся на этой теме, — продолжила княжна. — Проблема всегда была одна и та же, и она упиралась в вычислительные мощности. Пылевой эфир, это хаос, миллиарды потоков данных, которые постоянно меняются, накладываются друг на друга. Даже самые мощные аналитические машины, которые мы могли построить, были способны анализировать лишь небольшой, узкий диапазон. А любой серьезный противник, заметив сканирование, мог легко и быстро сменить рабочую частоту на новую, и все начиналось сначала. Это была бесконечная игра в кошки-мышки.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Но вскоре инженеры нашли выход из положения. Нестандартный, но эффективный. Раз машины не справляются, значит, нужно использовать человека. И сделали оператором сканера, одаренного Кинетика.

— Живой вычислитель, — кивнул, мгновенно ухватив суть. Мозг Кинетика, способный обрабатывать потоки Пыли, был идеальным сопроцессором для такой задачи.

— Именно, — подтвердила Ростова. — Чем выше ранг оператора, тем больше его «пропускная способность», тем шире диапазон, который он может контролировать. Кинетики уровня Гамма уже показывали неплохие результаты. А оператор уровня Бета работал уже на порядок эффективнее. Это был прорыв! Десятки лабораторий по всей Империи, и в военных ведомствах, и в частных родовых гнездах, начали работать по этой схеме.

Она снова замолчала, и ее лицо помрачнело.

— И вот тут, Кирилл, начались настоящие проблемы.

Наталья поежилась, словно от холода, хотя в кабинете было тепло.

— Поначалу все шло хорошо. Вскрывали каналы контрабандистов, шпионов, мелких заговорщиков. Но иногда, очень редко, операторы натыкались на то, что мы только что слышали в лаборатории. На этот странный, ни на что не похожий сигнал. Наши связисты и шифровальщики между собой называют его «голос дьявола».

Она произнесла это почти шепотом, и по моей спине пробежал неприятный холодок.

— Каждый раз, когда оператор станции ловил этот сигнал, начиналась паника, которую врачи ничем не могли объяснить. Сигнал пытались записать, проанализировать, но он был неуловим. А потом… потом начали пропадать люди.

Я напряженно слушал, не перебивая.

— Это не афишировалось, конечно. Все списывали на несчастные случаи, на внезапные болезни, на дезертирство. Но система была очевидна. Часть одаренных, спустя какое-то время после того, как слышали эти голоса, просто исчезали. Бесследно! Словно их никогда и не было. Нашу лабораторию постигла та же участь. Пятнадцать лет назад, когда я была еще совсем маленькой. У нас работали двое блестящих Кинетиков-связистов, оба уровня Гамма. И вот однажды они поймали «голос дьявола». А через неделю оба пропали. Просто исчезли из своих домов. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Охрана не зафиксировала никакого вторжения. Они просто испарились.

Ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

— Дед был в ярости. Он перевернул все вверх дном. Допрашивал всех, от слуг до начальника охраны. Но все было бесполезно. А спустя две недели он получил вызов на свой личный, самый защищенный коммуникатор. Номер, о существовании которого знали буквально пять человек в Империи…

— Угрожали? — спросил я, подавшись вперед. В голове уже выстраивались первые логические цепочки. Пропадают Кинетики, затем следует звонок на защищенную линию. Это почерк спецслужб, причем очень высокого уровня.

— Нет, — Наталья шмыгнула носом, ее взгляд стал отсутствующим, она явно заново переживала те далекие события. — Это было хуже, чем угроза. Голос в коммуникаторе, искаженный, безличный, просто… посоветовал. Он сказал, что для процветания и спокойствия рода Ростовых будет гораздо лучше, если наша лаборатория прекратит свою работу. Что мы лезем не в свои дела, и что дальнейшее любопытство может привести к «нежелательным последствиям для здоровья и благополучия всего рода».

Княжна горько усмехнулась.

— Мой дед, ты же знаешь, старый упрямый волк. Старик никогда не терпел, когда ему указывают. Разумеется, он послал их всех куда подальше. Громко, с использованием всего богатства русского языка. Затем удвоил охрану лаборатории, привлек лучшие силы и приказал инженерам работать в три смены, чтобы усилить сканер. Дед решил, что это происки конкурентов, возможно, даже кого-то из границы и решил принять вызов. Он думал, что это война, которую хорошо понимает. Война за ресурсы и влияние. Патриарх не знал, насколько сильно ошибается.

Наталья запнулась, ее глаза наполнились слезами.

— А потом… через три дня после этого звонка… они пришли.

Я молчал, давая ей собраться с силами.

— Лабораторию сожгли, — продолжила Наталья, и ее голос сорвался на всхлип. — И не просто так, не обычным поджогом. Это было страшно, Кирилл. По рассказам выживших, это сделали Кинетики. Несколько фигур в черных, глухих доспехах, которые появились из ниоткуда прямо на территории поместья. Они не вступали в бой с охраной. Просто окружили здание лаборатории, и создали кольцо огня.

Наталья сглотнула, пытаясь совладать с дрожью.

— Это было не обычное пламя. Ярко-белое, оно не коптило и не дымило. Стена огня высотой в пять метров, которая медленно, неумолимо ползла к центру, сжимаясь, как удавка, уничтожая все на своем пути, превращая все в пепел и расплавленное стекло. Из рода в ту ночь погибло шесть человек, включая инженеров и охрану. И… и тетя моя. Младшая дочь патриарха. Она заехала в лабораторию поздно вечером, чтобы забрать какие-то бумаги…

В этот момент я понял, что должен вмешаться. Девушка была на грани истерики. Я быстро встал, обошел стол и подошел к плачущей Наталье. Неловко, стараясь не делать резких движений, опустился на одно колено рядом с ее креслом и положил руку ей на плечо.

— Наташа, тише, успокойся, — сказал как можно мягче. — Все в прошлом.

Она вздрогнула от моего прикосновения, но не отстранилась. Наоборот, ее плечи затряслись еще сильнее, девушка закрыла лицо руками и разрыдалась, заново переживая тот ужас, который, видимо, навсегда отпечатался в ее детской памяти. Я просто сидел рядом, молча, слегка сжимая ее плечо, давая ей выплакаться.

— Алиса, анализ. Стена огня, белый цвет, температура плавления стали и разрушения бетона. Что это может быть?

— Анализирую, хозяин. Высокотемпературная плазма, удерживаемая силовым полем. Требуется огромный источник энергии и высочайший уровень контроля над Пылью. Уровень операторов не ниже Альфа. Возможно, Гранд. Или…

— Или?

— Похожий эффект описывался в некоторых закрытых отчетах ИСБ о контактах в аномальных зонах. Я помечу это для дальнейшего анализа.

Когда рыдания Натальи стихли, превратившись в тихие всхлипы, она убрала руки от лица. Глаза ее были красными и опухшими, но в них появилась какая-то решимость.

— Но даже это был не конец, — всхлипывая, продолжила Наталья, и ее голос стал глухим и страшным. — У деда от горя и ярости снесло крышу. Вся родовая гвардия, все до единого, были подняты на ноги. Они носом землю рыли в поисках убийц. И, как ни странно, нашли…

— Нашли? — удивился я.

— Да. Слишком легко нашли. Вышли на след пяти не слишком крупных, но очень амбициозных дворянских родов, которые давно точили зуб на деда. Были найдены неопровержимые улики их участия в нападении. Дед не стал дожидаться суда. Он отдал приказ. Гвардия Ростовых вырезала их всех, под корень. В живых не оставили никого. Но все, и дед, и отец, понимали, что это просто исполнители. Пешки, которых пожертвовали, чтобы отвлечь внимание.

Она снова посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел пугающий отблеск.

— И еще кое-что, Кирилл. Я слышала, как отец потом рассказывал матери. У всех тех, кто участвовал в нападении на лабораторию, у всех пойманных боевиков из тех пяти родов, были странные глаза. Стеклянные, абсолютно безэмоциональные. Словно они были под действием какого-то сильного наркотика. Но медицинская экспертиза ничего не нашла. Это были не наркотики, все были как куклы. Как марионетки. Понимаешь? Не могут же десятки людей, особенно аристократов, одновременно обдолбаться и пойти убивать по чужому приказу, верно⁈

— Ментальный контроль, — констатировала Алиса в моем сознании. — Или прямое нейроинтерфейсное управление.

Я почувствовал, как холодок снова пробежал по спине. Все становилось гораздо серьезнее, чем я думал.

— Но и это еще не все, — прошептала Наталья. — Когда основная часть гвардии, выполнив приказ, возвращалась в наше главное родовое поместье под Петербургом, оно взорвалось…

Я замер, моя рука на ее плече сжалась сильнее.

— Такой взрыв мог быть только от заранее заложенного огромного фугаса, прямо в центре дома. Взрывной волной снесло почти все здания на территории. Погибли слуги, оставшаяся охрана… Хорошо, что дед, предчувствуя неладное, за день до этого отправил большую часть семьи, всех женщин и детей, в наше дальнее имение на Волге. Иначе… иначе мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

— Нашли, кто это сделал? — спросил я, аккуратно поглаживая ее по голове, пытаясь успокоить, хотя у самого внутри все сжималось от масштаба трагедии.

— Искать не пришлось, — слабо, почти беззвучно ответила Наталья. Она подняла на меня свои полные слез глаза. — Это был один из офицеров нашей гвардии. Кинетик уровня Гамма. Один из тех, кому дед доверял как самому себе. Воспользовавшись всеобщей паникой и суматохой после взрыва, когда дед стоял посреди развалин и пытался командовать спасательными работами, он просто подошел к нему сзади и выстрелил в спину, почти в упор.

Моя рука замерла на ее волосах. Наталья криво усмехнулась.

— Думаешь, твой партнер, патриарх Ростов, просто так таскает с собой эту свою знаменитую трость с нефритовым набалдашником? Думаешь, это просто поза, элемент стиля старого аристократа?

Она посмотрела сначала на мою руку, потом мне в глаза.

— Вы с ним в этом плане очень похожи, Кирилл. Только твоя травма, это начало пути. А его чуть было не стала концом.

Ее слова о трости и схожести наших судеб ударили под дых. Фантомная боль, давно забытый спутник моих первых месяцев в этом мире, на мгновение вернулась, тупым, ноющим импульсом напомнив о разбитом позвоночнике, о беспомощности и отчаянии. Я всегда воспринимал трость патриарха как атрибут власти, как скипетр старого льва. А оказалось, что это костыль. Такой же, как был у меня. Костыль, скрывающий страшную травму и напоминающий о предательстве.

— Сработал защитный артефакт, — тихо продолжала Наталья, ее голос стал ровным, почти безжизненным, словно она рассказывала чужую историю. — Личный оберег, который он никогда не снимал. Артефакт поглотил почти весь урон от удара, но той остаточной энергии, что все же прорвалась, хватило, чтобы буквально переломать деда. Размозжило несколько позвонков, повредило спинной мозг…

Она снова замолчала, глядя куда-то сквозь меня, в свои детские кошмары.

— Две недели он был в коме. Врачи из Императорской медицинской академии говорили, что шансов почти нет. Но он выкарабкался. Упрямый старый волк не захотел умирать. Когда дед очнулся, то мог разве что губами шевелить и моргать. Полный паралич ниже шеи.

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было и грамма веселья, только бесконечная горечь.

— Мне тогда было шесть лет, Кирилл. Моим двоюродным братьям и сестрам и того меньше. Вокруг нас были смерть, огонь, руины нашего дома и парализованный, беспомощный глава рода. И десятки врагов вокруг, которые, как стервятники, уже кружили, предвкушая, как будут рвать на части ослабевший род Ростовых.

Наталья снова разрыдалась, но на этот раз тихо, беззвучно. Слезы просто текли по ее щекам, а я сидел рядом, не зная, как утешить ее, потому что никакие слова не могли стереть ужас, который пережил шестилетний ребенок. Немного успокоившись, она продолжила, и в ее голосе появились новые, стальные нотки.

— Я помню, как орал мой отец, когда услышал приказ, который передал дед. Отец был в ярости, он кричал, что это безумие, что это конец, что дед хоронит род своими собственными руками. Но сейчас, по прошествии лет, я понимаю, что это был единственный возможный вариант. Единственный шанс выжить.

— Что он приказал? — тихо спросил я.

— Он приказал заплатить.

Наталья подняла на меня свои заплаканные, но уже не испуганные, а злые глаза.

— Дед приказал отдать почти все, что у нас было, в казну Империи. В обмен на одну-единственную бумагу. Императорский эдикт о полной неприкосновенности.

— Алиса, архивы. Императорские эдикты, временной период — пятнадцать лет назад, род Ростовых.

— Принято, хозяин. Поиск… Нашла. Указ № 734-А. За подписью лично Его Императорского Величества Николая Второго. За «особые заслуги перед Отечеством и в связи с трагическими событиями» род князей Ростовых и все его боковые ветви объявляются находящимися под личным покровительством Империи. Срок действия — шесть месяцев.

Пока я слушал Наталью, перед моими глазами на виртуальном экране всплыл текст этого указа. Я пробежал его глазами и присвистнул. Это была даже не охранная грамота, скорее абсолютный щит.

«…Запрещены любое давление, как явное, так и скрытое, направленные против представителей рода, их имущества и коммерческих интересов. Любое действие, которое может быть истолковано как враждебное, будет рассматриваться как прямое оскорбление Императорской власти. Наказание за нарушение данного эдикта — смертная казнь и полное лишение всех прав и состояний для всего рода виновного».

Под текстом стояла сумма «добровольного пожертвования» в казну. Сумма была такой, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Ростовы действительно отдали почти все. Большую часть заводов, рудники, доходные дома, пакеты акций. Они остались почти ни с чем.

— Мы практически пошли по миру, — подтвердила мои мысли Наталья. — Все, что было накоплено поколениями, ушло за одну ночь. В обмен на бумажку.

— Но как же… балы, приемы, роскошная жизнь? — я вспомнил тот блеск, ту уверенность, с которой Ростовы держались в свете.

— Пыль в глаза, Кирилл. Мы, аристократы, хорошо умеем пускать пыль в глаза, — криво усмехнулась Наталья. — Это единственное, что у нас оставалось. Фасад. Мы продавали последние драгоценности, чтобы устраивать приемы. Залезали в долги, чтобы поддерживать иллюзию благополучия. Потому что в нашем мире показать слабость, значит умереть. Все ждали, когда мы споткнемся.

Княжна вздохнула.

— Мы заплатили за шесть месяцев неприкосновенности. Но Император, видимо, понимая всю ценность нашего рода для страны, продлил эдикт еще на столько же, уже безвозмездно. Это был четкий сигнал всем стервятникам: Ростовы нужны Империи. Хотя этот «ценный ресурс» в тот момент дышал на ладан. Род в долгах, активы распроданы, а патриарх почти что овощ, прикованный к постели.

— Как же твой дед вылечился? — спросил я. С такими травмами, даже с учетом местных медицинских технологий, это казалось почти невозможным.

— Деньги и воля, — пожала плечами Наталья. — Остатки того, что мы не отдали в казну, ушли на его лечение. Лучшие медики, редчайшие артефакты, экспериментальные методы регенерации. Его собирали по кусочкам. Семь месяцев он пролежал в секретной клинике. Семь месяцев мой отец и дядя держали оборону, отбиваясь от кредиторов и врагов, пытавшихся урвать последние куски нашего наследства.

Она снова замолчала, и в ее глазах появилась тень благодарности.

— Все ждали развязки. Ждали, когда истечет срок императорского эдикта, чтобы порвать нас на части. Желающих всегда хватало. Но тогда нам помогли Воронцовы. Твой тесть, Александр Сергеевич, был старым другом деда. Он, как говорится, впрягся за нас. Дал нам еще полгода, прикрыв своим влиянием при дворе и, что важнее, своими деньгами. Дал нам кредит, без которого мы бы не выжили. Именно тогда наши роды стали больше, чем просто союзниками.

Я понимающе кивнул. Теперь эта странная преданность Воронцова общему делу с Ростовым и наоборот становилась понятной. Это был долг чести.

— А потом что? — спросил я. — Дед вернулся?

Наталья подняла на меня глаза, и в них горел мстительный огонь.

— А потом, — с ненавистью в голосе произнесла княжна, — спустя семь месяцев ада, дед вернулся. Он все еще ходил с трудом, опираясь на трость, но это был уже не беспомощный паралитик. Это был все тот же старый, злой волк, который выжил, и который пришел мстить. Патриарх собрал всех, кто остался верен роду, всю нашу гвардию, которая почти год терпела унижения и ждала своего часа, призвал вассалов. И спустил эту голодную, озлобленную свору с поводка.

Слова Натальи о «голодной своре» повисли в воздухе моего кабинета, пропитанные запахом застарелой крови. Я смотрел на нее и видел уже не испуганную курсантку, а наследницу древнего рода, которая с мрачным удовлетворением рассказывала о возмездии.

— За один месяц четыре крупных, влиятельных рода, которые, по данным нашей разведки, были так или иначе причастны к нашему развалу, просто канули в Лету, — уже совершенно спокойно, почти буднично сказала Наталья. — Их не вызывали на дуэли, не пытались выдумать «casus belli», повод для войны. Просто в одним солнечным утром патриарх подал прошение и его буквально за пару часов подтвердили.

Она откинулась на спинку кресла, ее пальцы, до этого нервно теребившие юбку, теперь были спокойно сложены на коленях.

— Гвардия Ростовых прошлась по поместьям огнем и мечом. Финансовые активы были обрушены через биржевые махинации. За месяц от четырех некогда могущественных фамилий не осталось и следа. Официально эти события, конечно, не афишировали, но весь столичный бомонд был в шоке. Все поняли, что старый волк не просто вернулся, он вернулся голодным и очень злым.

Княжна сделала паузу, давая мне осознать масштаб бойни.

— Все имущество, все, что можно было продать, пустили с молотка. Мы вернули долги Воронцовым, восстановили часть наших активов. А потом дед на первом же большом приеме в Зимнем дворце, опираясь на свою трость, подошел к военному министру и громко, чтобы слышали все вокруг, объявил, что род Ростовых, оправившись от трагедии, с новыми силами возобновляет исследования в области связи и радиоэлектронной борьбы.

Наталья усмехнулась.

— Это был тонкий намек нашим тайным противникам. Сигнал о том, что род не сломлен, не напуган и готов ко второму раунду. Что мы ждем следующий ход. Но… больше желающих пощупать нас почему-то не нашлось. Наступила тишина. На долгие пятнадцать лет. До сегодняшнего дня.

Наталья замолчала. Страшная, кровавая история о выживании и мести. Я сидел, переваривая услышанное. Масштаб жестокости и цинизма этого мира в очередной раз поражал.

— Ты думаешь, за мной придут точно так же? — наконец, спросил я, возвращая ее и себя в настоящее.

Наталья посмотрела на меня, и во взгляде снова появилась та тревога, с которой начался наш разговор. Она медленно поднялась с кресла и подошла ко мне. Неловко, словно не зная, что делать, она опустилась на подлокотник моего кресла и положила свою руку мне на плечо. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но я почувствовал, как она дрожит.

Я напрягся, лихорадочно соображая, как отодвинуть барышню от себя, не обидев. Ситуация становилась все более двусмысленной. Признание в симпатии, слезы, теперь вот эта опасная близость… Я был женат, и хотя Елена, казалось, приняла правила игры, появление ее главной «соперницы» в моем кабинете в такой позе могло вызвать очень нежелательные последствия.

— Кирилл, ты не понимаешь, — прошептала Наталья, ее лицо было так близко, что я чувствовал аромат духов, тонкий, с нотками жасмина. — Они не придут за тобой так же. Они придут за тобой еще жестче.

— Почему ты так уверена? — спросил, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и слегка отодвигаясь чуть в сторону, увеличивая дистанцию.

— Потому что ты сделал то, чего не удалось нам. Чего не удалось никому за все эти годы, — Наталья сжала мое плечо. — Все мы, все эти лаборатории, военные и частные, мы шли по одному и тому же пути. Мы пытались найти более сильного Кинетика, более одаренного «живого вычислителя», подогнав под него оборудование. Мы искали человека, способного противостоять «голосу дьявола». А ты просто выкинул одаренного из уравнения.

Ее глаза горели лихорадочным блеском понимания.

— Ты заменил Кинетика на чистую математику. Создал машину, которая не просто слышит «голос дьявола», а способна его анализировать, препарировать, вскрывать его защиту. При этом никто не рискует своей шкурой, пытаясь поймать данные напрямую.

— Уверена, одно это, сам факт существования твоего сканера, возбудит этих любителей скрывать свои зашифрованные сигналы очень, очень сильно, — кивнула Наталья, ее щека почти касалась моей. Я чувствовал себя крайне неуютно, словно попал в капкан.

— Хозяин, рекомендую срочно эвакуироваться, — прозвучал в голове ехидный голос Алисы. — Уровень феромонов в помещении превышает допустимые нормы. Объект «Ростова» перешла в фазу активного сближения. Существует вероятность девяносто три процента, что сейчас она попытается тебя поцеловать. Мои поздравления, ты в заднице.

— Поэтому, прошу тебя, Кирилл, — прошептала Наталья, и ее голос снова дрогнул. — Будь осторожен. Очень осторожен. Не недооценивай нового противника. Эти не остановятся ни перед чем, убьют любого, кто встанет на пути. А ты теперь цель номер один.

Княжна замолчала, ее голова медленно опустилась мне на плечо. Огненные волосы коснулись моей щеки. Я замер, не зная, что делать. С одной стороны, был благодарен ей за это предупреждение, за эту страшную, но жизненно важную информацию. С другой, эта близость была опасной и неправильной.

Я осторожно взял ее за плечи и мягко, но настойчиво отодвинул от себя.

— Спасибо, Наташа, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Спасибо, что рассказала. Я все понял, и я буду осторожен.

Наталья посмотрела на меня растерянно, как ребенок, которого оттолкнули.

— А теперь, курсант Ростова, — я встал, мой голос снова стал официальным и строгим, — благодарю за предоставленную информацию. Она будет передана по соответствующим каналам. А вам я настоятельно рекомендую забыть этот разговор. Ради вашей же безопасности. Вы свободны.

Наталья смотрела на меня несколько секунд, ее губы дрожали. Потом она молча кивнула, резко развернулась и, не оглядываясь, почти выбежала из кабинета.

Я остался один в тишине. Тяжело опустился в кресло и закрыл глаза. Слишком много информации. Слишком много эмоций. Таинственные враги, способные управлять сознанием и сжигать поместья. Пропадающие Кинетики. «Голос дьявола». И в центре всего этого — я со своим проклятым сканером.

— Алиса, — мысленно позвал хвостатую. — Начинай тотальное сканирование всех архивов. ИСБ, Седьмое управление полиции, военная разведка, архивы Академии Наук. Ищи все! Любые упоминания о пропавших Кинетиках, о странных пожарах, о «стеклянных глазах», о «голосе дьявола». Копай глубоко. Я хочу знать о нашем новом враге все. И начинай готовить новые протоколы защиты, исходя из новых данных. Если будут нужны средства больше тех, что мы имеем сейчас в наличии, ускорь переводы из-за ленточки, даже если мы привлечем внимание безопасников.