Я развернулся и побежал к центру нашего импровизированного плацдарма, где уже разворачивали командный пункт.

— Всем командирам взводов ко мне! Живо!

Они подбежали через минуту, запыхавшиеся, со встревоженными лицами. Ветер уже трепал их форму, а с моря, вытесняя обычный туман, ползла мутная, серо-зеленая хмарь, от которой першило в горле и слезились глаза.

— Что происходит, командир? — спросил командир второй роты, молодой лейтенант по фамилии Орлов, не имеющий ничего общего с тем мудаком.

— Происходит то, от чего можно конкретно так обделаться, — я указал на приближающуюся со стороны моря стену мглы. — Пылевой шторм, судя по цвету и плотности, это «дикая» Пыль из аномалий, которую циклон гонит прямо на нас.

На лицах курсантов, даже тех, кто прошел со мной не один боевой выход. Одно дело, слышать о таких штормах на лекциях, и совсем другое видеть, как эта живая, ядовитая смерть ползет на тебя.

— Алиса, прогноз!

— Очень плохой, хозяин, — ее голос в голове был лишен обычного сарказма. — Скорость ветра нарастает экспоненциально, через сорок минут достигнет ураганной. Концентрация агрессивных нанитов превышает допустимые нормы в семнадцать раз. Стандартные фильтры и защитные поля брони «Сокол-3» продержатся не более часа. Дальше начнется необратимое разрушение материалов и органики.

— Связь?

— Уже почти на нуле. Через пять минут нас полностью отрежет от внешнего мира.

— Черт! — я выругался вслух. — Всем взводным! Приказ по батальону! Все тяжелое вооружение и боеприпасы укрыть под брезентом! Личному составу активировать полные системы жизнеобеспечения на шлемах и не снимать их ни при каких обстоятельствах! Экономить заряд батарей!

Командиры бросились выполнять приказ. Над нашим наспех оборудованным лагерем начали подниматься полупрозрачные, мерцающие купола щитов, которые мы притащили с собой. Я даже в страшном сне не мог представить, что мне придется использовать их сразу после высадки!

Первый порыв ветра ударил, как кулак боксера-тяжеловеса. Небо, еще минуту назад просто серое, почернело, словно на него вылили ведро чернил, а потом хлынул дождь. Защитные купола над нашими позициями замерцали ярче, их гул стал выше и тревожнее. Ветер превратился в сплошной, оглушительный вой, в котором тонули все остальные звуки, видимость стремительно падал.

И в этот момент японцы атаковали. На тактической карте, которая транслировалась мне прямо на внутреннюю сторону визора, вспыхнули десятки красных точек. Они двигались быстро и слаженно, выныривая из штормовой мглы и атакуя наши изолированные позиции с разных сторон.

— Второй взвод, внимание! Противник на одиннадцать часов, дистанция сто! — крикнул в гарнитуру.

Ответом мне был треск помех и короткая очередь из автомата. Японцы использовали шторм как идеальное прикрытие. Их специальное снаряжение, очевидно, позволяло находиться в такой агрессивной среде довольно долго. Стрелки подходили вплотную и били кинжальным огнем по нашим едва различимым в тумане куполам, пытаясь пробить их и добраться до людей.

Наш плацдарм превратился в бой наощупь. Курсанты, оказавшись в такой ситуации впервые, поначалу растерялись. Они стреляли наугад в ревущую тьму, тратя драгоценные патроны. А японцы, как опытные хищники, наносили короткие, точные удары и тут же растворялись в тумане, чтобы появиться в другом месте. Я метался от одной позиции к другой, пытаясь восстановить управление, чуть не улетев от очередного порыва ветра.

Я переключился на очередной сектор на карте Алисы и увидел, как защитный купол над нашей позицией замерцал и погас. Генератор не выдержал и в ту же секунду на них обрушился шквал огня. Красные точки японцев ворвались в синий контур нашего расположения. На карте погасло сразу три огонька, обозначавших моих бойцов.

— Грушин! — заорал я, найдя его на карте. — Бери свое отделение и дуй на помощь третьему! Выбить их любой ценой!

— Принял, командир!

Я видел, как группа синих значков во главе с Грушиным рванула вперед, в прямом смысле по приборам. Вариантов не было, Алиса вела наших парней, рассыпая перед ними виртуальные хлебные крошки. Через минуту в том секторе закипел ожесточенный бой. Вспышки выстрелов на мгновение выхватывали из мрака силуэты сражающихся, которые тут же снова тонули в тумане.

Но это было только начало. Японцы, нащупав наше слабое место, усилили натиск. Бросали в бой все новые и новые группы, пытаясь прорвать нашу оборону. А шторм становился все яростнее. Ветер валил с ног, а едкая Пыль просачивалась сквозь малейшие щели в броне, разъедая кожу.

Я увидел, как один из моих курсантов, молодой парень из четвертой роты, сорвал с себя шлем, задыхаясь. Его лицо было искажено от боли. Он успел сделать всего один вдох этого ядовитого воздуха, и тут же рухнул на землю, корчась в конвульсиях. Его кожа пошла черными пятнами.

— Не снимать шлемы! — заорал я в общий, уже почти не работающий канал. — Это верная смерть!

Но было поздно. Паника, самый страшный враг в бою, начала овладевать людьми. Бой превратился в хаотичную, отчаянную борьбу за выживание. Борьбу, в которой мы стремительно проигрывали.

Я понял, что нужно что-то делать, иначе через полчаса от моего батальона не останется и мокрого места. Я посмотрел на тактическую карту. Единственный путь к спасению лежал вглубь острова, в сторону аномалии. Там, судя по старым картам, был какой-то заброшенный имперский форт. Это был безумный вариант, но другого у меня не было.

— Слушать мой приказ! Отходим с позиций!

* * *

Приказ «Отступаем!» прозвучал в наушниках, как удар грома. Отступать? Куда? В эту ядовитую тьму, кишащую врагами? Это казалось безумием. Но голос командира был таким спокойным и уверенным, что сомнения, смешанные со страхом, на мгновение отступили. Воробей, вжавшись в скалу и отстреливаясь короткими очередями в сторону вспышек, которые на мгновение выхватывали из мрака силуэты врагов, услышал приказ. Отступать вслепую, под шквальным огнем, в условиях нулевой видимости, лучше не придумать!

— Отступаем⁈ Куда, командир⁈ — заорал в гарнитуру командир его взвода — Нас же перестреляют, как куропаток!

— Выполнять приказ, лейтенант! Отходим эшелонами, взвод за взводом. Первая рота остается на прикрытии, остальные за мной! Маршрут буду корректировать по ходу. Двигаться быстро, раненых не бросать!

Это было почти невыполнимо, но выбора не было, все это прекрасно понимали. Первая рота, самая опытная, та самая, которую Строганов гонял еще в Академии, молча заняла позиции. Автоматы бойцов заговорили чаще и плотнее, прижимая японцев к земле, давая остальным драгоценные секунды.

Это не было похоже на организованное отступление из учебников. Скорее отчаянное хаотичное бегство, которое лишь благодаря железной воле командиров и сержантов не превратилось в панический разгром. Люди срывались с места, спотыкались в темноте о камни и тела убитых, падали, поднимались и снова бежали, ведомые лишь приказами, звучащими в наушниках, и инстинктом самосохранения. При этом надо было тащить все свои пожитки, включая тяжелое вооружение.

Японцы, поняв, что мы уходим, усилили натиск. Они лезли изо всех щелей, пытаясь перерезать нам пути к отступлению. Бой распался на десятки мелких, жестоких стычек. В темноте, где видимость не превышала и десяти метров метров, все смешалось. Свои, чужие… Люди стреляли в тени, кололи штыками, сходились в рукопашной.

Воробей бежал, почти ничего не видя перед собой, чему способствовал большой ящик в руках. Ветер сбивал с ног, а капли едкого дождя, попадая на визор шлема, тут же превращались в грязные потеки. Он бежал, ориентируясь лишь на тусклый синий огонек на спине впереди бегущих впереди двух товарищей, которые тащили станок пулемета, единственное, что было видно в этой круговерти. Вдруг фигура перед ним споткнулась и с криком упала. Воробей подбежал к нему, это был Сизов, их компьютерный гений. Он лежал на земле, его нога была неестественно вывернута.

— Нога… — простонал он сквозь зубы. — Кажется, сломал…

В этот момент из тумана вынырнули две тени в незнакомой форме. Воробей, не раздумывая, дал по ним длинную очередь. Одна из теней рухнула, вторая успела выстрелить в ответ. Пули со стуком ударили в броню Воробья, сбив его с ног. Он упал рядом с Сизовым, на мгновение потерявшись от удара.

Когда он пришел в себя, японец уже стоял над ними, целясь из винтовки. Воробей зажмурился, ожидая выстрела. Но вместо этого раздался сухой щелчок, а затем короткий, булькающий хрип. Воробей открыл глаза, японец стоял на коленях, из раны в горле толчками выходила кровь. А за его спиной, как призрак, возникла фигура их командира. Он молча вытер нож об китель убитого.

— На ноги! — рявкнул Строганов. — Быстро!

Он подхватил Сизова, закинул его на плечо, как мешок с картошкой, и, схватив Воробья за шиворот, потащил за собой.

— Ранен? — спросил на ходу.

— Броня… броня держит, командир, — прохрипел Воробей, все еще не веря, что остался жив.

Они бежали сквозь этот ад, и Строганов, казалось, был везде. Он появлялся там, где было жарче всего, вытаскивал раненых из-под огня, короткими, точными очередями срезал наседающих японцев, отдавал приказы, которые в этом хаосе казались единственным островком разума.

— Вторая рота, левее! Занять оборону у того гребня!

— Снайперы, по вспышкам работайте! Снимайте первым делом пулеметчиков!

— Первая рота, начинайте отход! Прикрываем!

— Куда ты гранату кинул, дебил⁈ Хорошо хоть по ветру…

В итоге Строганов и два взвода первой роты чуть отстали, чтобы прикрыть отступление основной части батальона. Воробей, которого он пристроил за большим валуном рядом с собой, видел, как его командир отстреливал японцев одного за другим. Из темноты вылетели еще трое японцев. Снаряга Строганова на мгновение вспыхнула, командир ушел перекатом с линии огня, оставив автомат на земле. Резко вскочил на ноги, прикрываясь одним из нападавших, остальные побоялись задеть соратника, чем сразу воспользовался Строганов, нанося серию ударов по японцу и притягивая к себе как живой щит. Отточенным движением выхватил пистолет, быстро уложив парочку охреневших японцев, после чего приложил ствол к виску третьему и хладнокровно выстрелил. После чего исчез, на бегу подбирая автомат.

Когда основная часть батальона отошла на безопасное расстояние, он отдал последний приказ.

— Уходим!

Они рванули вглубь острова, преследуемые по пятам. Японцы, разъяренные упорным сопротивлением, бросили за ними в погоню своих лучших бойцов, отряд Кинетиков.

Это был самый страшный момент отступления. В темноте, среди завывания ветра, начали вспыхивать огненные шары, с треском рваться воздушные лезвия. Один из парней, бежавших рядом с Воробьем, вскрикнул и упал, разрубленный пополам невидимым ударом.

— Не останавливаться! — заорал Строганов. — Рассредоточиться!

Но тут произошло то, чего не ожидал никто. Из ревущей тьмы аномалии, в сторону которой они отступали, с воем и рычанием хлынула новая волна ужаса. Это были твари, мутировавшие под воздействием дикой Пыли животные, которых шторм выгнал из их логова.

Огромные, отдаленно похожие на волков создания со стальной щетиной вместо шерсти. Стаи тварей, с горящими зеленым огнем глазами. Какие-то летающие, которые умудрялись пикировать при шквальном ветре с неба. Начался хаос в кубе, где каждый был против всех. Японцы, столкнувшись с тварями, на мгновение растерялись. Твари, не разбирая, кто свой, кто чужой, бросались на всех, кто попадался им на пути.

Строганов мгновенно оценил ситуацию.

— Огонь по тварям! — его приказ прозвучал неожиданно, — Пробиваемся сквозь них! Забить на японцев!

Это был единственный шанс. Использовать тварей как живой щит, чтобы оторваться от преследования. Батальон, перестроившись на ходу, ударил из всех стволов по волне мутантов, прогрызая себе кровавый коридор в их рядах. Воробей стрелял, не целясь, просто поливая огнем мечущиеся впереди тени. Рядом с ним Федорыч с матом отбивался прикладом от твари, похожей на гигантскую крысу.

Они прорвались сквозь этот кипящий котел из огня, стали и клыков, оставив за спиной японцев разбираться с разъяренными обитателями аномалии. Курсанты с трудом передвигались еще около часа, пока силы окончательно не покинули их. Шторм, казалось, начал немного стихать, или они просто привыкли к его непрерывному вою.

Они вышли на небольшое плато, и впереди, в серой пелене тумана, показались темные, угловатые очертания каких-то строений.

— Что это? — прохрипел кто-то.

— Наше спасение, — выдохнул Строганов, указывая на темнеющие впереди стены. — И наш новый дом на ближайшее время.

* * *

Зрелище, представшее перед нами, было одновременно величественным и жутким. Из рваных клочьев тумана, гонимых ураганным ветром, вырастали массивные, почерневшие от времени и непогоды стены старого имперского форта. Построенный еще в прошлом веке на самой границе аномальной зоны, он был похож не на военное укрепление, а на древнюю проклятую цитадель из готического романа. Высокие, сложенные из гигантских блоков стены, узкие бойницы, похожие на пустые глазницы, приземистые башни. Форт врос в скалу, став ее продолжением, последним оплотом порядка на границе с хаосом.

— Туда! — крикнул я, указывая на темный провал ворот. — Все внутрь! Быстро!

Курсанты, спотыкаясь и падая от усталости, бросились к спасительным стенам. Мы несли на себе раненых, тащили все, что смогли утащить. За спиной снова нарастали звуки боя, японцы, разобравшись с первой волной тварей, возобновили преследование. Ворота форта были сделаны из толстых металлических листов. Одна створка была полностью открыта. Последние бойцы вваливались внутрь, и я видел ужас в их глазах. За ними, из тумана, уже появлялись первые фигуры преследователей.

— Бойцы, на ворота, живо!

Мы с Семеном и еще несколькими самыми крепкими парнями навалились на массивные створки. Старый механизм, заржавевший и забитый грязью, поддавался с огромным трудом. Скрип петель был похож на стон умирающего великана.

— Давай! Давай, твою мать! Навались!

Мы толкали, упираясь ногами в скользкие камни, наши мышцы горели от напряжения. А японцы были уже совсем близко. Первые пули со стуком ударили в ворота, выбивая искры.

— Врежьте сюда! — указал двум нашим Кинетикам на прикипевшую часть механизма. Парни, недолго думая, долбанули со всей пролетарской ненавистью. Хорошо хоть, оба Эпсилон! Но дело сделали, ржавчина отпустила металл.

Створки медленно, мучительно медленно сходились. В оставшуюся щель я видел замершие силуэты японских солдат. Наконец, с оглушительным скрежетом, ворота сошлись.

— Засов!

Те же два Кинетика повторили ударный маневр и засов, находящийся все это время в вертикальном положении, опустился на свое законное место. Несколько секунд мы стояли, прислонившись к воротам, тяжело дыша, слушая, как с той стороны в них бьют пули. А потом все стихло, только вой ветра и отдаленные крики, видимо, новая волна тварей нашла себе свежую добычу.

Мы были в безопасности, хоть и относительной и, скорее всего, временной. Я обернулся, внутренний двор форта представлял собой жалкое зрелище. Мои курсанты, мокрые и грязные, лежали и сидели прямо на земле, на усыпанных щебнем камнях. Кто-то перевязывал раны, кто-то просто тупо смотрел в пустоту, все еще не веря, что они выжили. Медики разворачивали полевой госпиталь, хотя многие из них выглядели хуже, чем их клиенты.

Я провел быструю перекличку. Из четырехсот человек, высадившихся на остров, до форта добрались триста шестьдесят два. И это только за первые несколько часов. Тяжелая, неприемлемая цена, но остальные все еще были живы. Я прошел по рядам, заглядывая в глаза своим бойцам. Они смотрели на меня, кто с надеждой, кто с отчаянием.

— Мы продержались и выжили, — мой голос раздался в наушниках курсантов. — Теперь нужно закрепиться.

Приказ вывел их из ступора. Сержанты, преодолевая усталость, начали поднимать своих людей.

— Первая рота на стены! Занять оборону по периметру!

— Вторая рота осмотреть внутренние помещения, проверить, нет ли сюрпризов!

— Третья, четвертая занимается ранеными и обустройством лагеря!

Люди, как сомнамбулы, начали расходиться, выполняя приказы. Работа, даже самая простая и рутинная, была лучшим лекарством от шока.

Внезапно шторм, до этого бушевавший с неослабевающей яростью, усилился. Ветер завыл так, что, казалось, сейчас сорвет с башен крыши. С неба хлынул не просто дождь, а сплошной поток воды, смешанной с едкой Пылью, видимость упала до нуля. Буря, которая чуть не погубила нас, теперь дала нам передышку.

— Это наш шанс, — сказал Грушину. — Пока они прячутся, мы должны превратить эту развалину хоть в какое-то подобие крепости.

Мы с ним и еще несколькими офицерами начали осматривать наше новое пристанище. К нашему удивлению, форт оказался в куда лучшем состоянии, чем можно было ожидать. Стены, хоть и почерневшие, были целыми. Внутренние постройки, казармы, склады, конюшни, хоть и обветшали, но крыши были на месте.

— Странно, — пробормотал Грушин, заглядывая в одно из пустых помещений. — Почему японцы не заняли его? Идеальная же позиция.

— Потому что это ловушка, — ответил я, проводя рукой по влажной, покрытой мхом стене. — Слишком очевидное место. Любой наш патруль или разведгруппа первым делом проверили бы именно форт. Поэтому оставили его пустым, но они не учли, что у нас не будет другого выбора в определенной ситуации.

Мы спустились в подвалы. Два огромных подземных этажа, сухих и просторных, с разветвленной системой коридоров и помещений. Идеальное укрытие от артобстрела и непогоды. А в самом дальнем углу мы наткнулись на то, что заставило нас замереть.

Это был подземный источник чистой, пресной воды. И склад, огромный, заваленный истлевшими ящиками. Когда мы вскрыли один из них, то обнаружили внутри консервы. Тушенка, галеты, сгущенка. Судя по маркировке, им было лет пятьдесят, не меньше. Но банки были целы.

— Похоже, госпожа Удача все-таки решила нам улыбнуться, — усмехнулся Грушин, взвешивая в руке тяжелую банку тушенки. — По крайней мере, с голоду не помрем.

Это была маленькая, но очень важная победа. У нас была вода, еда и крыша над головой. У нас была передышка. Я вышел во двор. Шторм все еще выл, но теперь этот вой казался не таким угрожающим. Курсанты, немного пришедшие в себя, уже разводили костры в укрытых от ветра углах, сушили одежду, пытались согреться. Запах дыма и горячей еды смешивался с запахом мокрого камня.

Я отошел в самый темный угол двора, подальше от чужих глаз. Мне нужно было несколько минут, чтобы прийти в себя и спланировать дальнейшие действия. Я прислонился к холодной стене и закрыл глаза, снова прокручивая в голове события последних часов. Потери слишком большие…

— Алиса?

— Я здесь, хозяин, — ее голос мягко прозвучал в моей голове. — Ты в порядке? Твои показатели…

— Я в порядке, — перебил ее. — Что у нас по противнику?

— Они отошли на ближайшие крытые позиции, ждут, пока кончится шторм.

— Пусть ждут, — усмехнулся в ответ. — Мы тоже не будем сидеть сложа руки.

Начал проверять свое снаряжение. Модифицированный автомат, пистолеты, запасы патронов, гранаты. Потом достал из специального подсумка то, что близко не показывал никому, свой шлем. Это была не стандартная модель «Сокола». Улучшенные сенсоры, способные видеть в многих диапазонах, система активного шумоподавления, тактический процессор, который мог в реальном времени анализировать десятки целей. Я надел шлем, застегнул герметичные зажимы. Мир преобразился, вой ветра стих, сменившись тихим гулом систем, темнота отступила.

— Куда это ты собрался, друг мой разлюбезный? — за моей спиной, как всегда не вовремя, возник Грушин. Он смотрел на меня, на мой странный шлем, и в его глазах читался немой вопрос.

Я медленно повернулся к нему. Мой голос, пропущенный через вокодер шлема, прозвучал незнакомо.

— Схожу на охоту, Семен. — ответил товарищу, передернув затвор своего автомата. — Подстрелю парочку козлов.