Полковник Императорской армии Танака Гэндзи стоял у огромного, во всю стену, панорамного окна своего командного пункта и с нескрываемым удовольствием вдыхал влажный, соленый воздух острова Удачи. Для кого-то другого этот запах был бы отвратителен, но для Танаки это был запах скорой и очень сладкой победы.

Его командный пункт был произведением фортификационного искусства, в которое инженеры вложили весь свой японский гений и педантичность. Вырубленный в толще скалы на вершине потухшего вулкана, он был практически невидим с воздуха и моря. Толстые стены могли выдержать прямое попадание тяжелой авиабомбы. Десятки замаскированных камер давали полный, панорамный обзор всего острова и прилегающей акватории. Здесь, в этом неприступном гранитном сердце острова, полковник Танака чувствовал себя его безраздельным хозяином. Богом этой забытой всеми земли.

Японец оторвался от окна и обвел взглядом свой штаб. Просторное помещение было залито мягким светом пылевых ламп. Вдоль стен стояли ряды консолей, за которыми, как безмолвные роботы, сидели операторы связи и тактического наблюдения. В центре зала, на огромном голографическом столе, мерцала трехмерная карта острова, испещренная сотнями тактических значков. Синие —его полк. Каждый значок, каждая линия траншей или огневая точка, все было на своем месте, выверено до миллиметра. Это была идеальная машина обороны острова, которую он строил последние пять месяцев прямо под носом у русских.

— Господин полковник, — за спиной возник адъютант, молодой капитан Ямагути, с безупречной выправкой и подобострастным блеском в глазах. — Пост наблюдения номер семь докладывает: визуальный контакт с противником. Шесть воздушных кораблей, предположительно транспортные дирижабли, вошли в квадрат семнадцать. Движутся курсом на основную зону высадки, как вы и предсказывали.

Танака позволил себе легкую усмешку.

— Всегда приятно иметь дело с предсказуемым врагом, Ямагути, — произнес полковник, не оборачиваясь. — Эти русские курсанты, они ведь как по учебнику действуют. Прямолинейно и без фантазии. Никто из них даже не представляют, что их ждет.

Японец подошел к голографическому столу и снисходительно ткнул пальцем в группу из шести красных значков, медленно ползущих по карте.

— Глупые дети, их послали на убой. Они летят в самую пасть дракона, и даже не подозревают, что дракон давно проснулся и очень голоден.

Его офицеры, собравшиеся вокруг стола, почтительно рассмеялись. Каждый из них разделяли уверенность своего командира. Операция была спланирована безупречно. Данные, полученные из ставки через «особые каналы», были на удивление точны: сводный батальон курсантов, устаревшее снаряжение, старые, неповоротливые дирижабли. Зачем русское командование пошло на такой самоубийственный шаг, полковника не волновало. Возможно, это были какие-то их внутренние политические игры, попытка избавиться от неугодных. Тем лучше, он с удовольствием выполнит за них эту грязную работу. И получит за это новые звезды на погоны и, возможно, перевод в метрополию.

— Все подразделениям готовность номер один, — властным голосом отдал приказ Танака. — Огонь открывать только по моей команде. Ни одного выстрела раньше времени. Мы должны подпустить их поближе. Пусть войдут в долину, начнут снижение. Я хочу, чтобы они увидели землю, на которой им суждено умереть.

— Есть, господин полковник! — Ямагути щелкнул каблуками и бросился к консоли связи, отдавая распоряжения.

Танака снова вернулся к панорамному окну. В разрывах низких, свинцовых облаков уже можно было разглядеть темные, силуэты русских дирижаблей. Они шли плотным строем, медленно и неотвратимо, как стадо коров, идущих на бойню. Зрелище было почти завораживающим в своей трагичности.

Полковник достал из кармана портсигар из полированного серебра, щелкнул крышкой, извлек тонкую сигарету. Ямагути тут же подскочил к нему с зажигалкой. Танака глубоко затянулся, выпуская в воздух струйку ароматного дыма.

— Скажи, Ямагути, — задумчиво произнес полковник, глядя на приближающиеся корабли, — тебе не жаль их? Они ведь почти дети. Будущие офицеры, цвет нации. А мы сейчас сотрем их в порошок.

Капитан на мгновение опешил от такого вопроса, но быстро нашелся.

— Война не знает жалости, господин полковник. Сейчас все, кто летит на этот остров, враги Великой Японской Империи. Их смерть, это наш долг и наша честь.

— Верно, — кивнул Танака. — Долг и честь. — японец снова затянулся. — Наши информаторы в русской столице, конечно, знатно постарались. Подсунуть своему командованию такую идею… блестяще. Убрать четыреста будущих офицеров одним ударом, не объявив войны. Это войдет в учебники военной истории.

Он посмотрел на свои часы, золотые с гравировкой от самого Императора за победу в прошлой кампании, где японская армия в очередной раз раскатала китайцев.

— Еще десять минут, Ямагути. Десять минут, и мы начнем представление.

В штабе царило напряженное, но в то же время приподнятое ожидание. Операторы, впившись взглядами в экраны, отслеживали каждый метр, пройденный русскими кораблями. Артиллеристы в замаскированных капонирах на склонах сопок уже навели свои орудия, их пальцы лежали на спусковых механизмах. Снайперы поймали в перекрестья прицелов командирские рубки дирижаблей. Весь остров замер, превратившись в единый, смертоносный механизм, ждущий лишь одного слова.

— Русская эскадра вошла в заданный квадрат — бодро рапортовал один из операторов. — Дистанция до цели десять километров. Начинают снижение.

— Отлично, — пробормотал Танака. — Все идет как по маслу.

Полковник подошел к столу и взял в руки микрофон селекторной связи. Его большой палец лег на тангенту. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце от предвкушения. Это было чувство охотника, загнавшего в ловушку прекрасного, но глупого зверя. Сейчас он нажмет на кнопку, произнесет одно слово, и небо над островом расцветет огненными хризантемами. Грохот взрывов будет лучшей музыкой для его ушей.

— Всем подразделениям, — его голос прозвучал в наушниках у сотен его солдат, — цель в зоне поражения.

Он обвел взглядом своих офицеров. На их лицах было написано то же самое, что он чувствовал сам, жажда крови и триумфа. Русские дирижабли, тем временем, снизились еще больше. Они откровенно неуклюже, подставляя свои огромные, уязвимые борта под удар. Танака поднес микрофон ко рту. Он уже видел, как языки пламени вырываются из жерл его орудий, как русские корабли, охваченные огнем, разваливаясь на куски, падают в долину…

Полковник набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть заветное слово, которое начнет эту бойню. Но в этот самый момент, в ту самую долю секунды, когда победа была уже у него в руках, произошло немыслимое…

* * *

Я стоял на капитанском мостике «Предвестника», и мои нервы были натянуты до предела, как струны контрабаса. Через панорамный экран я видел зону предполагаемой высадки. Наш идеально разыгранный спектакль, где каждый актер знал свою роль был оценен японским командованием на отлично.

Пять моих «Валькирий» действительно летели демонстративно неуклюже. Я приказал пилотам отключить часть маневровых двигателей и идти на минимальной тяге, имитируя полет старых и громоздких образцов. Они покачивались, рыскали, создавая полную иллюзию того, что ими управляют неопытные курсанты лично. Это был чистой воды обман, наглая и циничная провокация, рассчитанная на самоуверенность и предсказуемость противника.

— Командир, нас уже откровенно просвечивают, — доложил Костя, не отрывая взгляда от своей консоли. Его голос был напряжен, но спокоен. — Фиксирую множественные захваты цели от систем наведения, все на нас смотрят.

— Отлично, — кивнул ему. — Пусть смотрят. Чем пристальнее они смотрят на наши «Валькирии», тем меньше у них шансов заметить кое-что другое. — затем обратился к Алисе — статус «Ястребов»

— Обе эскадрильи на позициях, хозяин, — доложила моя ушастая напарница. — Высота две тысячи, режим полной маскировки, ждут твоей команды. Но маскировка на пределе, еще минут пять продержатся незамеченными.

— «Кречеты»?

— Десять малышей уже в воздухе, — в голосе Алисы прозвучала гордость. — Координаты всех выявленных целей загружены. Ракеты класса «воздух-земля» готовы к запуску. Жду только вашего приказа, чтобы устроить всем засранцам огненный дождь.

Я снова посмотрел на карту. Шесть наших синих значков медленно вползали в красную зону, в центр огневого мешка, который так любовно подготовили для нас японцы. На мостике стояла мертвая тишина. Мои офицеры, затаив дыхание, смотрели то на меня, то на экраны. Они знали план, но одно дело знать, и совсем другое идти на волосок от смерти, полностью доверяя свою жизнь расчетам и технологиям. Я видел капельки пота на лбу у Грушина, видел, как сжал кулаки молодой лейтенант, отвечающий за навигацию.

— Господин капитан, — его голос дрогнул. — Мы входим в зону стопроцентного поражения. Еще тридцать секунд, и они откроют огонь.

— Знаю, — мой голос прозвучал так спокойно, что сам себе удивился. Внутри все сжалось в ледяной комок, но внешне я был абсолютно невозмутим. — Держите курс и скорость. Изображаем беззаботных ягнят до последнего.

Это были самые длинные тридцать секунд в моей жизни. Я почти физически чувствовал, как сотни глаз смотрят на нас через прицелы, как сотни пальцев лежат на спусковых крючках. Заодно Алиса решила добавить свои пять копеек, я услышал в своей голове голос полковника Танаки, отдающего приказы.

— Десять секунд до точки невозврата, — доложил навигатор. Его голос превратился в шепот.

Я положил руку на сенсорную панель управления.

— Алиса… — мысленно к хвостатой. Ее виртуальное изображение вспыхнуло на этот в другом виде. Девушка была облачена в форму, которую я никогда не видел. Она парила передо мной, глаза прикрыты. А затем к «Ястребам» и «Кречетам» потянулись тонкие линии. Внезапно добавились другие, перехватывая управление всем доступным вооружением нашей эскадры.

— Пять… четыре… три…

Я не стал дожидаться конца отсчета.

— Мочи козлов!

Алиса открыла глаза и утонула во вспышке голубого огня…

* * *

В тот самый момент, когда полковник Танака уже открыл рот, чтобы отдать приказ «Огонь!», небо над островом Удачи взорвалось.

Это не было похоже на стандартный артобстрел или бомбардировку. Высоко в облаках, там, где еще секунду назад было пустое серое небо, из ниоткуда соткались двадцать четыре хищных, угловатых силуэта штурмовых дирижаблей неизвестной модели. Одновременно с ними, словно рой разъяренных ос, из облаков вырвались десять еще более мелких и стремительных аппаратов.

Они не издавали рева турбин или грохота двигателей, двигаясь почти бесшумно, как призраки, оставляя за собой лишь едва заметные инверсионные следы. Сбросив маскировочные поля, которые до этого момента делали их невидимыми для японских радаров, они, координируемые единой волей, ринулись вниз, на выявленные и уже пристрелянные позиции ПВО.

Для японских артиллеристов и зенитчиков это было явление ангелов смерти. Они увидели их лишь за долю секунды до того, как на головы обрушился ад. С пилонов «Ястребов» и «Кречетов» сорвались десятки неуправляемых ракет. Они шли к целям плотным, смертоносным веером, их боеголовки были специально разработаны для уничтожения укрепленных огневых точек. Одновременно с ракетами заговорили скорострельные крупнокалиберные пушки, установленные на штурмовиках. Трассеры огненным пунктиром прошили воздух, превращая склоны сопок в решето.

Полковник Танака, застывший с открытым ртом и поднятой рукой, в ужасе смотрел в панорамное окно своего бункера. Он видел, как его идеальный, выверенный до сантиметра укрепрайон превращается в огненный ад. Там, где еще минуту назад были замаскированные позиции зенитных батарей, теперь вздымались к небу черные столбы дыма и огня. Взрывы следовали один за другим, сливаясь в сплошной, оглушительный грохот, от которого, казалось, дрожал сам остров.

— Что происходит⁈ — заорал он, его голос утонул в реве взрывов. — Откуда они взялись⁈ Почему молчит ПВО⁈

Но ПВО молчало. Оно было первым, что превратилось в груду искореженного и дымящегося металла. Застигнутые врасплох, японские расчеты не успели сделать ни одного выстрела. Их просто стерли с лица земли, перемолов в первые мгновения атаки. На тактической карте в штабе Танаки творился хаос. Синие значки, обозначавшие огневые точки, гасли один за другим, сменяясь красными кляксами взрывов.

— Потеряна связь с батареей номер три!

— Батарея ПВО номер пять уничтожена!

— Наблюдательный пост номер один не отвечает!

Доклады операторов сливались в сплошной, панический вой. Эфир, еще минуту назад полный уверенных, четких команд, теперь был забит криками боли, предсмертными хрипами и отчаянными призывами о помощи.

— Это невозможно… — шептал Танака, глядя на свою карту, которая на его глазах превращалась в кладбище. — Они не могли знать…

* * *

— Цель номер семь уничтожена, — монотонно докладывала Алиса. — Цель номер двенадцать, подтверждено прямое попадание. Цель номер девятнадцать… подавлена.

Я стоял, вцепившись в подлокотники своего кресла, и смотрел на разворачивающуюся на экране бойню. Каждый взрыв, каждый уничтоженный враг, все это было результатом расчетов Алисы и мощностях Консоли после почти сотни симуляций, которые мы успели провести, хоть и голова раскалывалась от такого напряжения.

— Всем «Валькириям» форсаж! Уходим в зону высадки!

* * *

Полковник Танака в оцепенении смотрел, как на его глазах рушится мир. Его безупречный план, его предвкушение триумфа, все это в одно мгновение превратилось в дым и пепел. Штаб полка еще минуту назад бывший образцом японской дисциплины, теперь напоминал растревоженный улей. Офицеры метались между консолями, выкрикивая противоречивые приказы, пытаясь связаться с подразделениями, которые уже перестали существовать.

— Установить связь с северным флангом!

— Где резервы⁈ Почему резервы не двигаются⁈

— Вражеская авиация! Они все еще в воздухе? Доложите о визуальном контакте!

Танака схватил за плечо своего адъютанта, который с побелевшим лицом пытался дозвониться хоть до кого-нибудь.

— Ямагути! Доложи обстановку! Что с русскими дирижаблями⁈

— Они… они уходят, господин полковник! — пролепетал капитан, указывая дрожащей рукой на главный экран.

И действительно, шесть красных значков, обозначавших русские корабли, которые должны были уже гореть в долине, резко изменили курс. Включив на полную мощность маршевые двигатели, они, как гоночные болиды, на бреющем полете проносились над берегом. На бешеной скорости они уходили к противоположной стороне острова, к тому самому скалистому и неудобному участку, который Танака считал абсолютно безопасным и почти не прикрывал.

— Перебросить туда второй батальон! Немедленно! — заорал Танака, понимая, что его обвели вокруг пальца, как мальчишку. — Поднять Кинетиков! Всех! Остановить их!

Но было уже поздно. Пока его дезориентированные и понесшие тяжелые потери передовые части пытались перегруппироваться, пока офицеры пытались восстановить нарушенное управление, батальон Кирилла уже начал десантирование.

«Валькирии», зависнув на высоте в пять метров над небольшим каменистым плато, открыли свои десантные аппарели. И из их чрева, как горох, посыпались фигурки в черной штурмовой броне. Редкие японские посты и секреты, расположенные на этом участке, были сметены в первые же минуты. Курсанты не церемонились, помня приказ Строганова, что времени в обрез.

Пока две роты зачищали периметр, из флагманского «Предвестника» уже выгружали тяжелое вооружение: легкие разборные минометы, станковые пулеметы, ящики с боеприпасами. За подаренный японцами час на враждебном берегу вырос небольшой, но очень хорошо укрепленный плацдарм.

Когда первые, наспех собранные подразделения японцев наконец добрались до места высадки, их встретил плотный, организованный огонь. Атаки захлебывались одна за другой. Японские солдаты в шоке смотрели, как их пули отскакивают от незнакомой черной брони, и их ряды косят короткие очереди из невиданных ранее автоматов.

К тому моменту, когда полковник Танака, наконец, сумел собрать ударный кулак и направить его к месту высадки, было уже слишком поздно. Батальон Кирилла успел закрепиться на плацдарме. А в небе, над полем боя, сделав прощальный круг, уходили в сторону материка шесть дирижаблей. Эскадрильи «Ястребов», сделали прощальный заход, расстреляв весь свой боезапас. Пожелав удачи Строганову на закрытом канале, двадцать четыре штурмовые машины ушли вслед за основной эскадрой.

Я стоял на краю скалы, глядя на удаляющиеся корабли. Ветер трепал мой плащ, в лицо летели мелкие, холодные брызги. Внизу, на захваченном нами плацдарме, кипела работа. Мои ребята рыли окопы, устанавливали мины, оборудовали огневые точки. Мы остались одни и теперь нам предстояло просто выжить…

— Кирилл! — рядом со мной появилась взволнованная Алиса — у нас проблемы!

— То есть, все это — указал на остров рукой, — легкая прогулка, обмен опытом с вежливыми самураями?

— Почти — испуганно ответила Алиса, взмахнув рукой.

Передо мной появился виртуальный экран, на котором показывались десятки каналов связи, что постоянно сканировала Алиса. Один из них очертился красным контуром, и я услышал передачу. Трансляция шла по кругу на пяти языках

— Внимание экипажам кораблей, находящимся в Охотском море. Государственная гидрометеорологическая служба Российской империи предупреждает о подходе пылевого циклона к побережью в течение шестнадцати часов. Линии связи будут серьезно нарушены. Рекомендуется покинуть указанный район…

— Кирилл! — ко мне радостно подлетел Грушин — японцы резко отступили.

— Я даже знаю почему — мрачно ответил ему.

— Можно немного выдохнуть?

— Нет, Семен, можно только в ужасе ускориться…