Двое суток показались Воробью и остальным курсантам одной бесконечной, изматывающей тренировкой, прерываемой лишь короткими провалами в сон, похожий на обморок. За это время они отстреляли столько патронов, сколько не видели за все время обучения в Академии. Тела ныли от веса штурмовой брони, а плечи были покрыты синяками от отдачи автоматов.

Но это была сладкая боль, которая давала надежду, каждый щелчок затвора, каждая смена магазина, каждый успешный выстрел на полигоне. Они все еще боялись, но теперь их страх был другим.

На рассвете третьего дня их снова подняли в шесть утра. Но на этот раз не было ни паники, ни суеты. В казарме стоял деловитый, лязгающий гул. Курсанты, уже привычными, отточенными движениями, облачались в свои доспехи. Застежки щелкали, ремни затягивались, шлемы садились на место, прикрывая голову.

Когда батальон выстроился на том же бетонном поле, где три дня назад они стояли, как оборванцы, это была уже совершенно другая армия. Четыреста фигур в одинаковой, матово-черной штурмовой броне «Сокол-3». За их спинами виднелись рукоятки штурмовых автоматов «Гроза». В подсумках лежали запасные магазины, гранаты, аптечки. Курсанты стояли ровными, молчаливыми шеренгами.

Вместо старых, неуклюжих Орлов на летном поле их ждали пять стремительных, хищных десантно-штурмовых дирижаблей проекта Валькирия. Их матово-черные корпуса, казалось, поглощали серый утренний свет. Угловатые, рубленые формы, батареи скорострельных турелей заградительного огня, мощные маршевые двигатели, все в них дышало скоростью и смертоносной мощью. Это были не транспортники, а настоящие боевые корабли, способные не только доставить десант, но и поддержать его огнем.

Рядом с ними приземлилась еще одна, более крупная махина. Это был флагманский корабль, модифицированный «Атлант», половину которого занимал мобильный командный пункт, а в огромный грузовой отсек уже загрузили контейнеры с дополнительными боеприпасами, продовольствием и полевым госпиталем.

Погрузка проходила быстро и организованно, никто не толкался и не суетился. Взвод за взводом курсанты поднимались по аппарелям, занимая свои места в десантных отсеках. Внутри «Валькирий» не было ничего лишнего, жесткие откидные сиденья, стойки для оружия, ящики для боеприпасов.

Когда все были на борту, на летном поле остались только капитан Строганов и группа офицеров Корпуса, провожавших их. Среди них были князь Барятинский и полковник Арсеньев. Воробей, выглядывавший из открытого люка, видел, как их командир стоит перед ними, прямой и спокойный.

Наконец, Кирилл козырнул князю. Тот, тяжело вздохнув, по-отечески хлопнул его по плечу и что-то сказал. Строганов кивнул и, не оглядываясь, направился к флагману.

— Вернись, капитан… — донес до Воробья обрывок фразы, сказанной полковником Арсеньевым.

Аппарели с шипением поползли вверх, отсекая их от внешнего мира. Через минуту двигатели «Валькирий» взревели, и шесть кораблей, как стая хищных птиц, плавно оторвались от бетона и, набирая высоту, ушли в серое, равнодушное небо.

* * *

Князь Барятинский и полковник Арсеньев долго стояли на опустевшем летном поле, молча провожая взглядами тающие в сером небе силуэты «Валькирий». Холодный ветер трепал полы их шинелей, принося с моря запах соли и грядущей беды.

— Неужели нельзя было все переиграть? — наконец, не выдержал Арсеньев, его голос был глухим и полным подавленной тревоги. — Отправить за ними хотя бы роту разведки? Дать им прикрытие? Мы же бросаем их в пасть дьяволу, Ваше Сиятельство!

Барятинский медленно повернулся к нему. Его лицо, обычно насмешливое и властное, сейчас было хмурым и усталым.

— Думаешь, я не хотел, полковник? — угрюмо ответил Князь, доставая из портсигара толстую сигару. — Ты ведь не в курсе последних новостей. Из Питера нагрянула большая проверка, Сенатская комиссия. Официально — инспекция готовности Дальневосточного округа. Неофициально…

Он замолчал, прикуривая от зажигалки, и несколько секунд молча смотрел на огонь.

— Как мне доложили мои мальчики, часть сопровождения этой проверки почти сразу испарилась по прибытии во Владивосток. А нашлись они, представь себе, в кустах возле моего загородного дома с оптикой для наблюдения. Вторая группа дважды пыталась проникнуть на эту базу. Не получилось, охрана сработала чисто. Но сам факт…

Арсеньев похолодел.

— А сегодня утром этим проверяющим выдали официальное разрешение на инспекцию базы, со всеми полномочиями заглянуть в каждый угол. Будут здесь через полчаса. Так что, полковник, никого мы никуда послать не можем. Сейчас любой наш шаг, любое движение, даже отделения, будет расценено как попытка скрыть что-то или саботировать работу комиссии. Все грамотно твари сделали, как только выяснилось, где находится батальон.

Князь затянулся сигарой, выпуская в сырой воздух густое облако дыма.

— Так что теперь вся надежда только на этого мальчишку. Если он выкрутится и привезет доказательства, у нас будут козыри. А если нет… — князь не договорил, но Арсеньев и без слов понял, что он хотел сказать. Если нет, то у них у всех будут очень большие проблемы. И смерть четырехсот курсантов станет лишь началом.

— А как же две эскадрильи, ваше сиятельство?

— Их не существует, полковник…

* * *

Флагман с позывным «Предвестник» шел головным в боевом порядке. За ним, выстроившись клином, следовали пять «Валькирий». Наша небольшая флотилия пронзала плотную пелену облаков над холодными, свинцовыми водами Охотского моря.

Командный мостик «Предвестника» был моим личным произведением искусства и одновременно моим святилищем. Это не была тесная и загроможденная рубка старого «Орла». Просторный, залитый мягким светом оперативный центр. Вместо старых громоздких наборов оборудования, мы разместили комплекс управления, который успели собрать в единственном экземпляре. Вместо мутных иллюминаторов панорамный экран, на который выводилось изображение с десятков внешних камер, создавая эффект полного присутствия.

Рядом со мной, за своими консолями, сидел мой импровизированный штаб. Грушин, которого я назначил своим заместителем по тактической части, хмуро вглядывался в карту, его лицо было сосредоточенным, как никогда. Костя, отвечал за связь и работу беспилотников, его пальцы порхали над сенсорной панелью с невероятной скоростью. Несколько курсантов, которых я отобрал за их аналитические способности, отслеживали данные с радаров и систем РЭБ.

— Хозяин, — на подлокотнике моего кресла материализовалась Алиса в адмиральской форме, на этот раз с моноклем, который она деловито протирала крошечным платочком. — Воздушный эскорт на позициях. Две группы «Ястребов», по двенадцать машин в каждой. Первая в пяти километрах по курсу, на высоте три тысячи, вторая в арьергарде. Визуального контакта нет, идут в режиме полной маскировки и радиомолчания.

— Хорошо, — кивнул, не отрывая взгляда от центральной голографической карты, на которой мерцали значки наших кораблей и условные обозначения предполагаемых сил противника. — Состояние батальона?

— Настроение напряженное, но стабильное, — доложил Грушин. — Сержанты работают, проводят последний инструктаж.

Я кивнул, все шло по плану. Но это было затишье перед бурей, и каждый на мостике это чувствовал. От былой академической расслабленности, от этих дурацких шуточек и препирательств не осталось и следа. Здесь, на высоте в пять тысяч метров, над ледяным морем, все было по-настоящему.

— Командир, — голос Кости прозвучал немного нервно. — Пеленгую активность в эфире. Короткие, шифрованные импульсы, частота нестандартная.

Я перевел взгляд на его консоль. На экране прыгали зеленые пики сигналов.

— Алиса, анализ.

— Уже работаю, хозяин, — Алиса поправила свой воображаемый монокль. — Код довольно сложный, похож на те, которые мы перехватывали у японского флота, но модифицированный. Не похож на стандартные шифры контрабандистов или пиратов уж точно.

— Сможешь вскрыть?

— Дайте мне десять минут, — в голосе Алисы прозвучал азарт. — И чашечку виртуального кофе.

Я снова посмотрел на карту. Мы приближались к Курильской гряде. Цепочка темных, скалистых островов, торчащих из серого моря, как зубы дракона. И один из этих зубов был нашим.

— Ротам доложить о готовности через пятнадцать минут, — мой голос прозвучал спокойно и уверенно, я не мог позволить себе показать даже тень сомнения. — Проверить системы РЭБ и комплексы активной защиты. Головной «Валькирии» доложить обстановку по курсу каждые пять минут.

Я методично, пункт за пунктом, проверял каждый элемент предстоящей высадки, каждый корабль, каждый взвод. Здесь, в этой стальной коробке, летящей сквозь облака, я был богом этого маленького мира. И от моих решений зависело, станет ли этот мир для четырехсот человек раем или адом. Только вперед, в пасть дракона!

* * *

Десять минут, которые Алиса попросила на взлом, тянулись, как вечность. На мостике стояла такая тишина, что было слышно, как гудит кровь в ушах. Все взгляды были прикованы к центральной голографической карте, где наши шесть синих значков неумолимо приближались к враждебному берегу. Остров Удачи, окутанный плотным туманом, выглядел на трехмерной карте зловеще и неприступно.

— Есть! — голос Алисы прозвучал торжествующе. — Я в их сети, хозяин! Какая слабая защита! Как будто вчерашние студенты ставили.

В тот же миг карта перед моими глазами преобразилась. Поверх официальных данных, которые мы получили в Академии, начали появляться новые, зловещие символы.

— Что это? — хрипло спросил Грушин, подавшись вперед.

Карта, еще минуту назад почти пустая, теперь кишела вражескими значками. Вместо одного жалкого лагеря контрабандистов и предполагаемых расположений подразделений противника, Алиса подсветила три хорошо укрепленных опорных пункта, соединенных траншеями. Вместо пары наблюдательных постов, целую сеть, перекрывающую все подходы к острову. А на господствующих высотах, в тех самых точках, которые я определил как идеальные для огневого мешка, вспыхнули значки минометных батарей. Но это было не самое страшное.

— Алиса, возможная численность?

— Анализирую данные по развертыванию, штатное расписание подразделений, перехват переговоров… — бормотала ушастая. — Так… пехотный батальон в первой линии, рота в резерве, минометный дивизион, отдельная группа Кинетиков… Хозяин, их здесь не меньше тысячи, полк точно наберется.

— А вот это уже хреново.

— Командир, нас ведут, фиксирую облучение. Насколько я знаю, у контрабандистов не бывает такой военной техники…

Намек был более чем прозрачный.

— Свяжись со штабом учений в Академии. Канал открытый, не шифрованный, включи запись.

Костя удивленно посмотрел на меня, но тут же кивнул и начал стучать по своей консоли.

— Есть связь, командир.

Я должен был это сделать для протокола, надеясь, что мы сможем вырваться с этого острова. Эфир зашипел помехами. Пробиться через такое расстояние было непросто. Наконец, сквозь вой статики, прорвался раздраженный, заспанный голос.

— Штаб учений «Щит Империи», дежурный офицер на связи. Кто вызывает?

Я взял микрофон.

— Говорит командир сводного учебного батальона, капитан Строганов. Докладываю, в ходе ведения радиоэлектронной разведки на подходе к острову Удачи нами были вскрыты позиции и силы противника, многократно превосходящие указанные в оперативном приказе.

Я сделал паузу, давая дежурному осознать сказанное.

— На острове находится полк регулярной армии Японской империи, включая подразделения Кинетиков. Зона высадки представляет собой подготовленный огневой мешок. Попытка десантирования, согласно утвержденному плану, приведет к неминуемой гибели всего личного состава и потере техники.

Я говорил четко, излагая факты, от которых у любого нормального офицера волосы бы встали дыбом.

— На основании вышеизложенного, я, как командир, несущий полную ответственность за жизнь и здоровье вверенных мне людей, официально запрашиваю немедленной отмены десантной операции и изменения приказа. Повторяю, запрашиваю отмены операции. Прием.

В эфире повисло молчание. Было слышно, как дежурный с кем-то вполголоса переговаривается, его голос был испуганным и растерянным. Он, очевидно, не знал, что делать. А потом его оттолкнули.

— Капитан Строганов? — раздался в динамиках другой голос, полный насмешки и плохо скрываемого торжества. Я узнал его. Один из адъютантов полковника Вяземского, молодой поручик с аристократической фамилией, которую я не удосужился запомнить. — Докладываю вам, капитан, что у вас, видимо, неисправно оборудование или просто сдали нервы.

Его голос сочился ядом.

— У нас здесь, совсем другие данные. На острове, как и было сказано, находится горстка оборванцев-контрабандистов, которые разбегутся при одном виде ваших бравых курсантов. Поэтому приказываю вам прекратить сеять панику, взять себя в руки и немедленно приступать к выполнению утвержденного плана! Вы меня поняли, капитан?

Я медленно положил микрофон на стойку. Все на мостике смотрели на меня. Я обвел их взглядом, который говорил больше любых слов.

— Что ж, господа, — мой голос был спокоен, как никогда. — Как видите, наши полномочия все. Связи с командованием у нас больше нет. Помехи они такие, — я выразительно посмотрел на Костю, и тот, поняв меня без слов, кивнул, обрубая канал связи с Академией.

Я снова повернулся к карте, которая теперь выглядела как смертный приговор.

— А раз так, — я сделал паузу, и на моих губах появилась усмешка. — Начинаем десантирование. По плану «Боль».

Я нажал кнопку на своей консоли.

— Всем подразделениям — мой голос разнесся по кораблям моего небольшого флота. — заходим на цель, согласно плану.

Я повернулся к Грушину, тот посмотрел на меня вопросительно.

— Сбрасывай контейнеры…