Три часа ночи, Верфь, этот неутомимый стальной монстр, наконец, притихла. Замерли портальные краны, погасли слепящие дуги сварочных аппаратов, и лишь дежурное освещение выхватывало из темноты рёбра строящихся дирижаблей, похожие на скелеты доисторических левиафанов. Мой кабинет на вершине этого мира, тоже погрузился в тишину, нарушаемую лишь мерным гудением серверов да тихим сопением Елены у меня на руках.

Аккуратно, стараясь не разбудить, я поднял её на руки. Елена была почти невесомой, хрупкой, и в этот момент она казалась мне не гордой аристократкой, не будущей хозяйкой огромного состояния, а просто уставшей девочкой, которая сбежала из дома в поисках защиты. И я, чёрт возьми, собирался ей эту защиту обеспечить.

— Кирилл, пульс семьдесят два, дыхание ровное, фаза глубокого сна, — вывела на мой внутренний дисплей данные Алиса. Её аватарка, на этот раз в виде медсестры в накрахмаленном чепчике, сочувственно смотрела на Елену. — Эмоциональное истощение на серьезном уровне. Рекомендую полный покой в течение как минимум двенадцати часов и двойную порцию шоколадного мороженого после пробуждения.

— Принято, — мысленно кивнул хвостатой, направляясь к выходу из кабинета. — Закажи лучшее мороженое в городе. И найди, где продают самые свежие круассаны.

— Уже ищу. И, Кирилл… — в её голосе прозвучали непривычные тёплые нотки. — Ты молодец.

На выходе из административного корпуса нас уже ждал мой личный Руссо-Балт, матово-чёрный внедорожник, больше похожий на инкассаторский автомобиль, чем на средство передвижения барона. Рядом, как две тени, застыли бойцы из моей личной охраны. Без лишних слов один из них распахнул заднюю дверь, второй занял место рядом с водителем. Я осторожно уложил Елену на широкое заднее сиденье, сам сел рядом, укрыв её пледом. Дверь бесшумно захлопнулась, отсекая нас от мира верфи.

Мы тронулись. Поездка по ночному Петербургу поначалу была тихой и умиротворяющей. Город, никогда по-настоящему не засыпавший, в эти предрассветные часы казался притихшим. Фонари выхватывали из темноты мокрые от ночной измороси мостовые, фасады доходных домов, безмолвные памятники. Наша машина, сопровождаемый ещё одной такой же бронированной машиной, двигался плавно и уверенно, как крейсер в спокойных водах.

Елена даже во сне не отпускала мою руку. Она что-то бормотала, хмурилась, и я осторожно гладил её по волосам, по щеке, и она снова успокаивалась. Я смотрел на неё и думал о том, в какой же безумный мир попал. Мир, где любовь и политика, нежность и жестокость сплетены в такой тугой, неразрывный узел. Где за право просто быть с любимой женщиной приходится вести войну, в том числе и с её собственной семьёй. Хотя, когда было иначе…

На одном из широких проспектов, почти у выезда из города, идиллия была нарушена. Когда наш небольшой кортеж притормозил на перекрёстке, рядом с нами, взвизгнув тормозами, остановился ярко-красный спортивный кабриолет. За рулём сидел какой-то разряженный хлыщ в компании двух визжащих девиц. Увидев наш кортеж, он, видимо, решил позабавиться. Когда мы тронулись, он резко рванул с места, пытаясь вклиниться между моей машиной и машиной сопровождения, опасно подрезав её.

Мой водитель, ветеран Корпуса с каменным лицом и железными нервами, даже не дёрнулся. А вот машина сопровождения отреагировала мгновенно. Здоровенный монстр, весивший втрое больше этого спорткара, плавно, но неотвратимо сместился вправо, оттирая лихача к обочине. Раздался неприятный скрежет металла о металл. Кабриолет, беспомощно проскрежетав боком по броне нашего внедорожника, был вытеснен и прижат к бордюру.

Хлыщ, явно не ожидавший такого поворота, выскочил из машины, размахивая руками и выкрикивая что-то про то, знаем ли мы, кто его отец. Из машины сопровождения так же спокойно вышли два бойца. Без лишних слов один коротким ударом в челюсть отправил крикуна в нокдаун. Второй вытащил из кабриолета перепуганных девиц и вежливо, но твёрдо усадил их на скамейку. Затем они вдвоём закинули бесчувственное тело их кавалера в багажник его же собственной машины, отогнали её на обочину, чтобы не мешала проезду, и один из них, достав коммуникатор, вызвал полицию.

— На углу Невского и Литейного обнаружен брошенный автомобиль с признаками ДТП. В багажнике гражданин в состоянии сильного алкогольного опьянения. Возможно, требуется медицинская помощь. — безэмоционально доложил он в трубку.

Вся сцена заняла не больше минуты. Бойцы вернулись в машину, и мы поехали дальше, как будто ничего не произошло. Елена даже не проснулась.

— Хорошая шумоизоляция, — хмыкнула Алиса. — А мальчику будет что рассказать внукам. Если, конечно, его папа не окажется кем-то значимым.

— Проверь, — коротко приказал я.

— Уже. Прокофьев-младший. Папа член Промышленного совета, владелец нескольких текстильных мануфактур. Мальчик, судя по всему, вчера проиграл крупную сумму в казино. Решил развеяться. Что ж, кажется, развеялся.

— Перешли запись с наших регистраторов и копию отчёта о его похождениях кому следует в ИСБ. С пометкой «для сведения». Думаю, у его папы будут более серьёзные проблемы, чем поцарапанный автомобиль сына.

— Принято. Превентивный удар по репутации, одобряю.

Через час мы въехали в «Графскую Славянку». Посёлок встретил нас тишиной, ухоженными газонами и внушительными особняками, скрытыми за высокими заборами. Наш новый дом оказался в самом конце тихой улочки, упиравшейся в лес. Двухэтажный особняк в английском стиле, не слишком большой, но уютный и, что самое главное, с хорошей системой безопасности, которую Матвеев и его ребята уже успели усилить.

Я снова взял Елену на руки, поднялся на второй этаж, в главную спальню, и осторожно уложил её на огромную кровать с белоснежным бельём. Снял с неё туфли, укрыл мягким одеялом. Она что-то пробормотала во сне и повернулась на бок, подложив ладонь под щеку.

Я стоял и смотрел на неё, и всё напряжение последних дней ушли, оставив место лишь умиротворенности от этой картины. Это моя женщина, моя тихая гавань в этом безумном мире. И я не позволю никому и ничему её у меня отнять.

* * *

Генерал Александр Сергеевич Воронцов проснулся ровно в семь утра, как делал это последние сорок лет. Но в это утро привычный ритуал был нарушен. Вместо бодрости он чувствовал свинцовую усталость, а в голове стучал молоточек вчерашнего коньяка и тяжёлых мыслей. Ночь почти не принесла облегчения. Сон был тревожным, рваным, полным неприятных картин: заплаканное лицо дочери, холодные глаза будущего зятя, снисходительная улыбка Софии, которая обернулась для неё унижением.

Он сел на кровати, потёр виски. Рядом, на своей половине огромного ложа, спала Анна. Она всегда спала чутко, но сегодняшнюю ночь, видимо, тоже провела без сна, и лишь под утро усталость взяла своё. Генерал тихо поднялся, чтобы не разбудить её, накинул халат и вышел на балкон.

Утро было свежим и пахло мокрой листвой. Поместье ещё спало, тишина, обычно приносившая умиротворение, сегодня давила. Воронцов смотрел на безупречно подстриженные газоны, на вековые дубы, на дальний блеск реки, и думал о том, что этот идеальный, выстроенный поколениями его предков мир, дал трещину. И виной тому были не внешние враги, а они сами.

Александр вернулся в спальню как раз в тот момент, когда на прикроватном столике тихо зазвонил персональный коммуникатор. Тот самый, номер которого знали лишь несколько человек. Сердце генерала пропустило удар. Он посмотрел на экран, это был Строганов. Воронцов ждал этого звонка, боялся и одновременно надеялся на него. Это был тот самый момент истины, который должен был определить, перерастёт ли вчерашняя семейная ссора в полномасштабную войну, или как минимум свадьбе конец, а видеть убитую горем дочь граф точно не хотел.

— Да, — ответил генерал, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более нейтрально и спокойно, хотя внутри всё сжалось.

— Александр Сергеевич, доброе утро. Если оно, конечно, доброе, — голос Строганова на том конце был ровным, вежливым и абсолютно непроницаемым. В нём не было ни злости, ни обиды, и от этого становилось только тревожнее. А еще в голосе молодого человека чувствовалась легкая усмешка.

— Доброе, Кирилл Андреевич, — в тон ему ответил генерал. — Для кого-то, возможно, и доброе.

Наступила короткая пауза, Воронцов ждал. Он понимал, что первый ход сейчас за бароном.

— Спешу доложить, — продолжил Строганов тем же спокойным тоном, — что ваша дочь находится у меня. В целости и сохранности. Она очень устала и сейчас отдыхает.

— Я… я знаю, — выдохнул генерал, почувствовав первое облегчение. Он боялся, что после побега Елены Строганов может разорвать помолвку. — Она звонила Анне Павловне утром. Спасибо, что присмотрели за ней. Простите за этот… ночной инцидент.

— Не стоит извинений, — голос барона оставался безучастным. — Семейные дела, бывает. Я просто хотел поставить вас в известность, что в ближайшее время Елена поживет у меня. В вашем загородном доме, как я понимаю, сейчас слишком людно и шумно, а ей нужен покой.

Воронцов напрягся. «Поживет у меня», это звучало как ультиматум. Строганов забирал Елену, демонстративно отсекая её от семьи. Но возразить было нечего.

— В кабинете на верфи? — осторожно спросил генерал. — Не думаю, что это лучшее место для молодой девушки…

— Разумеется, нет, — в голосе Строганова послышалась лёгкая ирония. — Мы сняли небольшой дом за городом. Вполне уютное и безопасное место. Я сейчас сброшу вам адрес.

Через секунду коммуникатор пиликнул, и на экране высветился адрес. Воронцов посмотрел на него и едва не присвистнул. «Графская Славянка»! Самый дорогой и закрытый загородный посёлок под Петербургом, где аренда скромного коттеджа стоила как годовое жалование полковника гвардии.

— Это… весьма недешёвое место, Кирилл Андреевич, — пробормотал генерал, впечатленный размахом. — Может, вам нужна финансовая помощь? Я могу…

— Благодарю, Александр Сергеевич, но в этом нет нужды, — вежливо прервал его Строганов. — Сумма показалась мне вполне демократичной.

Генерал промолчал, окончательно сбитый с толку. Для него самого аренда дома в «Славянке» была бы ощутимым расходом, а этот мальчишка говорил об этом так, будто купил булку в булочной. Генерал в который раз осознал, что совершенно не представляет реальных финансовых возможностей своего будущего зятя.

— Хорошо, — откашлявшись, произнёс он, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Главное, чтобы Лене было комфортно. Но… что насчёт свадьбы? Кирилл Андреевич, я должен спросить прямо. Вчерашний вечер… он что-то изменил?

Это был главный вопрос. Воронцов затаил дыхание.

На том конце снова повисла пауза, на этот раз более долгая.

— Ничего не изменилось, — наконец, ответил Строганов, и генерал почувствовал, как гора свалилась с его плеч. — Свадьба состоится в назначенный день. Елена — мой выбор, и я от него не откажусь.

— Слава богу! — не сдержавшись, выдохнул Воронцов.

— Однако, — продолжил барон, и его голос снова стал жёстким и деловым, — вчерашняя… беседа навела меня на определённые мысли. Касательно наших будущих деловых отношений.

Генерал снова напрягся.

— Я понимаю ваше… недовольство, Кирилл Андреевич. И я вас уверяю, любые поползновения со стороны Ростовых, и в частности, со стороны моей супруги Софии Игоревны, будут пресечены на корню. Я лично это проконтролирую и понимаю, чем всё это могло бы закончиться, и не допущу…

— Благодарю вас за участие, Александр Сергеевич, — снова прервал его Строганов. — Но я говорил не совсем об этом. Я хотел бы предложить вам обсудить дела. И не только вам.

— Что вы имеете в виду? — не понял генерал.

— Я имею в виду, что после свадьбы хотел бы провести встречу. С вами, как с главой рода Воронцовых, и с вашим тестем, князем Ростовым, как с главой рода. У меня есть к вам обоим очень интересное и, я уверен, взаимовыгодное предложение.

Воронцов опешил. Он ожидал чего угодно: упрёков, требований, ультиматумов. Но уж точно не делового предложения, в котором фигурировали Ростовы, те самые, чья представительница вчера фактически объявила ему войну.

— Какое предложение? — осторожно спросил он.

— Давайте не будем спешить. Детали обсудим после свадьбы. В спокойной обстановке. А пока… — в голосе Строганова снова проскользнула усмешка, — пока нам всем нужно подготовиться к торжеству.

На заднем фоне Воронцов услышал тихий женский голос, очевидно, это была проснувшаяся Анна Павловна, которая что-то шептала ему в ухо.

— Да, да, конечно, — сказал он в трубку. — Анна Павловна беспокоится, что Лене понадобятся её вещи. Мы можем прислать горничную…

— В этом нет нужды, — тут же ответил Строганов. — Передайте Анне Павловне мой поклон и благодарность за заботу. Но мы как раз собираемся съездить по магазинам. Обновим гардероб, заодно проведём время вместе, это сейчас важнее. Всего доброго, Александр Сергеевич.

И, не дожидаясь ответа, он повесил трубку.

Генерал Воронцов ещё несколько секунд стоял, держа в руке молчащий коммуникатор. Он чувствовал себя игроком в шахматы, который только что получил мат в три хода, но при этом ему предложили начать новую, гораздо более сложную партию. Этот мальчишка, снова перевернул всё с ног на голову. Он не стал мстить или разрывать отношения. Вместо этого поднял ставки на немыслимую высоту, заставляя всех играть по своим правилам.

* * *

Анна Павловна с тревогой смотрела на мужа. Супруг стоял посреди спальни, опустив руку с коммуникатором, и его лицо выражало такую сложную гамму эмоций, что она не могла понять, хорошие это новости или плохие. Рядом, в дверях, застыла София. Она появилась, как только услышала звонок, и теперь, бледная, с тёмными кругами под глазами, ждала приговора.

— Ну что? Что он сказал? — не выдержала Анна. — Со свадьбой всё в силе?

— В силе, — медленно, как будто пробуя слово на вкус, произнёс генерал. Александр опустился в кресло, всё ещё переваривая разговор.

— Слава богу! — Анна Павловна прижала руки к груди. — А Леночка? Она остановилась в гостинице? Надеюсь, не в каком-нибудь клоповнике? Ты же знаешь, она так не привыкла…

— Он снял дом, — ответил Воронцов, глядя куда-то в пустоту. — Ночью. В «Графской Славянке».

Обе женщины удивлённо уставились на него.

— В «Славянке»⁈ — воскликнула Анна. — Но ведь это же… это же целое состояние! Даже для нас аренда там ощутимая трата. Откуда у него такие деньги?

— Вот и я о том же, — хмыкнул генерал. — Когда я предложил ему помощь, он ответил, что сумма показалась ему «вполне демократичной».

— Надо же… — слабо усмехнулась София, впервые за утро подав голос. — Вот тебе и сын купца второй гильдии.

— Ты даже не представляешь, насколько он не прост, дорогая, — Воронцов, наконец, перевёл на неё тяжёлый взгляд, и София снова съёжилась. — Кстати, о купцах. И о тебе.

Наступила тишина. Анна Павловна вопросительно посмотрела на мужа.

— Строганов хочет провести деловую встречу, — продолжил генерал, наблюдая за реакцией Софии. — После свадьбы.

— С тобой? — осторожно спросила та.

— Не только, — Воронцов сделал паузу, наслаждаясь моментом. — С нами. Со мной, как с главой рода Воронцовых, и с твоим оборзевшим папашей, как с главой клана Ростовых.

На лице Софии отразилось откровенное изумление, смешанное с плохо скрываемым облегчением.

— О чём пойдёт речь? Он намекнул?

— Нет, сказал лишь, что у него есть взаимовыгодное предложение. Но, судя по его тону, это будет предложение, от которого нельзя отказаться. И теперь-то ты понимаешь, София, что это будет за золотая жила? Это будет не просто совместное предприятие. Это будет его предприятие, на его условиях. А мы с твоим отцом будем в нём в лучшем случае равноправными партнёрами.

София молчала, но в её глазах, ещё недавно полных страха, снова начал загораться огонь жизни. Она проиграла битву, но война, похоже, только начиналась, и ставки в ней были несоизмеримо выше.

— Мне нужно поговорить с отцом, — наконец, произнесла она уже совсем другим, деловым тоном.

— Поговори, — кивнул Воронцов. — Даже лучше, съезди к нему, прямо сейчас. Заодно передашь ему персональное приглашение на свадьбу от меня и от барона Строганова. Думаю, после твоего рассказа он его примет с большим энтузиазмом, по крайней мере я на это надеюсь, как и на его благоразумие.

* * *

Елена проснулась от запаха кофе и свежей выпечки. Она медленно открыла глаза и несколько секунд непонимающе смотрела на незнакомый потолок с лепниной. Где она? Паника, оставшаяся с прошлого вечера, снова начала подступать к горлу, но тут она услышала спокойный, знакомый голос.

— Спокойствие, только спокойствие. Ты в безопасности.

Она резко села в кровати. Комната была залита утренним солнцем. В большом кресле у окна сидел Кирилл. Он был уже одет в строгий гражданский костюм, на коленях лежал планшет, с которым он, видимо, работал. Увидев, что она проснулась, он отложил его и улыбнулся.

— Доброе утро, соня. Как спалось?

— Кирилл? — она всё ещё не могла поверить. — Где мы?

— Здесь, — он неопределённо махнул рукой. — Пока это наш дом. Если ты не против.

Елена встала с кровати, она была в длинной шёлковой сорочке, которую, очевидно, на неё надел он, — и подошла к окну. За ним открывался умиротворяющий вид: идеально подстриженный газон, спускавшийся к небольшой речке, а за ней начинался густой сосновый лес. Ближайший соседний особняк был так далеко, что казался игрушечным.

— Какая красота… — выдохнула девушка.

— Если хочешь, я куплю этот дом, — как бы между делом бросил Кирилл, снова взяв в руки планшет.

— Купишь? — она обернулась. — Кирилл, а где мы находимся?

— Посёлок «Графская Славянка», — ответил Строганов, не отрываясь от экрана.

Елена застыла. «Графская Славянка»! В прошлом году её подруга, княжна Суслова, снимала здесь дом, вдвое меньше этого, чтобы отпраздновать свой день рождения. И потом месяц жаловалась, что аренда сожрала весь трехмесячный бюджет на наряды. А Кирилл так просто, между делом, предлагает купить этот особняк. Осознание его реального финансового положения обрушилось на неё с новой силой, заставляя почувствовать себя немного не в своей тарелке.

— Я… я пойду приведу себя в порядок, — пискнула Елена и, не дожидаясь ответа, скрылась в роскошной ванной комнате.

Оттуда она первым делом позвонила матери. Анна Павловна больше пяти минут говорила без умолку, одновременно рыдая от облегчения, распекая её за безрассудство, жалея её, себя, Кирилла и весь свет. Но в конце концов успокоилась и порадовалась, что у дочери такой ответственный и заботливый жених. Убедившись, что буря в поместье Воронцовых улеглась, Елена, наконец, смогла расслабиться.

Выйдя из ванной через сорок минут, свежая и отдохнувшая, она застала Кирилла в том же кресле.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, оторвавшись от планшета и одарив её тёплой улыбкой. — Но, боюсь, твоего вчерашнего платья будет маловато. Нужно обновить гардероб.

— Я могу позвонить маме, чтобы привезли мои вещи… — неуверенно предложила она.

— Исключено, — тут же отрезал Кирилл. — Никаких вещей из прошлого. Сегодня у нас новый день и новая жизнь. Машина ждёт внизу, едем за покупками.

Елена неверяще захлопала ресницами. А потом с радостным визгом, забыв про все свои аристократические манеры, бросилась ему на шею. Этот простой, но такой важный жест, «новая жизнь, новый гардероб», значил для неё больше, чем все его слова.

Поездка прошла без приключений. Небольшая колонна из трёх бронированных автомобилей остановилась у главного входа в «Пассаж» на Невском, самый большой и модный торговый центр столицы. Появление молодой красивой пары в сопровождении полудюжины суровых охранников в странной, без знаков различия, форме тут же привлекло всеобщее внимание.

Получив от Кирилла напутствие «ни в чём себе не отказывай», Елена окунулась в стихию беспощадного женского шопинга. Девушка порхала из одного бутика в другой, примеряя платья, шляпки, туфли, а Кирилл стоически превозмогал это испытание, молча сидя на диванчиках для посетителей и одобряя кивком каждую покупку. Вскоре за ними уже следовало трое служащих торгового центра, увешанных пакетами и коробками.

Очень скоро Елену узнали. В ГИСе, в разделе светской хроники, начали появляться первые фотографии: «Графиня Воронцова на предсвадебном шопинге!», «Счастливая невеста и её таинственный спутник!». На одной из фотографий, сделанной кем-то из посетителей, они стояли рядом, и на их пальцах отчётливо были видны одинаковые платиновые кольца. Это не оставило места для фантазии. Через полчаса весь светский Петербург уже знал, что таинственный спутник, это тот самый барон Строганов.

Комментарии под новостью были полярными. Мужчины из числа аристократов злобствовали: «Выскочка», «Деньгами сорит, нувориш». А вот женская половина была в восторге: «А барон-то, оказывается, красавчик!», «Смотрите, как он на неё смотрит!», «Вот это мужчина, позволил своей женщине скупить пол-Пассажа! Не то что мой…».

После двух часов изнурительного марафона по магазинам, счастливая и довольная Елена, прижимаясь к плечу Кирилла, предложила пообедать. Они устроились за столиком в уютном кафе на верхнем этаже. И в тот момент, когда они сделали заказ, Елена вдруг выпрямилась и бросила испепеляющий взгляд Кириллу за спину.

— Вот вы где! — раздался за его спиной звонкий, чуть насмешливый девичий голос.

Не дожидаясь приглашения, обладательница голоса грациозно опустилась за их столик, уставившись на Кирилла огромными, как два изумруда, зелёными глазами.

— Мы знакомы? — осторожно спросил Кирилл, оценивая незваную гостью. Девушка была ослепительно красива: огненно-рыжие волосы, точёная фигурка, хищная улыбка на дерзких губах.

— Ещё нет. Но мы это сейчас исправим, дорогой, — промурчала незваная гостья, не обращая внимания на кипящую от злости Елену.

— А может, ты лучше свалишь отсюда по-хорошему, пока я тебе не вломила⁈ — прорычала на неё Елена.

— Как грубо, Леночка, — усмехнулась незнакомка. — Явно сказывается общение с солдатнёй в казармах. Может, лучше представишь нас, как подобает воспитанной девушке?

Елена вскочила, готовая вцепиться в волосы нахалке, но Кирилл остановил её, положив руку на её запястье и бросив на неё успокаивающий взгляд.

— Знакомься, — буркнула Елена, садясь обратно. — Наталья Ростова. Моя очень дальняя родственница. Старшая внучка патриарха Ростовых.

— Отлично, быстро сработали — подумал Кирилл, — тяжёлая артиллерия подтянулась …

— Очень приятно, — ответил Кирилл, когда Наталья изобразила подобие книксена, и снова уселась на стул. — Кирилл Строганов. Чем обязан столь интересному знакомству?

— Я пришла застолбить место, — без обиняков заявила девушка, подавшись вперёд и демонстрируя весьма провокационное декольте.

— Место? Какое ещё место? — не понял Кирилл.

— Хочу быть первой, а ещё лучше, единственной претенденткой на место второй жены барона Строганова, — выпалила она, и её зелёные глаза азартно блеснули. — Хотя я почему-то уверена, что в баронах вам ходить осталось недолго.

— У вас вся семейка без башки⁈ — взорвалась Елена. — Ты что себе позволяешь⁈

— А ты что, решила, что будешь у него одной-единственной? — ехидно парировала Наталья.

— Нет, конечно, — на мгновение стушевалась Елена, но тут же взяла себя в руки. — Но ты точно будешь последней, кого я хотела бы видеть рядом с ним!

— Девушки, я вам не мешаю? — всё так же спокойно спросил Кирилл, отчего обе одновременно ойкнули и смущённо опустили взгляд. Он посмотрел на Наталью с лёгкой усмешкой. — Интересная у вас жизненная позиция. А ваша семья не будет против?

— Все решает дед, — махнула рукой Наталья. — А дед, после визита моей тётки Софии, теперь ваш самый большой поклонник. Он сказал, что за такого зятя можно отдать и трёх внучек, не только одну. А еще вы, Кирилл Андреевич единственный человек, из-за которого мой дед позволил безропотно на себя орать на протяжении двадцати минут, пусть это и был граф Воронцов. Дед даже коммуникатор на стол положил чтобы не оглохнуть, я таких оборотов еще ни разу не слышала, генерал оказался с выдумкой. Так что, ваше благородие, вы согласны?

— Убиться крышкой саркофага, куда я попал, — простонал про себя Кирилл, когда заметил движение у входа в кафе.

— Теперь это так называется? Нормальные деловые переговоры? — ехидно поинтересовалась Алиса, её аватарка в виде купидона с пулемётом вместо лука жевала огромное ведро попкорна.

— Ты посмотри вокруг, хозяин , — мерзко хихикнула хвостатая, выводя на его внутренний дисплей десятки сообщений с закрытых женских форумов столичной аристократии. Тема была одна: «Охота на барона». — Пока вы тут мило беседуете, к кафе стягиваются лучшие охотницы Петербурга. Рейтинговые невесты, дочери серьезных чиновников, внучки адмиралов и так далее… Кажется, твоя неженатость стала главной проблемой светского общества.

Кирилл незаметно огляделся. И правда, вокруг их столика, делая вид, что выбирают пирожные, уже кружили, как акулы, несколько стаек разодетых девиц, бросая на него откровенно оценивающие взгляды. Он потёр лицо руками и снова посмотрел на Наталью, которая ждала ответа с широкой улыбкой. Но ответить он не успел. В этот момент в кафе, решительно расталкивая посетителей, ввалились ещё три молодые дамы, одна другой краше, и целеустремлённо направились прямо к их столику.

Кирилл посмотрел на Елену, потом на Наталью, потом на приближающихся охотниц и понял, что его тихий обед закончился. Начался новый, самый непредсказуемый и, возможно, самый опасный бой в его жизни. Бой за право остаться холостяком хотя бы до собственной свадьбы.