Происходящее напоминало дурной фарс, срежиссированный каким-то безумным гением. В тот самый момент, когда я, глядя на приближающихся охотниц, мысленно готовился к обороне, из-за спин мирно обедающих посетителей, словно из-под земли, выросли две фигуры моих бойцов. Один встал чуть левее нашего столика, второй правее, отсекая любые пути подхода. Их лица не выражали ничего, кроме вежливого безразличия, но в самой позе, в том, как они стояли, чуть согнув колени, готовые к прыжку, ощущалась такая угроза, что наступательный порыв девиц мгновенно иссяк.
Дамы остановились, растерянно хлопая ресницами. Одна из них, самая смелая, дочь какого-то адмирала, если верить Алисе, попыталась было что-то сказать, но наткнулась на абсолютно пустой взгляд одного из моих парней. Это был взгляд человека, который смотрит не на дочь адмирала, а на неодушевлённый предмет, мешающий пройти. Девушка смутилась, отступила на шаг, и вся атакующая группа рассыпалась, смешавшись с толпой зевак.
Я мысленно поаплодировал Матвееву за подобранный состав охраны. Никакой грубости, никакого физического контакта. Лишь идеально выверенное позиционирование и психологическое давление.
В это время подозвал официантку. Девушка, до этого порхавшая по залу, подплыла к нашему столику с таким томным видом, будто собралась не принять заказ, а сделать непристойное предложение. Её глаза, откровенно пожиравшие меня, лишь укрепляли в мысли, что нужно срочно сваливать.
— Кирилл Андреевич, — буквально пропела девушка, и я был уверен, что моё имя и отчество она узнала из ГИС-новостей пять минут назад. — Желаете что-нибудь ещё? Может быть, десерт? Наш шеф-повар готовит восхитительный «Наполеон».
— Благодарю, но боюсь, на десерт у нас уже нет времени, — я изобразил дежурную улыбку. — Будьте любезны, пригласите ко мне управляющего вашим заведением.
Упоминание управляющего мгновенно сбило с неё весь романтический флёр. Томный взгляд сменился испуганным. Официантка что-то пролепетала и пулей унеслась в сторону служебных помещений. Через полторы минуты перед нашим столиком, нервно теребя в руках салфетку, стоял мужчина средних лет в безупречном костюме. Вид у него был такой, будто его вызвали на допрос в Третье отделение.
— Господин барон, — начал управляющий, и голос его слегка дрожал. — Чем могу помочь? Надеюсь, вам всё понравилось? Если есть какие-то нарекания…
— Успокойтесь, — прервал его поток извинений. — Всё было превосходно, кухня выше всяких похвал. У меня к вам лишь небольшая, сугубо техническая просьба.
Он с облегчением выдохнул.
— Слушаю вас!
— Как вы, наверное, заметили, — я кивнул в сторону входа, где всё ещё толпились любопытные, — наше дальнейшее пребывание здесь создаёт определённые неудобства для других посетителей. Я был бы вам крайне признателен, если бы вы помогли нам покинуть это прекрасное заведение, не привлекая излишнего внимания. Например, через служебный выход.
— Конечно! Конечно, господин барон! Сию минуту! — закивал он с таким рвением, будто я попросил организовать полёт на Луну, а не просто вывести через чёрный ход.
— И ещё одно, — добавил в конце. — Попросите, пожалуйста, администрацию торгового центра разрешить моим машинам подъехать к терминалам разгрузки в цокольном этаже. Чтобы мы могли забрать покупки и уехать, так сказать, с внутреннего двора.
Управляющий, который, очевидно, был наслышан о творящемся в торговом центре дурдоме и сам был не рад такому ажиотажу, согласился с удвоенной энергией. Он лично, как почётный караул, проводил нас троих, меня, всё ещё кипящую от злости Елену и откровенно развлекающуюся этой ситуацией Наталью, через лабиринты служебных коридоров. По дороге он по своему коммуникатору связался с дежурным администратором «Пассажа», и я услышал обрывки их разговора: «…да, барон Строганов… да, нужна полная конфиденциальность… да, я понимаю, что у вас там Армагеддон…». Судя по всему, администратор тоже был на грани нервного срыва.
Когда мы спустились на лифте в зону разгрузки, наши «Руссо-Балты» уже стояли у пандуса, а рядом суетились работники торгушки, перенося многочисленные пакеты и коробки из магазинных тележек в багажник одной из машин.
Мы сели в головную машину. Я рядом с Еленой, а Наталья, беззастенчиво втиснувшись, уселась напротив. Кортеж плавно тронулся, выезжая на подземную парковку. По дороге мы подобрали остальных бойцов моей охраны, которые до последнего сдерживали напор самых настойчивых дамочек у входа в кафе.
Наталья Ростова с нескрываемым восхищением и даже некоторым знанием дела рассматривала салон автомобиля. Мягкая кожа кремового цвета, вставки из полированного карельского ореха, матовые хромированные детали, встроенный бар…
— Недурно, барон, весьма недурно, — одобрительно протянула девушка, проводя пальцем по прохладной поверхности мини-холодильника. — Индивидуальный заказ? Судя по усиленной броне и компоновке салона, делали на одном из заводов Обуховского. Я угадала?
— Вы очень наблюдательны, Наталья… — не стал уточнять её отчество.
— Игоревна, — тут же подсказала она, хищно улыбнувшись, переходя на официальный тон. — Наталья Игоревна. Можете звать меня просто Наташа. Думаю, в будущем нам предстоит много общаться. Этот салон, кстати, отлично подойдёт для деловых переговоров. И не только…
Она стрельнула в меня своими зелёными глазищами, откровенно намекая на «не только». Елена, сидевшая рядом, издала звук, похожий на рычание разъярённой рыси.
— Послушайте, Наталья Игоревна, — решил я расставить точки над «i», пока дело не дошло до женской драки в салоне моего автомобиля. — Я ценю вашу прямоту и деловой подход. Но давайте внесём ясность. На данный момент я не обещал ничего и никому. Кроме одной-единственной дамы, — я взял руку Елены, которая тут же сжала мои пальцы. — И уж тем более я никому ничего не должен. Поэтому давайте считать наше сегодняшнее знакомство просто светским экспромтом, не более.
Наталья на мгновение нахмурилась, но тут же снова улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой.
— Как скажете, барон. Но мой дед учил меня, что в бизнесе, как и в любви, побеждает самый настойчивый. А я очень хорошая ученица.
Она явно не собиралась отступать. Впрочем, другого и не ожидал. Мы высадили Ростову у ближайшей стоянки такси, проигнорировав все попытки напроситься на чай в наш новый дом. Едва за ней закрылась дверь, Елена тут же накинулась на меня.
— Ты видел⁈ Ты видел эту наглую рыжую хрень⁈ «Застолбить место»! Да я её сейчас сама заасфальтирую!
— Успокойся, Лен, — притянул невесту к себе. — Собака лает, караван идёт. Она просто играет в свою игру, не обращай внимания.
— Не обращать внимания⁈ — Елена гневно посмотрела на меня. — Да она же тебя взглядом раздевала! И ты ещё так спокойно с ней разговаривал!
— А что, я должен был вышвырнуть её из-за стола? Это было бы некрасиво, а главное, неэффективно, — я поцеловал девушку в макушку. — Запомни, лучшая победа та, которая одержана без боя. Мы ушли, не поддавшись на провокацию, это многого стоит.
Елена ещё немного повозмущалась, но, чувствуя мою уверенность и спокойствие, постепенно успокоилась и просто прижалась ко мне, положив голову на плечо.
Кортеж, покинув шумный центр, направился в сторону загородного поместья. Нас ждала финальная примерка свадебных нарядов, и я чувствовал, что после сегодняшнего приключения это будет самым спокойным событием дня. Как же я ошибался…
Последние дни перед свадьбой слились в один сплошной, лихорадочный калейдоскоп событий, от которого у меня дёргался глаз и сводило скулы. Мне, человеку, привыкшему к чёткому распорядку дня, к логике и последовательности, пришлось окунуться в мир абсолютного, иррационального хаоса, имя которому было «предсвадебная подготовка».
Я разрывался, утром, сбежав из нашего поместья, где уже с рассвета начиналось броуновское движение бесчисленных родственников, декораторов и флористов, я мчался на верфь. Моя верфь тоже жила в бешеном ритме. После демонстрации «Грозы» и успешных испытаний новых разведывательных дронов, Адмиралтейство, подгоняемое нетерпеливым Цесаревичем, завалило меня новыми контрактами. Мы работали в три смены. Цеха гудели, как растревоженные ульи. Скрипели краны, таскающие секции будущих дирижаблей, выли турбины в испытательных боксах, в конструкторском бюро до поздней ночи горел свет. Я носился по этому стальному муравейнику, как угорелый. Мог до хрипоты, срываясь на мат, орать на начальника сборочного цеха за отклонение в сварном шве на полмиллиметра, потому что знал: эта ошибка в небе может стоить десятков жизней. А через пять минут, закрывшись в лаборатории с Марией Петровной, мы до полусмерти спорили о составе нового композитного сплава для брони, забывая про время и еду. И только поздно вечером я возвращался в «Графскую Славянку», где меня ждала Елена.
Она была моим волноломом. Единственным человеком, который мог остановить мой бешеный бег. Невеста встречала меня на пороге, брала под руку, вела в гостиную, где уже был накрыт ужин, и просто заставляла меня сесть и выдохнуть. Не спрашивала про дела на верфи или в академии, она видела моё состояние по глазам. Просто была рядом, говорила о каких-то пустяках, читала вслух, иногда мы просто молча сидели у камина. И это работало, напряжение понемногу отпускало, мир снова обретал краски. Елена буквально заставляла меня ложиться спать не позже полуночи, чтобы я, как она говорила, «на свадьбе выглядел как жених, а не как агрессивный зомби, желающий закусить гостями».
Иногда, когда мы сидели вот так, в тишине, рядом со мной материализовывалась Алиса. Они могли по-деловому обсуждать мой график или меню на ужин, а через минуту сцепиться из-за какой-нибудь мелочи.
— Леночка, ну зачем ты снова заказала эту рыбу? — ворчала Алиса, сидя на подлокотнике кресла и болтая ногами. — Ты же знаешь, он её терпеть не может!
— Ничего страшного, — парировала Елена, не отрываясь от книги. — Рыба полезна для мозга. А ему сейчас нужно много думать. И вообще, не командуй, я его будущая жена, мне лучше знать, что ему полезно.
— А я его личный ИИ-ассистент, и знаю его организм лучше, чем он сам! — не сдавалась Алиса.
Я слушал перепалку и улыбался. Это было так по-домашнему, в эти моменты я почти забывал о том, что за стенами этого дома идёт почти война.
Мои друзья и коллеги, как могли, тоже старались меня поддержать. Грушин, которого я оставил на верфи за старшего, взял на себя всю текучку, ограждая меня от мелочей. Матвеев, ставший начальником моей личной службы безопасности, превратил наш дом в неприступную крепость, но делал это тактично, не создавая ощущения осады. Даже генерал Алексеев, этот суровый «Мясник», проявил неожиданное понимание. Когда Матвеев обратился к нему с просьбой отпустить нескольких курсантов, которые теперь составляли часть моей охраны, для помощи в организации свадьбы, генерал, по рассказам, лишь хмыкнул в усы.
— Свадьба — дело государственной важности, сержант, — пробасил он, подписывая увольнительные. — Особенно когда женится мой лучший преподаватель. Но передай своему барону, что после медового месяца я с него три шкуры сдеру. За каждую пропущенную лекцию.
И вот, наконец, наступил последний вечер. Вечер перед днём, который должен был изменить всю мою жизнь. Напряжение достигло своего пика. Елена, видя моё состояние, пошла на крайние меры. После ужина она подошла ко мне со стаканом сока в одной руке и маленькой белой таблеткой в другой.
— Что это? — подозрительно спросил у нее.
— Витамины, — не моргнув глазом, ответила невеста. — Врачи прописали, для укрепления нервной системы. Пей!
— Анализ химического состава: лёгкое снотворное на травяной основе. Безвредное. Рекомендуемая доза, — тут же доложила Алиса. — Соглашайся, Кирилл, тебе действительно нужно выспаться.
Я посмотрел в решительные глаза Елены, потом на таблетку. В итоге выпил. Эффект наступил почти мгновенно. Мир поплыл, напряжение, державшее меня в тисках последние недели, начало отпускать. Елена помогла мне дойти до спальни, уложила в постель, как маленького. Последнее, что я помню, это нежный поцелуй в лоб и тихое: Спи, мой герой. Завтра у нас будет очень длинный день…
Я провалился в глубокий, чёрный сон без сновидений. А рядом, в полумраке комнаты, ещё долго сидели две девушки. Одна, живая и тёплая, держала меня за руку, а другая, сотканная из света, сидела на краю кровати, положив свою призрачную голову ей на плечо. Они молча смотрели на меня, охраняя мой покой.
Утро началось с ощущения тотальной дезориентации. Я открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где я и что происходит. В голове была абсолютная, блаженная пустота. Ни мыслей о верфи, ни планов лекций, ни списков гостей. Только тишина и покой. Снотворное Елены оказалось на удивление эффективным.
Но идиллия длилась недолго. Дверь в спальню распахнулась, и в комнату ураганом ворвалась моя «группа поддержки»: Грушин, Матвеев и ещё несколько парней из числа бывших курсантов, которых я перетянул к себе на верфь.
— Подъём, ваше благородие! — зычно скомандовал Грушин, сдёргивая с меня одеяло. — Невеста ждёт!
Я сел на кровати, пытаясь проморгаться. Выглядел, судя по отражению в зеркале, неважно. Но чувствовал себя на удивление отдохнувшим.
— Дайте человеку хоть кофе выпить, ироды, — проворчал, направляясь в ванную.
Через полчаса я уже сидел в гостиной, а вокруг меня творился настоящий балаган. Парни, решив, что моя нервозность требует немедленного вмешательства, принялись меня «успокаивать». Метод они выбрали своеобразный. Каждый начал вспоминать самые провальные свадьбы, на которых кому-то доводилось бывать.
— А я вот помню, у нас в деревне Ванька-тракторист женился, — начал Матвеев, разливая по стаканам что-то подозрительно пахнущее. — Так они с тестем так наклюкались ещё до церемонии, что перепутали невесту с её младшей сестрой. Скандал был! Дрались потом три деревни на две.
— Это что! — подхватил Грушин. — У меня двоюродный брат, когда женился, у них голубь, которого они выпускали, нагадил прямо на фату невесте. Она в слёзы, свадьба под угрозой срыва. Еле отмыли потом.
Череда этих баек, одна другой оптимистичнее, возымела обратный эффект. Моё утреннее спокойствие улетучивалось на глазах. Я сидел с каменным лицом и думал о том, сколько ещё потенциальных катастроф может произойти сегодня. Голубь на фате казался мне теперь самой безобидной из них. Я представил, как одна из охотниц врывается в церковь с криком «Я беременна!», или как князь Ростов в разгар торжества объявляет мне войну.
— Всё, мужики, завязывайте, — не выдержал в итоге. — А то я сейчас передумаю и сбегу в монастырь. Женский! Сторожем!
В этот самый момент в холле раздался шум, и дворецкий, откуда у нас дворецкий, доложил о прибытии моего отца. Я с облегчением выдохнул, это был единственный человек, который мог прекратить этот балаган, хотя бы на время. Я лично пошёл его встречать.
Отец, Андрей Ильич Строганов, выглядел внушительно. На нём был новенький, с иголочки, парадный мундир унтер-офицера военно-морского флота, который я заказал для него у лучших портных. Мундир сидел на его могучей фигуре как влитой, а начищенные до блеска награды за былые заслуги внушали уважение. Он сгрёб меня в свои медвежьи объятия так, что у меня хрустнули кости.
— Ну, здравствуй, сын! Барон! — он отстранился и с гордостью оглядел меня. — Смотрю, волнуешься?
— Есть немного, батя, — честно признался.
— Это правильно, — он хлопнул меня по плечу своей огромной ручищей. — Не боись, Кирилл, бояться будешь позже, когда жить будете вместе. Когда она тебе скажет: «Милый, а давай переставим вот этот шкаф». А шкаф весит полтонны и сделан из цельного дуба. Вот тогда и начнётся настоящая жизнь.
Я невольно рассмеялся. Его простая, мужицкая шутка сняла напряжение лучше любого коньяка.
— Спасибо, батя. Успокоил так успокоил.
Мы вернулись в гостиную, и его появление мгновенно изменило атмосферу. Мои разбушевавшиеся друзья при виде сурового унтер-офицера, который к тому же был отцом их шефа, притихли и стали вести себя гораздо приличнее.
Следующие два часа прошли в лихорадочных сборах. Из женской половины дома, где готовилась Елена, доносились совершенно противоречивые звуки. То взрывы весёлого смеха, то чьи-то отчаянные рыдания, то строгие команды графини Анны Павловны. Судя по всему, там шла своя собственная битва, не менее напряжённая, чем у нас. Учитывая, что в группу поддержки невесты, помимо её двух матерей, входили ещё с десяток подруг и тётушек, я надеялся, что к моменту выхода Елена останется в живых.
И вот, наконец, назначенный час настал. Дворецкий торжественно распахнул двустворчатые двери, ведущие из женской половины в главный холл, где мы все замерли в ожидании.
В наступившей тишине раздался звон разбитого стекла. Один из моих парней, тот самый, что рассказывал про голубя, от избытка чувств выронил стакан и теперь, заскулив от боли, прыгал на одной ноге, держась за ушибленные пальцы ноги. Но на него никто не обратил внимания. Все взгляды были прикованы к дверному проёму.
Я не разбирался в фасонах свадебных платьев, но то, что было на Елене, казалось мне произведением искусства. Не пышное «пирожное», а элегантное, струящееся платье из какого-то невероятного материала, который мерцал и переливался в свете люстр, как снег на солнце. Оно облегало точёную фигурку, подчёркивая каждый изгиб. Длинная в пол, фата из тончайшего кружева была закреплена в её волосах небольшой диадемой, сверкавшей бриллиантами.
Елена была ослепительно красива. Счастливая, немного испуганная, с лёгким румянцем на щеках и огромными, сияющими глазами. Она медленно, как во сне, шагнула вперёд, ведомая под руку своим отцом, генералом Воронцовым, который выглядел таким гордым, будто только что выиграл генеральное сражение лично у Наполеона.
Я двинулся ей навстречу, не чувствуя под собой ног. Весь мир сузился до одной точки, до её глаз. Я подошёл вплотную. Генерал с улыбкой передал мне её руку.
— Скажи, что всё в порядке, — в панике прошептала Елена так тихо, что услышал только я. Её пальцы дрожали. — Скажи, что я не похожа на клячу в попоне. Маменька София выбирала фасон, я боялась…
Я посмотрел ей в глаза и, наклонившись к самому ушку, ответил:
— Ты великолепна, дорогая!
Слава богам, сама церемония венчания, проходившая в домовой церкви поместья Воронцовых, прошла без эксцессов. По крайней мере, без тех, которых я подсознательно ожидал. Ни одна из жаждущих моего внимания девиц не вскочила с криком «Я возражаю!», никто не попытался сорвать торжество. Видимо, на подобных мероприятиях существовал свой негласный кодекс чести, нарушать который было чревато полным остракизмом. Или, что более вероятно, мои бойцы вместе с гвардией Воронцовых, расставленные по периметру и в толпе гостей под видом слуг, работали настолько эффективно, что пресекали любые попытки дебоша ещё на стадии замысла.
Но я не мог расслабиться до самого конца. До того момента, как священник произнёс заветное «Объявляю вас мужем и женой», до того, как мы обменялись кольцами и я, наконец, смог поцеловать свою, теперь уже законную, супругу. Только тогда позволил себе немного выдохнуть. Первая фаза операции под кодовым названием «Свадьба» была успешно завершена. Начиналась вторая, не менее опасная — банкет.
Банкетный зал, развёрнутый в огромном шатре на территории парка, поражал воображение. Сотни гостей, море цветов, хрусталь, серебро, оркестр, играющий что-то ненавязчивое. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Весь этот аристократический пафос был мне чужд. Но роль нужно было играть до конца.
Вторым моим опасением был отец. Я боялся, что он, простой купец, будет чувствовать себя здесь чужим, и это доставит ему дискомфорт. Но мои страхи оказались напрасными. Батя, в своём новеньком мундире, выглядел не хуже любого генерала. И, что самое главное, он очень быстро нашёл общий язык с «военным крылом» рода Воронцовых. Уже через десять минут после начала банкета я увидел его в компании нескольких седовласых ветеранов, таких же простых и прямых вояк, как и он сам. Они азартно обсуждали что-то, связанное с тактикой морского боя, периодически чокаясь стаканами с коньяком, и выглядели абсолютно счастливыми. Кажется, мой отец нашёл здесь свою компанию, это было ещё одним облегчением.
Третьей головной болью была, конечно же, Наталья Ростова. Это рыжее чудовище в изумрудном платье, подчёркивающем её идеальную фигуру и глаза, умудрялась быть повсюду. Где бы я ни находился, она, как бы случайно, оказывалась неподалёку. Девушка не лезла напролом, не пыталась флиртовать в открытую, как в торговом центре. Нет, она была гораздо умнее, просто была в поле зрения, участвовала в разговорах, демонстрируя острый ум, прекрасное образование и глубокое знание политической и экономической обстановки. И я, наблюдая за ней краем глаза, вынужден был признать: девка была не просто красивой, но и чертовски умной и опасной. Она играла вдолгую, и это внушало определённое уважение, смешанное с тревогой за свою пятую точку.
Пара не в меру ретивых барышень, не обладавших её умом, всё же попытались устроить небольшую провокацию, подойдя ко мне со слишком откровенными поздравлениями. Но их тут же, как два эсминца, взяли в клещи обе мои тёщи. Что именно они им сказали, я не слышал, но судя по тому, как девицы побледнели и пулей вылетели из шатра, аргументы были весомыми.
Всё шло своим чередом. Я принимал поздравления, пожимал руки, улыбался, говорил какие-то дежурные фразы. Елена, сияющая и счастливая, не отходила от меня ни на шаг, крепко держа под руку, словно боясь, что меня могут украсть. Я даже позволил себе немного расслабиться и выпить бокал шампанского. Мир казался почти идеальным.
И в этот самый момент я почувствовал, как изменилась атмосфера. Разговоры стали тише, музыка, кажется, тоже. Я поднял глаза и увидел новых участников банкета.
Они шли к нам через весь зал, и толпа гостей расступалась перед ними, как воды Красного моря. Впереди, ссутулив плечи и опираясь на массивную трость, шёл старик с окладистой седой бородой и пронзительными, выцветшими глазами. В нём не было генеральской выправки Воронцова, но от него исходила такая мощь и древняя сила, что становилось не по себе. Это был князь Игорь Романович Ростов, патриарх рода, далеко не последний дворянин в Империи.
За ним, как верный оруженосец, следовал его старший сын, отец Натальи, высокий и холёный аристократ с брезгливым выражением на лице. А замыкал эту процессию мой тесть, генерал Воронцов, рядом с которым шли обе его супруги.
Они двигались медленно, но неотвратимо, как ледокол, проламывающий паковый лёд. И я понял, что вежливые смотрины закончились, начинался серьёзный разговор. Князь поймал меня в прицел своих глаз и не отпускал.
Елена рядом со мной напряглась. Она тоже почувствовала конкретную угрозу. Её пальцы сжали мой локоть. Супруга была готова, как тигрица, защищать меня от всех невзгод этого дикого, страшного мира аристократов.
Я коротко кивнул своим парням, которые скромно стояли неподалёку, смешавшись с гостями. Грушин всё понял без слов. Он и остальные парни быстро и незаметно растворились в толпе, уводя за собой всех, кто мог стать ненужным свидетелем. Они расчищали поле боя для поединка с тяжеловесами.
Сделал глубокий вдох, мысленно проверяя все системы.
— Алиса, полный анализ. Запись, идентификация, сканирование.
— Принято…
— Вот какой ты, значит, барон Строганов, — голос старика Ростова был тихим, скрипучим, как несмазанная дверь, но в нём чувствовалась такая глубина и власть, что все остальные звуки в зале померкли. Он остановился в паре шагов от нас, окинув меня с ног до головы своим пронзительным взглядом. — Говорят, нрав у тебя крутой. И ум не по годам, и не по статусу.
Я молча выдержал его взгляд, ощущая себя под прицелом крупнокалиберного орудия. Рядом, как натянутая струна, застыла Елена. Её рука на моём локте дрожала, но она не отступала.
— До вас мне далеко, ваше сиятельство, — ответил в тон, слегка склонив голову в вежливом поклоне. Это был мир, где ритуалы имели значение. Елена повторила мой жест, но её взгляд, брошенный на князя, был откровенно вызывающим.
— М-да, гонору в тебе, Елена, не меньше, чем в муже, — усмехнулся Ростов, пряча улыбку в своей бороде. Он повернулся к Воронцову, который стоял чуть позади с каменным лицом. — А твоя-то дочь ему под стать, такая же неугомонная. Теперь вижу, зря Софка моя нахрапом полезла. Не тот калибр…
София Игоревна, стоявшая рядом с мужем, лишь потупила взгляд.
Сын князя, отец Натальи, смотрел на меня с нескрываемым презрением. Типичный аристократ, для которого я был просто выскочкой, грязь под ногтями. Я ответил ему полным безразличием. Этот обмен взглядами не ускользнул от старого князя. Он снова хмыкнул, а затем взгляд старика скользнул за наши спины, где в некотором отдалении, как группа поддержки, маячили его внучки, и среди них, конечно же, сияла огненной гривой Наталья.
Я всё понял, старый лис пришёл не просто познакомиться, пришёл на торг. И товаром на этом торге были его собственные внучки. Он был готов отдать любую из них, чтобы получить доступ к моим технологиям. Быстро, эффективно и по-семейному. Фу, бл…
Елена тоже просчитала этот вариант без проблем. Она возмущённо засопела, готовая высказать всё, что думает об этом сватовстве. Я почувствовал напряжение и мягко сжал руку, давая понять, что все под контролем. Она подчинилась, но выпрямилась ещё сильнее, и взгляд, брошенный на Ростовых, стал ещё более ледяным. Старый князь удовлетворённо кивнул. Он снова проверял меня, мою реакцию и выдержку, способность контролировать ситуацию и даже свою собственную жену. И, кажется, результат его устроил.
— Ладно, —голос князя снова стал по-отечески добродушным, — не будем мешать молодым праздновать. Как ты сам и сказал моему зятю, Кирилл Андреевич, все дела потом. После свадьбы. А пока… — он развёл руками, — от лица всего нашего большого и беспокойного рода Ростовых, поздравляю! Горько!
Последнее слово он рявкнул так, что его подхватили все окружающие гости. Зал взорвался криками «Горько!».
Я посмотрел на Елену, супруга прильнула ко мне с видом победительницы, откровенно засосав меня под завистливые взгляды пока еще не окольцованных барышень. Вся верхушка двух могущественных кланов, удовлетворенно кивнув, отступила к столам с закусками.
Напряжение спало, я выдохнул, но ненадолго. Проходя мимо, Наталья, эта рыжая бестия, умудрилась послать мне воздушный поцелуй и подмигнуть.
— Стерва, — прошипела Елена.
— Не без этого, — кивнул в ответ. — Но одного у неё не отнять. Она точно знает, чего хочет. И идёт к своей цели, как танк.
— Ты ещё и защищаешь её⁈ — в голосе жены прозвучал откровенный рык.
Я понял, что ещё немного, и мирный банкет превратится в поле для семейных разборок. Нужно было срочно менять диспозицию.
— Как вы смотрите на то, Елена Александровна, чтобы потанцевать со своим законным мужем? — я галантно, насколько мог, протянул ей руку.
Её гнев мгновенно сменился радостным удивлением.
— Отличная мысль, Кирилл Андреевич! — оживилась супруга, вкладывая свою ладонь в мою. — Но у меня условие. Минимум пять танцев только со мной. И только потом ты пойдёшь по рукам.
— Звучит, будто я пойду на панель. Договорились, — я улыбнулся и, крепко держа Елену за руку, повёл в центр зала, где уже кружились пары.
Оркестр заиграл какой-то медленный, красивый вальс и мы закружились в танце. Я не был великим танцором, но уроки, которые я брал перед балом у Алисы в академии, не прошли даром. Вёл уверенно, и Елена, лёгкая, как пушинка, следовала за каждым моим движением. Она смотрела на меня своими сияющими глазами, и в этот момент я снова забыл обо всём.
Но даже танцуя, я краем глаза видел, как за нами наблюдают. Старый князь Ростов, стоявший у стола с бокалом в руке, не сводил с нас своих выцветших глаз. Он всё ещё пытался меня просчитать. И я знал, что этот танец — не просто танец. Это ещё один раунд нашей безмолвной дуэли. Демонстрация уверенности, контроля и того, что эта женщина только моя. И делиться ею, как и своими секретами, я ни с кем не собираюсь.
Князь Игорь Романович Ростов стоял чуть в стороне от общего веселья, у массивного стола, прогибавшегося под тяжестью яств, и медленно потягивал из серебряного бокала клюквенный морс. Коньяк он не пил уже лет двадцать, с тех пор как врачи пригрозили ему скорой смертью. Но трезвость ума лишь обостряла восприятие. Он смотрел, как в центре зала, в вихре вальса, кружится его внучатая племянница.
Старик пытался сложить пазл. Все донесения, все слухи, всё, что он узнал об этом Строганове, не вязалось с тем, что князь видел. Сын купца, офицер Корпуса, инженер… Но в глазах этого парня не было ни подобострастия, ни страха. Лишь спокойная уверенность, знающего свою силу и предел возможностей. И то, как он держался сейчас, в центре этого змеиного клубка, именуемого высшим светом, как вёл в танце дочь одного из влиятельных людей Империи, говорило о многом. Он уже не был здесь чужим, став хозяином положения.
Рядом, на мягком диване, сидела внучка Наталья. Она не ела, не пила, просто пожирала глазами танцующую пару. На лице Натальи, обычно дерзком и насмешливом, застыло незнакомое выражение, смесь восхищения и явную влюблённость. Это было удивительно! Наташа, его любимица, самая умная и самая циничная из всех его внучек, которая вертела столичными женихами, как хотела, кажется, впервые в жизни встретила того, кто был ей не по зубам.
— Что, старый, не вышло нахрапом? — рядом с князем на диван тяжело опустилась грузная фигура генерала Воронцова. Судя по его раскрасневшемуся лицу и слегка заплетающемуся языку, в него влили уже не меньше бутылки дорогого коньяка.
— Не понимаю, о чём ты, Саша, — пожал плечами Ростов, не отрывая взгляда от танцующих.
— Не понима-а-ает он, — передразнил Воронцов, плеснув себе в бокал ещё коньяка. — Всё ты понимаешь, старый лис. Он всех нас уделал! И тебя, и меня. Пора нам на покой, старик. Пришло новое время и новые волки.
Ростов промолчал, князь бросил быстрый, брезгливый взгляд на своего сына, который в компании таких же холёных аристократов что-то лениво обсуждал, попивая шампанское. Слабак… Красивый, образованный, но абсолютно безвольный, точно не боец. Он не удержит империю, которую старый князь строил всю свою жизнь, подняв род из руин аристократических войн. А потом снова посмотрел на Строганова.
— Я не смог его прочитать, — наконец, тихо признался Ростов, обращаясь скорее к себе, чем к пьяному Воронцову, что использовал родовой дар. — Я смотрел на него, а видел пустоту. Идеально отполированное зеркало. Парень не показал ничего. Ни страха, ни злости, ни жадности, вообще ничего!
— Значит, хорош, — с удовлетворением и гордостью икнул Воронцов. — Значит, я не ошибся в нём. И Ленка моя не ошиблась.
— Это было не знакомство, — продолжил размышлять вслух Ростов. — Знаешь, это было… как в степи. Встретились два волка из разных стай. Обнюхали друг друга, оскалили клыки, не вступая в драку. И разошлись. Каждый остался при своём, оценивая противника. Он не уступил ни на йоту.
— Кто бы сомневался, — пробормотал Воронцов, отхлебывая из бокала. — Я тебе, старому хрычу, говорил, не лезь. Но ты же у нас самый умный.
— Да, парень далеко пойдёт, — кивнул князь, пропустив выпад мимо ушей. — Очень далеко, если не сломается. И если… если мы сможем с ним договориться, — старик сделал паузу, — то пойдёт ещё дальше. И быстрее. И потащит наверх за собой всех нас. И Воронцовых, и Ростовых.
Князь посмотрел на свою внучку Наталью, которая всё так же, не отрываясь, смотрела на Строганова.
— А может, и не зря Софка нахрапом полезла, — задумчиво произнёс Ростов. — Может, именно так с ним и надо. С такими, как он, нельзя играть в дипломатию. Им нужно либо объявлять войну, либо становиться частью его стаи, третьего не дано. И кажется, моя внучка это поняла лучше всех нас.
Генерал Воронцов на это лишь что-то нечленораздельно промычал и, приложившись к бокалу, кажется, задремал прямо на диване. А старый князь Ростов продолжал смотреть на танцующую пару, и в его выцветших глазах впервые за долгие годы появился неподдельный интерес.