Генерал Александр Сергеевич Воронцов, патриарх одного из самых могущественных родов Империи, не мог уснуть. В свои шестьдесят с лишним лет, пройдя четыре войны и бесчисленное количество дворцовых интриг, он привык спать чутко, как хищник на привале, но сегодняшний вечер выбил его из колеи. Который день поместье гудело, готовясь к свадьбе, которая должна была стать триумфом его рода, апофеозом его дальновидной стратегии. Но сейчас, в гулкой тишине ночи, он чувствовал не триумф, а подступающую тревогу.

Разговор в гостиной, который должен был стать формальным знакомством, превратился в поединок, в котором его будущий зять, этот странный и пугающе эффективный мальчишка Строганов, не просто отбил все атаки, но и нанес ответный удар, заставив замолчать даже Софию. А потом Елена… Ее ультиматум, брошенный с отчаянной решимостью, до сих пор звучал у него в ушах. «Хоть одна попытка, и я больше не появлюсь в этом доме». И генерал знал, дочь не шутила. Она унаследовала его характер, и если принимала решение, то шла до конца. Черта, которая в мужчине считалась достоинством, а в женщине ее круга источником бесконечных проблем. Тяжело вздохнув, Воронцов накинул халат и вышел из спальни. Ему нужен был коньяк, много коньяка.

Малая гостиная тонула в полумраке. Шторы были плотно задернуты, и лишь отблески огня в массивном камине лениво плясали на книжных корешках и позолоте рам. У огня, в глубоком вольтеровском кресле, он увидел темный силуэт.

— Не спится, Саша? — раздался тихий, чуть насмешливый голос Софии.

Она сидела, откинувшись на спинку так, что супруги лицо оставалось в тени. В руке графиня держала тяжелый хрустальный стакан, в котором плескалась янтарная жидкость. Генерал подошел ближе и нахмурился. Рука, державшая стакан, мелко, почти незаметно дрожала. За все годы их совместной жизни, а София была его женой уже больше двадцати лет, он видел такое лишь однажды, когда пришло ложное известие о гибели Алексея.

— Тебе, я смотрю, тоже, — он подошел к бару, плеснул себе коньяка и сел в соседнее кресло. Пламя камина выхватило лицо женщины из тени. Она была бледна, а в глазах, обычно полных уверенности и легкой снисходительности, застыло странное выражение, смесь растерянности и страха. Это насторожило Воронцова еще больше.

— Кого ты привел в наш дом, Саша? — наконец, произнесла София, не отрывая взгляда от огня. Голос ее был глухим.

— Я? — удивился генерал. — Кажется, это Лена его привела, я лишь одобрил выбор. А вот где ты пропадала все эти три дня, пока шли последние приготовления, это вопрос куда более интересный.

София молчала.

— Хотя я и так знаю, — вздохнул Воронцов, делая большой глоток. Коньяк обжег горло. — Готовилась к свиданию со Строгановым. Решила, что раз уж он не идет к горе, гора сама к нему придет. И, судя по твоему виду, свидание прошло… эффектно. Ты нарушила мой прямой запрет, дорогая. В который уже раз? Но в этот все иначе. Ты создала проблему, очень большую проблему.

— Мне звонил отец, — наконец, тихо ответила София. — У меня не было выбора. Ты не понимаешь, что его разработки значат для нашего дела, для дела Ростовых.

— К черту Ростовых! — Воронцов ударил кулаком по подлокотнику кресла. Стакан в руке подпрыгнул. — У меня был с твоим отцом, этим старым мудаком, конкретный договор! И с тобой, кстати, тоже! Вы не лезете в дела Воронцовых! Но ты снова поставила амбиции своей семьи и свои личные выше нашего общего дома! Выше счастья моей дочери!

— Ростовы серьезно пострадают, если этот мальчишка будет единолично владеть патентами на свои изыскания! — упрямо, но уже без прежней уверенности, произнесла София. — Я не могу этого допустить, я…

Стакан в руке генерала с треском лопнул. Осколки хрусталя впились в ладонь, по пальцам потекла кровь, капая на дорогой персидский ковер. Но Воронцов, казалось, не заметил боли. Медленно повернул голову к жене, и в его глазах полыхала ярость.

— Я многое тебе прощал, София. Твои интриги, твою вечную игру на два фронта, — голос генерала был тихим и оттого еще более страшным. — Но сейчас ты перешла черту. Запомни раз и навсегда. Если Ростовы, или ты лично, попробуете сломать барона Строганова, я буду молча сидеть в этом кресле, пить коньяк и смотреть, как он будет потрошить вас одного за другим. А ты будешь безропотно стоять рядом и наблюдать. Я понятно выражаюсь?

София смотрела на него, ее лицо стало еще бледнее. Графиня поняла, что это не угроза, а вполне конкретный приговор.

— А теперь, — продолжил генерал, доставая платок и небрежно заматывая порезанную руку, — я хочу знать, что конкретно ты успела натворить за эти три дня. В мельчайших деталях.

Но София не успела ответить. В двери гостиной настойчиво, почти требовательно постучали.

— Открыто! — рявкнул Воронцов.

В комнату быстрым, почти строевым шагом вошел полковник Ржевский, бессменный командующий личной гвардией рода Воронцовых. Его лицо было мрачнее тучи. А за ним, что удивило и встревожило генерала еще больше, вошла первая жена, Анна Павловна. Ее спокойное, обычно невозмутимое лицо сейчас выражало крайнюю обеспокоенность.

— Говори, — бросил Воронцов, чувствуя, как узел тревоги в груди сжимается еще туже.

— Ваше сиятельство, — Ржевский вытянулся по струнке. — Нам только что вернули гвардейцев.

— Каких еще гвардейцев? — недоуменно спросил генерал. — Мы разве посылали кого-то на операцию? — он осекся и медленно перевел взгляд на Софию. Та сидела, вжавшись в кресло, и продолжала смотреть на огонь.

— Потери? — сухо спросил Воронцов у Ржевского.

— Никак нет, ваше сиятельство. Живы, здоровы, даже не сильно помяли. Вернули вместе со всем снаряжением и оружием. И с устным посланием.

— Каким еще посланием?

Ржевский сглотнул.

— Просили передать, цитирую дословно: «Барон Строганов благодарит графиню Ростову за оказанное внимание и надеется, что впредь для охраны ее сиятельства будут привлекаться сотрудники ее собственного ведомства». Конец цитаты.

Воронцов закрыл глаза и медленно выдохнул. Мальчишка не просто переиграл Софию, а конкретно так унизил. Вернул штурмовую группу, как провинившихся школьников, с запиской для родителей.

— С каких это пор, полковник, я не в курсе передвижений моей личной гвардии⁈ — прорычал граф, буравя Ржевского взглядом.

— Но София Игоревна приказала… — начал было тот, но тут же замолчал, наткнувшись на яростный взгляд патриарха.

— Все приказы на силовые акции проходят только через меня! Это ясно⁈ Точка!

— Так точно, ваше сиятельство!

— Что случилось, Анна? — повернулся он к первой жене. Ее присутствие здесь означало, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Елена покинула поместье, Саша, — тихо ответила Анна Павловна. Ее спокойствие всегда действовало на генерала отрезвляюще. — Около получаса назад. В окно заметила машины, на которых привезли гвардейцев. Похоже, среди охраны у ворот были люди с верфи Строганова. Она просто собрала вещи, вызвала такси и уехала.

Бокал с недопитым коньяком, который Воронцов снова взял в руку, полетел в камин. Раздался треск лопнувшего хрусталя и шипение.

— Доигралась! — прошипел уже граф, глядя на окаменевшую Софию. Затем снова посмотрел на Анну. — Что будем делать?

— А что мы можем сделать? — спокойно ответила та. — Уже поздно что-то делать, Саша. Уже все сделали, и даже больше. Куда она уехала, и так понятно. Вопрос в другом, что теперь будет…

Генерал не дослушал, он уже все решил. Нужно было срочно гасить пожар, пока от него не сгорел весь дом. Достал из кармана халата личный коммуникатор правительственного образца. Быстро нашел в списке нужный контакт, обозначенный всего одним словом: «Ростов».

— Ты хочешь позвонить Строганову? — с надеждой спросила Анна.

— В этом нет смысла, — мотнул головой Воронцов, нажимая кнопку вызова. — С ним будет говорить Лена. А я поговорю с тем, кто дергает за ниточки.

На том конце ответили почти сразу.

— Ты совсем берега попутал, старый хрыч⁈ — не утруждая себя приветствиями, взревел в трубку генерал Александр Воронцов. — Какого черта твоя дочь творит в моем доме⁈

Похоже, эта ночь для многих перестала быть томной.

* * *

Несколько часов назад…

Я вошел в свой кабинет на верхнем этаже административного корпуса верфи. За панорамным, в три четверти стены, бронированным стеклом расстилался ночной пейзаж, который завораживал меня больше, чем любые картины в Эрмитаже. Огромные, подсвеченные прожекторами стапели, на которых, словно спящие киты, покоились скелеты будущих дирижаблей. Лес строительных кранов, похожий на стальных жирафов. Искры сварки, то и дело вспыхивающие в разных концах верфи, напоминали далекие звезды. Это был мой мир. Мир, который я создал с нуля, и в котором чувствовал себя абсолютным хозяином.

Расслабленно подошел к небольшому бару, встроенному в стену, но рука потянулась не к ряду бутылок с дорогим алкоголем, а к графину с холодной минеральной водой.

— Вам больше нравится виски, София Игоревна? Японский, односолодовый, лед и дольку лимона, если не ошибаюсь? На мой вкус, гадость редкостная.

Произнес это, не поворачиваясь, глядя на огни верфи. Я знал, что она здесь, наша система обнаружения работала как часы. За спиной раздался тихий скрип дорогой кожи. Мое рабочее кресло, огромное, обитое дорогой кожей, медленно развернулось. В нем, закинув ногу на ногу и лениво покачивая в руке стакан, сидела графиня Ростова. Даже здесь, в моем логове, она умудрилась создать атмосферу своего светского салона.

— Вы не удивлены, барон, — в голосе слышалась легкая хрипотца, но ни капли смущения. — Либо вы прекрасный актер.

— Ваши топтуны работают крайне топорно, ваше сиятельство, — я, наконец, повернулся к ней, прислонившись к бару. — Все три дня, что они пытались за мной «незаметно» ходить, за ними, в свою очередь, ходили мои люди. Я знаю, во сколько они завтракают, какой кофе предпочитают и что у двоих из них больные зубы.

На ее лице мелькнула тень удивления, но она тут же ее скрыла за привычной маской снисходительной усмешки.

— Даже так? Надо же… А я-то думала, у новоявленного барона еще не было времени обзавестись такими профессионалами.

— Да какие они профессионалы, — я махнул рукой. — Так, почти дилетанты. Бывшие полицейские ищейки, которых перекупил по случаю. Но даже таких хватило, чтобы без проблем вести ваших орлов. Я, кстати, пробил всех пятерых, служат в личной охране рода Ростовых. Так что… прохладная у вас тема, графиня. Рекомендую заменить на более компетентных специалистов. Или хотя бы научить их не ужинать в одном и том же ресторане три дня подряд.

— Вы не боитесь говорить мне такие вещи? Здесь, наедине? — в ее голосе прорезался холод.

— А чего мне бояться? — я широко, почти по-мальчишески улыбнулся. — Раз уж наше общение идет в таком неофициальном ключе, я могу с уверенностью предположить, что мой будущий тесть, генерал Воронцов, не в курсе нашего с вами вечернего рандеву. И уж тем более он не в курсе, что для этого визита вы, не спросив разрешения, «одолжили» полтора десятка бойцов из его личной гвардии для прикрытия.

Маска треснула, на долю секунды на ее лице отразилось откровенное изумление. Она не могла понять, откуда я это знаю.

— Не утруждайтесь, — поднял руку, останавливая ее готовый сорваться с губ вопрос. — Давайте я вам лучше кое-что покажу.

Я щелкнул пальцами, один из огромных экранов на стене, до этого показывавший графики загруженности цехов, сменил картинку. На нем появилось изображение с одной из моих скрытых камер наблюдения, установленных по периметру верфи. Качество было безупречным.

На экране было видно, как группа из полутора десятков бойцов в тяжелой броне с гербами Воронцовых на плече, используя пылевую маскировку, быстро и профессионально выдвигается к стене периметра. Затем один из них, Кинетик, приложив руки к бетону, буквально вырезает в стене аккуратный проем. А через несколько мгновений в этот проем, грациозно, как кошка, входит сама графиня и, озираясь по сторонам, начинает петлять между контейнерами, как ей казалось, скрываясь от камер.

София молча смотрела на экран. Я видел, как напряженно работает ее сознание, как пытается быстро перестроить стратегию, найти новый план. Она поняла, что с самого начала была не охотницей, а дичью, которую просто заманили в ловушку.

— Молодой человек, — наконец, произнесла она, и в ее голосе уже не было ни капли насмешки, только холодная деловитость. — Вы смогли меня удивить. Признаю.

— Хозяин, ее пульс сто двадцать, уровень кортизола в крови зашкаливает, — сообщила Алиса, ее чиби-аватарка грызла попкорн. — Она в ярости, но пытается это скрыть. Сейчас будет что-то интересное.

Я снова щелкнул пальцами. Дверь кабинета бесшумно открылась, и в проеме, как три темных монолита, выросли мои новые гвардейцы, облаченные в легкую броню с адаптивной маскировкой.

— Семь машин, двадцать восемь бойцов противника, — безэмоциональным искаженным голосом доложил старший. — Разбиты на две группы. Основные силы за внешним периметром, их пока не трогали. Личная охрана графини, десять человек, нейтрализована внизу, в холле. Без шума и потерь. Ждем дальнейших распоряжений.

Я кивнул, троица так же бесшумно исчезла за дверью.

— Неплохо, — хмыкнула Ростова, хотя я видел, как в ее глазах мелькнул страх. Она поняла, что полностью отрезана и находится в моей власти. — Пожалуй, вы правы. Мы не с того начали, барон.

— Возможно? — я изобразил удивление. — Хотя, по-моему, вы начали как обычно. Привыкли общаться с позиции силы, вот только сейчас вы не в самой сильной позиции. Незаконное проникновение на стратегический объект, выполняющий государственный военный заказ. Попытка промышленного шпионажа. Использование гвардейцев другого рода, фактически акция под чужим флагом. За любой из этих пунктов вас по головке не погладят. Даже с вашими связями.

— Жаль, — она медленно поднялась из кресла, ее силуэт вырисовывался на фоне ночного неба за окном. — Очень жаль, что придется действовать именно так.

И в этот момент я почувствовал легкое, едва ощутимое давление на сознание. Как будто кто-то пытается просунуть тонкую ледяную иглу мне прямо в мозг.

— Внимание! Зафиксирована ментальная атака!— аватарка Алисы сменилась на чибика в каске с красным крестом. — Кинетик ментального типа, уровень Бета-три. Пытается пробить твою защиту и получить доступ к краткосрочной памяти. Ха! Наивная! Год назад это, может, и сработало бы. Но сейчас твоя защита, усиленная ядром Консоли, похожа на броню линкора, а ее атака на комариный укус. Разрешишь ответить? У меня есть пара забавных идей, как можно перегрузить ее синапсы.

— Отставить, — мысленно приказал ей. — Смотри и учись.

Глаза Ростовой неярко засветились холодным лиловым огнем, давление усилилось. Она пыталась прочесть меня, взломать и подчинить. Графиня была уверена в своей силе и уникальном даре, который не раз помогал ей выигрывать переговоры еще до их начала.

Я молча встал и, не обращая внимания на все усилия, прошел к бару, оказавшись в глубокой тени, куда не доставал свет от верфи. И в этой тени я позволил себе на мгновение снять ограничители.

Давление на мой мозг мгновенно исчезло. Зато вокруг самой графини воздух, казалось, спрессовался. Лиловое сияние вокруг нее замерцало и погасло, словно свеча на ветру, дар просто растворился, подавленный моей, на порядки более мощной аурой.

А за спиной, в тени, начали медленно проявляться серебряные нити нанитов. Они сплетались, формируя два огромных, призрачных крыла, сотканных из чистого света и энергии. Когда повернулся, держа в руках бутылку того самого японского виски, графиня смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас. Она перестала дышать, а мои глаза, как я знал, сейчас горели мертвенно-зеленым огнем, цветом активированной Консоли.

— В эту игру, — мой голос прозвучал отстраненно, — можно играть вдвоем. Как считаете, ваше сиятельство?

Я шагнул из тени обратно на свет. Призрачные крылья и зеленое свечение в глазах мгновенно исчезли. Перед ней снова стоял обычный молодой парень, барон Строганов. Но Ростова уже знала, что это лишь маска. Я позволил ей заглянуть за нее, чтобы расставить все по местам. Подошел к столу и налил ей стакан виски. Ее рука, потянувшаяся к нему, дрожала так, что лед внутри зазвенел.

— Я дам вам еще один шанс, ваше сиятельство, — произнес уже своим обычным голосом. — ведь искренне не хочу ссориться ни с Воронцовыми, ни с Ростовыми. Вы — семья моей будущей жены. Но вы для меня также прямой и опасный конкурент. И я прошу вас от всего сердца: сделайте так, чтобы в будущем мы дружили семьями, а не воевали. Это будет выгодно всем. И, — я посмотрел ей прямо в глаза, — даже не пытайтесь больше проецировать на меня свои хотелки через Елену. Это закончится очень печально. В первую очередь для вас.

Я взял свой стакан с водой и символически чокнулся с ее стаканом. Она вцепилась в него мертвой хваткой, как утопающий в спасательный круг.

— Более вас не задерживаю, ваше сиятельство.

Я открыл дверь кабинета. За ней, как изваяния, стояли мои бойцы.

— Вы вернетесь тем же путем, каким и пришли. Мои люди вас проводят.

Она с трудом, как заводная кукла, поднялась и, не глядя на меня, прошла мимо.

— Что делать с остальными? — спросил боец.

— Аккуратно попросите следовать за вами, — ответил ему. — Сразу объясните, что отвезете всех без исключения прямо к парадному входу поместья Воронцовых. Оружие не забирать. Думаю, желающих повозмущаться не будет.

Боец молча кивнул, и тройка растворилась в ночи. Я остался один. Следующие два часа я провел, тупо глядя на графики на экранах, но не видя их. Прокручивал в голове этот разговор, короткую бескровную битву, и понимал, что только что перешел еще один Рубикон.

Около двух часов ночи на проходной раздался звонок. Голос дежурного был смущенным.

— Господин барон… тут… к верфи подъехало такси. Из него вышла… госпожа Воронцова. Пропустить?

У меня все оборвалось внутри.

— Ко мне в кабинет. Живо!

Через несколько минут дверь распахнулась, и в кабинет, как раненая птица, влетела Елена. Растрепанная, заплаканная, в одном платье, наспех накинутом пальто. Она ничего не сказала, просто бросилась мне на шею и зарыдала, сотрясаясь всем телом.

Мои бойцы, появившиеся было в дверях, тактично исчезли, бесшумно прикрыв дверь. Я стоял, крепко обнимая ее, и слушал сбивчивые, бессвязные объяснения про каких-то гвардейцев, про ссору с матерью, про то, что она больше не могла там оставаться. Я ничего не говорил, просто гладил ее по волосам и ждал, пока она успокоится.

Минут через двадцать она, наконец, затихла, всхлипнув в последний раз, и просто уснула у меня на руках, измотанная всем этим до предела. Осторожно перенес на диван и укрыл своим кителем. Она спала, как ребенок, и во сне хмурила брови.

Я открыл ГИС и с помощью Алисы быстро нашел то, что искал. Объявление о срочной аренде загородного дома. Небольшой, но уютный особняк в закрытом, охраняемом поселке в получасе езды от города. Идеально.

Я набрал номер, указанный в объявлении. На том конце ответил раздраженный сонный голос.

— Прошу прощения за поздний звонок, — мой голос был максимально вежлив. — Я звоню по вашему объявлению. Хочу снять ваш дом. Прямо сейчас! Готов заплатить двойную цену за три месяца вперед, если получу ключи в течение часа.

На том конце затишье быстро сменилось радостным согласием.

Я вызвал по внутренней связи Матвеева. Через минуту в кабинете появился мой верный сержант.

— Вот адрес, — я протянул ему лист бумаги. — Вот деньги. Возьми три десятка бойцов. Займите дом, проверьте каждый угол, от подвала до чердака. Наладьте периметр и связь. Как только Елена проснется, мы поедем туда. Это будет наш новый дом на ближайшее время.

Матвеев молча взял бумаги и деньги, козырнул и вышел. А я снова подошел к дивану. Сел на пол рядом с ней и, осторожно взяв ее руку, просто смотрел, как она спит, охраняя ее покой. Война подождет до утра.