Вечер был томным, что хотелось выть на луну. Они говорили о чём-то совершенно незначительном: о последней театральной премьере, о скачках, о погоде. Но я чувствовал себя не гостем на семейном ужине, а экспонатом под микроскопом. Каждый мой кивок, каждая улыбка, каждое слово тщательно анализировалось и взвешивалось. Особенно графиней Ростовой. Она не задавала прямых вопросов, о нет. Она была слишком умна для этого. Её тактика была иной, она забрасывала наживку и ждала, клюну ли я.

— … ах, Кирилл Андреевич, — начала она вкрадчивым, бархатным голосом, когда в разговоре возникла пауза. — Мой муж вскользь упоминал о ваших увлечениях техникой. Должно быть, это невероятно интересно, создавать эти гигантские воздушные корабли! Я, признаться, в этом совершенно ничего не смыслю. Для меня это просто магия.

— Анализ речевых паттернов и микромимики, — тут же вклинилась в мои мысли Алиса, её чибик-аватарка в профессорской мантии деловито постукивала указкой по воображаемой доске. — Вероятность лжи — 92,7%. Субъект не просто разбирается в теме, а является экспертом высокого уровня. Род Ростовых владеет семнадцатью ключевыми патентами в области систем связи и тридцатью двумя в области радиоэлектронной борьбы на основе Пыли. Ваш ход, дорогой хозяин.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. РЭБ и связь. Самые закрытые и самые прибыльные сектора военной промышленности после, пожалуй, самих дирижаблей. И эта женщина, которая «ничего не смыслит», является главой одного из самых влиятельных кланов в этой сфере.

— Никакой магии, ваше сиятельство, — ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно. — Чистая физика и сопромат. Ну, и немного помощи от Пыли, конечно. Без неё наши гиганты просто рухнули бы под собственным весом.

— Физика… — протянула она, и в её глазах мелькнул хищный блеск. — Вы так просто об этом говорите. А ведь за этим стоят годы труда, гениальные умы… Я слышала, ваш баллистический вычислитель, который вы продемонстрировали флоту, это настоящее чудо инженерной мысли!

Вот оно. Она не просто «слышала». Она знала детали, знала имена. Это был не праздный интерес, натуральная профессиональная разведка, проводимая прямо здесь, в гостиной, за чашкой чая.

— Адмирал Макаров, выдающийся специалист, ему просто немного не повезло, я успел первым подать разработку — ушёл от прямого ответа. — Уверен, его инженеры скоро создадут нечто подобное, а может, и лучшее. Конкуренция — двигатель прогресса.

И в этот момент в разговор вмешался Алексей, до этого молчавший у камина.

— Конкуренция, это прекрасно, барон, — его голос был мягким и приятным, но я слышал в нём стальные нотки. — Но иногда она приводит к… нежелательным последствиям. Промышленный шпионаж, диверсии. Вам, с вашими передовыми разработками, наверняка приходится уделять вопросам безопасности особое внимание.

Я посмотрел на него. Он улыбался, но глаза оставались холодными. Это был уже не просто зондаж, а прямой вопрос с двойным дном. Он утверждал, давая понять, что прекрасно осведомлены о моих проблемах и, возможно, даже знают больше, чем я думаю.

— Безусловно, — кивнул в ответ. — Любое ценное знание нуждается в защите. Как и его носитель.

Мой ответ был таким же многослойным. Я давал им понять, что в курсе игры и готов к ней.

Разговор снова сменил русло, но я уже не мог расслабиться. Я чувствовал себя волком, попавшим в логово других, более старых и, возможно, более хитрых волков. Они не показывали клыков, но я чувствовал их присутствие.

— Хозяин, я тут нарыла кое-что интересное в закрытых архивах, — снова появилась Алиса. Её аватарка теперь была одета в костюм шпиона из старых фильмов, с плащом и шляпой, надвинутой на глаза. — Помнишь, ты удивлялся, почему род Воронцовых такой влиятельный? Так вот, слушай. 1878 год, подавление «Хлебного бунта» в Поволжье. Официальная версия — крестьянские волнения. Неофициальная, восстание Кинетиков, работавших на аграрных предприятиях. Подавлено силами двух гвардейских полков под командованием тогда ещё полковника Александра Воронцова. Потери: свыше трёх тысяч бунтовщиков. Жестокость подавления была такова, что даже в правительстве требовали отдать Воронцова под трибунал. Но его не только оправдали, но и повысили. Император Александр II лично поблагодарил его за «решительность в защите устоев Империи».

Я слушал её и ощущал, как волосы на затылке начинают шевелиться. Три тысячи человек⁈

— Или вот ещё, — не унималась Алиса. — 1895 год, «Торговая война» с британцами в Персии. Официально, это дипломатический конфликт. Реальность такова, серия диверсий и убийств британских торговых агентов и промышленников, которые мешали Воронцовым взять под контроль караванные пути. Исполнители — неизвестные «местные племена». Но руководил операцией некий «советник эмира», которым, по странному стечению обстоятельств, оказался капитан Алексей Воронцов. В честь него, кстати, назвали того, что стоит возле камина.

Я бросил короткий взгляд на Алексея. Он как раз подливал себе в бокал виски, его движения были плавными и точными, как у хирурга. Или у палача…

Я смотрел на этих милых, улыбающихся людей, на генерала Воронцова, который так по-отечески обо мне заботился, на Анну Павловну, воплощение аристократической благодетели, на Елену, нежно прижимавшуюся ко мне, и понимал, что попал в семью, чья история написана кровью и сталью. И если раньше я считал их просто влиятельными аристократами, то теперь видел перед собой верхушку могущественного и безжалостного клана, для которого интересы Империи и рода (бодрит, что именно в такой последовательности) были превыше любых законов и морали.

Они не были злодеями в чистом виде, скорее продуктом своей эпохи и своего мира. Хищниками, которые привыкли стоять на вершине пищевой цепочки и пожирать тех, кто слабее, ради выживания и процветания своей стаи. И в этот вечер я с пугающей ясностью осознал, что они приняли меня в эту стаю. Но все еще не как равного, скорее ценный актив. Как новое, мощное оружие, которое можно и нужно использовать для укрепления позиций клана. По крайней мере сейчас это виделось именно так.

И самый главный вопрос, который встал передо мной, был прост: смогу ли я играть по их правилам, не став при этом их марионеткой? Или мне придётся показать им свои собственные клыки, рискуя развязать войну уже внутри семьи, которая ещё даже не успела состояться?

Елена, почувствовав, как я напрягся, подняла голову и заглянула мне в глаза. В её взгляде была тревога.

— Кирилл, что-то не так? Ты какой-то… далёкий.

Я заставил себя улыбнуться.

— Всё в порядке, милая. Просто немного устал, длинный был день.

Но я откровенно врал, и, кажется, она это почувствовала. Потому что улыбка в ответ была такой же натянутой, как и моя. Между нами, впервые за всё время, пробежала тень. Тень её семьи.

* * *

Я смотрел на графиню Ростову, которая с милой улыбкой обсуждала с Анной Павловной достоинства нового французского парфюма, и пытался совместить этот образ светской дамы с той информацией, которую только что вывалила на меня Алиса. Отчего-то не получалось. Передо мной сидел не просто могущественный игрок на поле военной промышленности. Передо мной сидел один из самых информированных и, вероятно, опасных людей в Империи.

— Ее семья не просто владеет патентами, хозяин, — продолжала свой безжалостный анализ Алиса, аватарка сменилась на строгую бизнес-леди в очках. — Она их контролирует. Через сеть дочерних компаний и личные связи в патентном ведомстве, род Ростовых фактически держит руку на горле всей отрасли связи в Империи. Любая новая разработка, начиная с простого тактического коммуникатора, проходит через их фильтры. Они либо скупают её на корню, либо душат конкурента бюрократическими препонами, либо…'

Алиса сделала многозначительную паузу, выведя на мой внутренний дисплей список из полудюжины имён. Молодые, талантливые инженеры и учёные. Напротив каждого имени стояла короткая пометка: «Пропал без вести», «Несчастный случай на производстве», «Скоропостижно скончался от сердечного приступа».

Я сглотнул. Сердечный приступ в двадцать пять лет? Бывает, конечно, но когда это происходит с человеком, который за неделю до этого отказался продавать свой революционный алгоритм шифрования структурам Ростовых, это наводит на определённые мысли.

— Кстати, о птичках, — не унималась Алиса. — Помнишь свой проект универсального протокола связи для беспилотников? Тот, который ты разрабатывал ещё в прошлой жизни и адаптировал здесь? Тот самый, что позволяет дронам обмениваться тактической информацией напрямую, минуя командный центр, создавая единую самообучающуюся сеть прямо в воздухе?

Ещё бы я не помнил. Это была одна из моих самых ценных и секретных разработок. Основа моей будущей армии дронов.

— Так вот, — ехидно продолжила она. — как только ты его начнешь тестировать уже здесь, у тебя будет два пути. Либо ты делишься технологией с Ростовыми, либо… — она снова вывела на экран тот самый список с пометками о несчастных случаях. — Готовься к внезапным проблемам со здоровьем. И учти, мои медицинские наниты не всесильны против пули в затылок из-за угла.

Я сидел, улыбался, кивал, делал вид, что слушаю анекдот, который рассказывал генерал Воронцов, а в голове у меня с оглушительным скрежетом перестраивалась вся картина мира. Я всегда считал своими главными врагами косную аристократию, жадных промышленников-конкурентов, японскую разведку. Но теперь я понимал, что самый опасный хищник сидит прямо передо мной, в этом уютном кресле, и с очаровательной улыбкой обсуждает духи. Ростова была потенциальным партнёром или смертельной угрозой, третьего не дано.

И она уже начала свою охоту.

— Кирилл Андреевич, — снова обратилась ко мне София Игоревна, дождавшись, пока отсмеются над анекдотом. — Простите мою назойливость, но я всё не могу отделаться от восхищения вашими талантами. Создавать оружие, это ведь такая ответственность. Такая мощь в одних руках.

Я решил немного подыграть ей, нащупать границы.

— Оружие — лишь инструмент, ваше сиятельство. Нож в руках хирурга спасает жизнь, в руках убийцы отнимает. Всё зависит от того, кто этот инструмент держит.

Её глаза блеснули, мадам оценила ответ.

— Прекрасно сказано! Именно! И я уверена, что в ваших руках этот инструмент служит исключительно во благо Империи. Но скажите, вот эти ваши новые автоматы, «Гроза», кажется? Я читала в закрытом докладе для Военно-промышленного комитета, что их эффективность превосходит все существующие аналоги. Особенно отмечалась надёжность и относительная простота в производстве. Это ведь революция в стрелковом вооружении! Вы не думали о том, чтобы расширить производство? Возможно, с привлечением партнёров?

— Клюнула!' — радостно взвизгнула Алиса. — Предлагаю поднять ставки!

Я сделал вид, что задумался.

— Мысли такие были, графиня. Но, как вы понимаете, это требует огромных вложений. И, что ещё важнее, производственных мощностей, которых у меня пока нет. Моя верфь специализируется на другом.

— Но мощности можно найти! — быстро отреагировала она. — В Империи есть заводы, которые были бы счастливы получить такой заказ. Например, некоторые предприятия, принадлежащие с моей семьёй, обладают прекрасной станочной базой. При должной модернизации мы могли бы создать совместное предприятие. Подумайте, барон! Это ведь не только огромная прибыль, но и неоценимый вклад в обороноспособность нашей Родины!

Она говорила страстно, убедительно, идеальный вербовщик. Предлагала золотые горы, прикрываясь патриотическими лозунгами. Но я-то видел истинную подоплёку. Дать ей доступ к производству «Грозы» означало добровольно отдать ей технологию. Через полгода у неё были бы все чертежи, все технологические карты. А ещё через год моя доля в «совместном предприятии» стала бы стремиться к нулю, а я сам стал бы нежелательным элементом. Я уже видел эту схему в её «послужном списке». Все-таки дружба с Волковым дала о себе знать, многие электронные двери для Алисы перестали быть помехой, имея высокий доступ, полученный через ИСБ. И тут я решил рискнуть и нанести ответный удар. Неожиданный, бьющий в самое больное место.

— Это очень лестное предложение, ваше сиятельство, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — И я обязательно его обдумаю. Но, признаться, сейчас мои мысли заняты немного другим. Я работаю над системой тактической связи нового поколения для своих беспилотников.

Я видел, как она на мгновение замерла. Улыбка осталась на её лице, но глаза стали холодными и неподвижными, как у змеи, заметившей добычу.

— Пульс сто десять, расширение зрачков, учащённое дыхание. Выброс адреналина. Бинго, хозяин! Ты попал в десятку! — комментировала Алиса, выводя на мой дисплей её физиологические показатели. Да, я активировал микрокамеру и полный спектр анализаторов. Сейчас она была для меня не просто графиней, а объектом изучения.

— Новая система связи? — её голос стал чуть ниже, потеряв свою бархатистость. — Как интересно… И в чём же её… новизна?

— Децентрализация, — коротко ответил ей. — Полная автономность группы. Каждый вымпел в сети является одновременно и приёмником, и передатчиком, и ретранслятором. Если выбить один, даже командный, сеть мгновенно самоперестраивается и продолжает функционировать. Она отлично противостоит средствам РЭБ, потому что у неё нет единого центра, который можно было бы подавить. Она сама и есть центр.

Я говорил, а сам наблюдал за ней через анализатор. Её мозг работал с бешеной скоростью. Я видел, как она просчитывает варианты, оценивает потенциал технологии, прикидывает стоимость и последствия появления на рынке. Она поняла всё. Поняла, что эта технология одним махом обнуляет 90% её собственных разработок в этой области. Делает их бесполезным хламом. И тот, кто будет владеть этой технологией, станет королём на этом рынке.

— Это… это невозможно, — наконец, выдохнула она, скорее для себя, чем для меня.

— Это уже работает, — спокойно ответил. — На моих прототипах.

В гостиной повисла тишина. Даже генерал Воронцов, не до конца понимая технические тонкости, почувствовал, что сейчас произошло нечто важное. Алексей у камина перестал вертеть в руках бокал и смотрел на нас с напряжённым интересом.

Графиня Ростова смотрела на меня долго, несколько секунд, которые показались мне вечностью. В её глазах больше не было ни любезности, ни светского кокетства. Там был холодный расчёт хищника, который встретил другого хищника. Она поняла, что охота закончилась и начались переговоры.

Елена, сидевшая рядом, почувствовала это напряжение. Она тревожно сжала мою руку.

— Кирилл… Маменька… что-то случилось?

София Игоревна очнулась первой. На её лице снова появилась безупречная улыбка.

— Ничего, милая, абсолютно ничего! Просто мы с твоим женихом нашли общую и очень увлекательную тему для разговора. Кирилл Андреевич, вы невероятно интересный человек! Я думаю, нам с вами ещё будет о чём поговорить. После свадьбы.

Она произнесла это так, что у меня не осталось сомнений: это была не просьба, а констатация факта. Получилось выиграть этот раунд. Но я прекрасно понимал, что это лишь начало долгой и очень опасной игры. И второй раз она уже не будет играть по правилам светской гостиной.

* * *

Меня спас звонок. В тот самый момент, когда напряжение в гостиной достигло точки кипения, мой личный коммуникатор, лежавший во внутреннем кармане кителя, завибрировал. Это был условный сигнал от начальника службы безопасности верфи. Мы договорились, что он будет звонить ровно в десять вечера, если не получит от меня сигнал, что со мной все в порядке и не надо поднимать кавалерию на мои поиски. Простая, но эффективная мера предосторожности на случай, если что-то пойдёт не так. А сейчас все определённо шло не так.

Я с преувеличенным сожалением извлёк аппарат.

— Прошу прощения, господа, — обратился ко всем присутствующим. — Срочный вызов с верфи. Боюсь, мне придётся вас покинуть.

На лице графини Ростовой отразилось такое откровенное разочарование, что она даже не потрудилась его скрыть. Супруга Воронцова считала, что почти дожала меня, вывела на откровенный разговор о технологиях, и тут её добыча ускользала с крючка.

— Конечно-конечно, Кирилл Андреевич, — тут же спохватился генерал Воронцов, для которого этот звонок тоже стал спасением. Он явно чувствовал себя неуютно, наблюдая за поединком между своей женой и будущим зятем. — Работа есть работа! Мы всё понимаем!

Я поднялся, раскланялся, бормоча извинения. Провожать меня высыпали чуть ли не всем табором, как будто я уезжал не на верфь в часе езды отсюда, а в кругосветное путешествие. Этот ритуал прощания, со всеми этими «до скорой встречи, барон», «непременно заезжайте к нам в имение», «надеюсь, на свадьбе мы сможем продолжить нашу увлекательную беседу», затянулся минут на десять. Я уже видел в окно подъехавший за мной бронированный «Руссо-Балт» и мысленно уже сидел в его уютном, защищённом салоне, когда меня почти за шкирку перехватила Елена.

Она дождалась, пока закроется входная дверь и мы останемся одни на широком крыльце, залитом холодным светом газовых фонарей.

— Что это было, Кирилл? — её голос был тихим, но в нём звенела откровенная неуверенность, которую я слышал у неё впервые.

— В каком смысле? — я попытался включить дурака, но по её взгляду понял, что номер не пройдёт.

— Не притворяйся! — она шагнула ко мне вплотную, её глаза, обычно полные нежности, сейчас были тёмными от тревоги и чего-то ещё, похожего на обиду. — Весь вечер ты был не здесь. Ты сидел рядом, но мыслями был где-то за тысячу километров. А потом этот разговор с Софией Игоревной. Что происходит? Это из-за моей семьи?

Она попала в самую точку, черт возьми! Именно из-за её семьи. Из-за её второй матери, которая оказалась хватким дельцом высшего класса. Из-за её сводного брата, который, мило улыбаясь, мог свернуть мне шею. Но я не мог ей этого сказать. Не мог вывалить на неё всю ту грязь, что нарыла Алиса, всю ту сложность и опасность мира, в котором она выросла и которого, как я теперь понимал, совершенно не знала. Это была её семья, и она любила их. Уничтожить эту любовь означало уничтожить часть её самой.

— Лена, всё в порядке, правда, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно. — Просто я действительно очень устал. Верфь, академия, подготовка к свадьбе… Всё навалилось разом. А твоя матушка, графиня Ростова, — я сделал акцент на титуле, — очень проницательная и деловая женщина. Наш разговор был скорее похож на деловые переговоры, чем на светскую болтовню. Это немного выбило из колеи, только и всего.

Она смотрела на меня долго, пытаясь прочесть в моих глазах правду. Я отчаянно надеялся, что мои актёрские способности её убедят.

— Ты уверен? — наконец, спросила она, и в её голосе прозвучала такая беззащитная нотка, что у меня сжалось сердце. — Ты не передумал? Из-за них?

И тут я понял, чего она боится на самом деле. Она боится, что я, узнав её семью поближе, испугаюсь и сбегу, откажусь от неё.

— Глупенькая, — я притянул её к себе и крепко обнял. Она вздрогнула и вцепилась в меня, как будто боялась, что я растворюсь в воздухе. — Как я могу от тебя отказаться? Ты лучшее, что случилось со мной в этом мире. А твоя семья… — я усмехнулся, аккуратно погладив по голове. — Что ж, придётся привыкать. У меня теперь тоже будет большая и… интересная семья.

Я чувствовал, как она понемногу расслабляется в моих объятиях, дыхание девушки стало ровнее.

— Правда? — прошептала она.

— Правда, — твёрдо ответил ей.

Я врал, точнее, не договаривал. Я не собирался «привыкать», зато решил хорошенько изучить Ростовых и Воронцовых и готовиться к противостоянию. Но ей об этом знать было не обязательно. Наконец, Елена отстранилась и, поднявшись на цыпочки, подарила мне долгий и отчаянный. В нём было всё: и облегчение, и оставшаяся тревога, и обещание.

— Поезжай, — прошептала она, когда мы, наконец, оторвались друг от друга. — Работай. Но звони, пожалуйста.

— Обязательно, — пообещал ей, направляясь к машине.

Когда я уже садился в автомобиль, я обернулся. Она всё ещё стояла на крыльце, маленькая и хрупкая фигурка в свете фонарей, и смотрела мне вслед. И в этот момент я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы этот сложный, опасный мир её семьи никогда её не коснулся. Даже если для этого мне придётся объявить войну самим Воронцовым.

* * *

Елена смотрела вслед удаляющимся красным огонькам автомобиля, пока они не растворились в ночной тьме. Холодный ветер трепал её волосы и тонкое пальто, наброшенное на плечи, но она его не замечала. Внутри у неё тоже бушевала буря. Она верила Кириллу, точнее, очень хотела верить. Но женское чутьё, обострённое любовью и тревогой, подсказывало, что он был не до конца искренен. Что-то эти вечером надломилось. Что-то изменилось в нём после знакомства с семьёй.

Она резко развернулась и, не обращая внимания на дворецкого, пытавшегося взять верхнюю одежду, вошла обратно в дом. Её походка из летящей и беззаботной превратилась в стремительную и жёсткую. Она шла прямиком в гостиную, откуда всё ещё доносились приглушённые голоса.

Когда она вошла, все разговоры стихли. Семья, отец, Анна Павловна, София Игоревна и Алексей, сидели в тех же позах, что и до ухода Кирилла, но атмосфера изменилась. Исчезла даже видимость светской беседы. Теперь это был военный совет. И, судя по всему, темой этого совета был её жених.

Елена не стала садиться, она остановилась в центре комнаты, скрестив руки на груди. Её лицо было бледным, но решительным.

— Что вам от него нужно? — голос прозвучал так резко и холодно, что даже её отец, генерал Воронцов, удивлённо поднял на неё глаза.

Все взгляды скрестились на «счастливой» невесте.

— Леночка, милая, о чём ты? — мягко начала Анна Павловна, её лицо выражало искреннее недоумение. — Мы просто знакомились с твоим избранником.

— Не нужно считать меня малолетней дурой, маменька! — перебила её Елена. — И тем более не стоит считать идиотом Кирилла! — она перевела обжигающий взгляд на отца, затем на Софию Игоревну. — Я видела, как вы его препарировали. Как пытались залезть ему в голову, в его дела. Я видела, как он закрылся от вас.

Генерал Воронцов помрачнел. Он понял, что дочь увидела гораздо больше, чем ему бы хотелось. Алексей у камина, до этого сохранявший отстранённый вид, чуть подался вперёд, его интерес явно возрос.

— Елена, это были всего лишь вопросы, — вступила в разговор София Игоревна. Её голос был спокоен и снисходителен, как у взрослого, который объясняет ребёнку очевидные вещи. — Твой жених, человек выдающийся. И очень влиятельный, хотя сам этого не понимает. Естественно, нам, как его будущей семье, хотелось бы узнать его получше. Понять его цели, его амбиции…

— Чтобы использовать их в своих интересах? — отрезала Елена. — Чтобы втянуть его в свои игры? Я правильно понимаю, маменька София?

— Довольно! — вскинулась Елена, не дав той ответить. Её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я запрещаю вам! Слышите? Даже не смейте пытаться влезать в дела барона Строганова через меня. Не смейте использовать наши отношения как инструмент для достижения своих целей. Он не очередной ваш актив. Он мой будущий муж.

София Игоревна смотрела на падчерицу с удивлением, которое постепенно сменялось раздражением. Она не привыкла, чтобы ей перечили, тем более в таком тоне.

— Девочка моя, ты слишком драматизируешь…

— Я не закончила! — отрезала Елена. — Если я узнаю хоть об одной попытке манипулировать им, давить на него или использовать его втёмную, я больше никогда не переступлю порог этого дома. Вы меня поняли?

Она обвела взглядом каждого из присутствующих, задерживая взгляд на отце и Софии Игоревне. Это был ультиматум. И все в комнате поняли, что она не шутит. Сказав это, Елена развернулась и молча вышла из гостиной, оставив за собой звенящую тишину.

Первой её нарушила София Игоревна. Она медленно повернулась к мужу.

— Александр, ты ничего не хочешь нам рассказать? — в её голосе звучал холодный металл. — Мне кажется, наша дочь несколько преувеличивает. Мы всего лишь хотели…

— Нет, — неожиданно твёрдо ответил Воронцов. — Она не преувеличивает. И нет, дорогая, я ничего тебе не расскажу. Не в этот раз.

На лице графини отразилось откровенное изумление.

— У тебя появились от нас секреты? — спросила Анна Павловна, до этого молчавшая. Родственники, ставшие свидетелями этой сцены, тоже не поняли манёвра патриарха и уставились на него.

— Так! — генерал Воронцов повысил голос, и все инстинктивно подобрались. Когда он говорил таким тоном, спорить с ним не рисковал никто. — Первое, и самое главное: дочь не шутит, запомните это. Она пойдёт до конца. Думаешь барон не сможет ее обеспечить? Пройдет пару лет, и Строганов переплюнет нас всех вместе взятых по деньгам. Второе, — он перевёл взгляд на Софию, — барона Строганова даже не пытайтесь использовать втёмную. Даже не думайте, что сможете его переиграть. Этот парень открутит голову любому из вас, не задумываясь, и вы даже не поймёте, как это произошло. Поэтому, повторяю для всех: любые дела с ним только в открытую, честно и с максимальным уважением. Он не тот человек, с которым можно играть в подковёрные игры.

— Даже мне открутит голову? — с откровенной насмешкой в голосе спросила София. Она всё ещё не могла поверить, что какой-то выскочка-барон может представлять для неё, реального главы рода Ростовых, реальную угрозу.

Генерал Воронцов посмотрел на неё с искренним сочувствием.

— Дорогая моя, — произнёс он устало. — Судя по тому, что я видел сегодня вечером, тебя он просчитал в первые же десять минут. Он позволил тебе думать, что ты ведёшь игру, в то время как сам сканировал тебя. И я абсолютно уверен, что сейчас, сидя в своей машине, он уже изучает всю твою подноготную до седьмого колена. Так что да, если ты попробуешь сыграть с ним в свою обычную игру, он не просто открутит тебе голову, а сделает это с особым цинизмом и жестокостью.

Он помолчал, давая словам впитаться.

— Этот мальчик, — продолжил генерал уже тише, обращаясь ко всем, — не просто умён, он действительно опасен. И завтра он подпустит тебя к себе со всей твоей фирменной улыбочкой только на расстояние пушечного выстрела. И смотреть на тебя будет через прицел своего нового автомата, находясь при этом на борту бронированного дирижабля. А теперь, если ни у кого нет больше вопросов, вечер окончен.