Рассвет на этом проклятом острове не принес с собой ни тепла, ни надежды. Он лишь неохотно разогнал ночную тьму, сменив ее на унылое, серое марево, в котором небо было неотличимо от свинцовых вод Охотского моря. Ветер, немного успокоившийся за ночь, снова начал набирать силу, его заунывный вой в бойницах старого форта звучал как погребальная песнь.

На стенах царила тишина. Триста шестьдесят два человека, что остались от сводного батальона курсантов, молча занимали свои позиции. Никто не разговаривал, никто не шутил. За последние дни они повзрослели на целую жизнь. Они смотрели на раскинувшийся перед ними пейзаж, испещренный воронками и телами, и ждали.

А враг не заставил себя долго ждать. С первыми лучами солнца, едва пробившимися сквозь плотную пелену облаков, японские позиции ожили. Словно муравьи, они высыпали из своих нор, занимая исходные рубежи для атаки. Больше не было никакой скрытности и маскировки. Это была демонстрация силы, открытое и наглое заявление: «Мы идем за вами, и ничто нас не остановит».

На холмах, окружавших форт ожили минометные батареи. В ущельях и лощинах концентрировались штурмовые группы. На самых выгодных позициях оборудовали свои лежки снайперы и пулеметчики. Кольцо осады, и без того плотное, сжалось до предела.

Кирилл стоял на центральной башне, самом высоком месте форта, и наблюдал за этими приготовлениями через мощную оптику бинокля. Его лицо было спокойным и непроницаемым, как всегда, но в глубине глаз уже была видна та самая безнадега, с которой обычно смотрели те, кого оставляли прикрывать отход основных сил. Вот только в этот раз они и были основными силами…

Рядом с ним, вжавшись в каменный парапет, лежал Воробей, его винтовка с длинным стволом была направлена в сторону японских позиций.

— Готовятся, командир, — тихо произнес Воробей, не отрывая глаза от прицела.

— Вижу, — кивнул Кирилл. — Не удивлюсь, если со всех позиций поснимали все тяжелое вооружение. Главсамурай не дурак, прекрасно понимает, что скоро ему будет сложно дышать, особенно с перерезанным горлом. У них на раскачку и сам штурм остались считанные часы. А потом еще свалить как-то надо, не оставляя ничего, что напрямую укажет на японскую армию.

— Да здесь оружия их производства просто завались! — удивился Воробей — Весь остров в гильзах и остатках расходников. Как это скрыть⁈

— Это и не надо скрывать — усмехнулся Строганов — всегда можно сделать морду кирпичом и сказать, что мы не отвечаем за перепродажу оружия третьим лицам. А кого контрабандисты завалили из японского пулемета, дело пятое…

Он опустил бинокль и включил гарнитуру.

— Внимание всем постам. Начинают! Огонь открывать только по моей команде. Первичные цели: офицеры, пулеметчики, минометные расчеты, снайперы.

Ответом ему было молчание в эфире, которое было красноречивее любых слов. Все были на своих местах, все были готовы.

И в этот момент мир взорвался. Десятки японских минометов, сведенные в единую батарею, открыли огонь. Это был не беспорядочный обстрел, как в прошлый раз. Первые мины с оглушительным грохотом врезались в стены форта, выбивая из старой кладки фонтаны каменной крошки и пыли. Другие, перелетев через стены, начали рваться во внутреннем дворе, засыпая округу осколками. Несколько курсантов, не успевших укрыться, упали, сраженные на месте.

Но японцы не дали курсантам передышки. Под прикрытием этого огненного шквала они начали штурм. Из ущелий и лощин, со всех сторон, на форт хлынули волны японской пехоты. Они бежали, пригибаясь к земле, короткими перебежками от камня к камню, от воронки к воронке.

— Вот они, суки! — прорычал Грушин, выглядывая из-за укрытия. Его тяжелый пулемет, установленный на самом опасном, центральном направлении, нетерпеливо подрагивал в руках. — Ну, давайте, подходите ближе, твари!

Курсанты, залегшие на стенах, вцепились в свои автоматы. Они ждали команды, ждали, пока враг войдет в зону поражения. Когда до первых рядов атакующих осталось не больше сотни метров, Кирилл отдал приказ.

— Огонь! — его голос, усиленный динамиками, перекрыл грохот боя.

И стены форта ответили. Заговорили разом, выплевывая навстречу атакующим стену из свинца и огня. Заработали тяжелые пулеметы, длинные очереди неплохо косили японцев. Защелкали автоматы, выбивая одиночные фигурки из атакующих цепей. Заухали гранатометы, накрывая огнем самые плотные скопления врага. Первые ряды японцев быстро поредели…

Бой превратился в кровавую, ожесточенную мясорубку. Стены форта, и так уже почерневшие от времени, покрылись новыми, бурыми потеками. Пули щелкали по камням над головой, высекая искры и крошево. Рядом с Кириллом курсант, ведший огонь из-за мешков с песком, вдруг дернулся и молча завалился на бок. Пуля вошла ему точно в глаз, пробив визор, не оставив ни единого шанса. Кирилл, не моргнув глазом, оттащил его тело в сторону и занял его место, продолжая вести огонь из своего автомата.

— На правом фланге сразу три пулеметных расчета вышли на короткую дистанцию! — раздался в гарнитуре крик командира второй роты. — Зажали, головы поднять не можем!

Кирилл перевел взгляд. На небольшом холмике действительно засели японский пулеметчики. Они грамотно разделили сектора обстрела, не давая защитникам возможности ответить.

— Воробей! — крикнул Кирилл. — Видишь цель?

— Вижу, командир, — спокойно ответил тот, уже наводя свою винтовку. — Вношу поправку на ветер…

Он плавно выдохнул. Грохнул выстрел, оглушительно громкий даже на фоне общего шума. На холме японский пулеметчик дернулся и упал на свой пулемет. Второй номер, попытавшийся занять его место, тут же получил вторую пулю и рухнул рядом. Пулемет замолчал.

— Цель поражена, — так же спокойно доложил Воробей, передергивая затвор.

— Рано радоваться — спокойно ответил Кирилл.

Японцы оттащили трупы и сам пулемет под прикрытием остальных расчетов, уже через несколько минут снова присоединившись к обстрелу стены.

— Там народу тьма — спокойно сказал Строганов ругающемуся Воробью, осматривая позиции на холме. — Твоя задача повредить сам пулемет.

— Принял…

Воробей, успокоив дыхание, снова прицелился. Прицельный комплекс, работал на отлично, прощая многие ошибки самого стрелка. К тому же дистанция для такой винтовки была детской. Воробей на выдохе, между ударами сердца, плавно нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел, громкий даже с глушителем. Кирилл увидел как пуля попала в стреляющий пулемет и рикошетом ушла в сторону второго номера расчета. Японец кричал, держась за остатки оторванного уха.

Но тут случилось то, что бывает в жизни каждого снайпера. Прилетела ответка. Но Воробью свезло с командиром, который практически пинком послал его на следующую позицию. Там где только лежал курсант, ударила крупнокалиберная пуля. Воробей перекрестился и благодарно кивнул Строганову, который уже внимательно осматривал возможные места, где мог укрыться японский снайпер.

Чуть выше и правее, из небольшой башни громыхнул новый выстрел. Еще через несколько секунд к ногам Кирилла по лестнице почти скатила одна из немногочисленных девушек в батальоне.

— Минус снайпер — доложилась рыжая, шмыгнув носом — третий сектор, ориентир «Три дерева»

— Понял, принял — ответил Кирилл, не отрываясь от бинокля. Сразу после его слов в башенку прилетели несколько мин, разнеся позицию снайперши вдребезги.

— А главное вовремя… — мельком посмотрел на девушку Кирилл — Двигай на правый фланг, займись рядовой пехотой, а то больно шустро ползут к стене.

— Есть! — на мгновение вытянулась деваха и поскакала с винтовкой, которая была не намного короче самой девушки.

— Какая… — тихо, но восхищенно сказал Воробей, провожая коллегу по снайперскому делу.

— Если вернемся, женись — все тем же убийственно спокойным голосом сказал Кирилл.

— Эм… — завис на мгновение Воробей.

— Цель в первом секторе, первый холм, первая четверть — тут же произнес Кирилл и Воробей мгновенно прилип к оптике — живой куст.

Воробей. Уже хорошо приноровившись к винтовке, довольно быстро прицелился и произвел выстрел.

— Цель поражена — удовлетворенно сказал капитан. — А чего тянуть⁈ Светлана у нас барышня видная — тут же переключился Строганов.

— Я подумаю — стушевался Воробей, посмотрев туда, где работала Светлана.

* * *

Полковник Танака, наблюдавший за первым накатом из своего командного бункера, был в ярости. Потерять еще две роты и не добиться ничего, кроме еще большего ожесточения русских, это был серьезный провал. Новое оружие, которым были вооружены русские давало серьезное преимущество, казалось что все стены усеяны легкими пулеметами.

Он понял, что взять этот проклятый форт лобовой атакой, даже с многократным численным превосходством, будет стоить ему всего полка. Солдаты Строганова, эти вчерашние мальчишки, дрались как одержимые, используя каждый камень с дьявольской эффективностью. Нужна была иная тактика и козырь, который они не смогут побить.

— Вводите в бой группу Кинетиков — сплюнув, приказал Танака.

Приказ разнесся по японским позициям. Из резерва, который Танака до этого момента берег как зеницу ока, начали выводить его главное оружие. Десять фигур в модифицированной, более тяжелой броне, появились на передовой. В руках они держали не автоматы, а странные устройства, похожие на короткие посохи или жезлы.

Во главе группы шел капитан Исида, один из сильнейших Кинетиков в полку, человек, чья сила и жестокость были легендарны. Он молча выслушал приказ, переданный ему по закрытому каналу, и лишь коротко кивнул. Его задача была проста и ясна: разрушить стену.

Кирилл заметил их практически сразу. Алиса быстро вычислила всю группу по измененному пылевому фону.

— Внимание! — голос капитана в гарнитуре прозвучал тревожно. — Кинетики! На одиннадцать часов!

Защитники форта перенесли огонь на новую угрозу. Пули и осколки гранат обрушились на группу японских Кинетиков, но те, казалось, даже не замечали этого. Вокруг них вспыхнул и замерцал полупрозрачный купол, коллективный защитный барьер. Пули, попадая в него, просто останавливались, падая на мокрую землю.

— Бесполезно! — крикнул один из курсантов. — Наши стволы их не берут!

Грохнули выстрелы снайперов, барьер пошел волной, на позиции стрелков тут же обрушился огненный вал. Минометы японцев начали выдавать залпы на предел возможностей, стараясь как можно дольше подавлять русских.

Японцы, прикрываясь барьером, медленно, но неумолимо приближались к стенам. Они шли не спеша, с пугающим спокойствием, как жрецы, идущие на ритуальное жертвоприношение. Дойдя до нужного расстояния, группа остановилась.

Капитан Исида поднял свой жезл. Остальные девять Кинетиков сделали то же самое, образовав вокруг него подобие круга. Кончики их жезлов вспыхнули ярким, фиолетовым светом, который начал стягиваться к центральной фигуре. Воздух вокруг них загудел, наэлектризовался.

— Что они делают⁈ — с ужасом прошептал Грушин, наблюдая за Кинетиками.

— Готовят комбинированный удар, — ответил Кирилл, его лицо было бледным. Он понимал, что сейчас произойдет. — Собирают всю свою энергию в один кулак.

Наконечник жезла капитана Исиды разгорелся так ярко, что на него стало больно смотреть. Он превратился в миниатюрное, слепящее солнце, которое с жадностью втягивало в себя энергию остальных.

Все, что могло стрелять, снова ударило по японцам, но оказалось недостаточно. Капитан Исида направил свой жезл на самый слабый, по его расчетам, участок стены. И из жезла вырвался ослепительный, иссиня-фиолетовый луч концентрированной энергии. Он ударил в стену с ужасающим гулом, который, казалось, проникал до самых костей.

На мгновение ничего не произошло. А потом старые камни, простоявшие здесь больше века, покрылись сетью светящихся трещин. Они расползались, как паутина, с каждой долей секунды становясь все шире. И с оглушительным грохотом шестиметровый кусок стены, весивший десятки тонн, просто рассыпался в пыль, а остальная часть кладки рухнула внутрь, образуя огромный, дымящийся пролом, погребая под собой заживо несколько курсантов.

В рядах защитников на несколько секунд воцарилась тишина. Все, от Кирилла до последнего курсанта, смотрели на эту зияющую дыру в их обороне с откровенной паникой. Путь внутрь был открыт.

И эту тишину разорвал торжествующий, многоголосые крики японских солдат. Они ждали этого момента, и теперь, увидев пролом, хлынули вперед, как прорвавшая плотину река, неудержимым, яростным потоком. Паника, которую до этого удавалось сдерживать железной дисциплиной, начала овладевать курсантами. Кое-кто, бросив позицию, побежал вглубь форта. Линия обороны начала рушиться.

— Назад! — рявкнул Грушин, пытаясь остановить бегущих. — Держать строй, твою мать!

Но его голос тонул в общем хаосе. Это был конец, Кирилл понял это с ужасающей ясностью. Еще несколько минут, и их просто сметут.

* * *

Строганов развернулся и, не говоря ни слова, побежал. Не от врага, а к своему последнему, самому отчаянному шансу. Строганов ворвался в полутемное помещение склада и сдернул брезент. Под ним, на деревянных козлах, покоилось чудовище. Тяжелый пулемет системы «Шквал», еще одна разработка его верфи. Массивный ствол, система жидкостного охлаждения и главное гибкий рукав, соединявший пулемет с огромным ранцем, в котором находилась лента на тысячу пылевых патронов.

— Алиса, протокол усиления! — скомандовал Кирилл, накидывая на плечи тяжелый ранец, с которым без помощи хвостатой он далеко не убежал бы. — заодно коли, все, что осталось.

— Активация подтверждена, хозяин, — ее голос в голове был спокоен, но Кирилл уловил в нем нотки тревоги. — Создаю вторичный каркас из нанитов для гашения отдачи и возможности активного перемещения. Личный барьер в режиме ожидания. Боезапас тысяча единиц.

— Принял, — Кирилл подхватил тяжелый пулемет, мышцы напряглись от веса даже при помощи нанитов. — Примерные потери противника?

— В общей сложности уничтожены три роты. Еще столько же готовы пробиться в форт.

— Выбора нет, придется действовать максимально агрессивно.

Кирилл выбежал из арсенала, и вид его заставил остолбенеть даже тех, кто в панике бежал от пролома. Огромная, слегка светящаяся фигура в черной броне, с чудовищным оружием в руках, похожая на демона войны, сошедшего со страниц древних легенд.

— Оставить панику! — его голос, усиленный динамиками шлема, прогремел над двором, заставив вздрогнуть. — Кинетики! Первая рота! Все, кто еще может держать оружие, за мной! Остальным держать стены!

Приказ Строганова и его вид подействовали лучше любых уговоров. Паника на мгновение замерла. Те, кто бежал, остановились, неуверенно глядя на своего командира.

Первым опомнился Грушин. Он, отшвырнув в сторону японского солдата, с которым сошелся в рукопашной, рванулся к Кириллу.

— Командир!

За ним, отбиваясь от наседающих врагов, начали собираться и другие. Два уцелевших Кинетика, Ковалев и Миронов, с трудом пробились к нему. Бойцы первой роты, самые опытные и закаленные, начали формировать вокруг него подобие оборонительного порядка.

— К пролому! — уже спокойно произнес Кирилл.

Это было безумием. Идти навстречу лавине, пытаться остановить ее своими телами. Но сейчас это безумие было единственной надеждой.

Они рванулись к пролому, небольшая, отчаянная группа, контратакующая несколько сотен. Кирилл бежал впереди, его тяжелый пулемет казался в его руках почти невесомым. Адреналин, смешанный с боевыми стимуляторами, гнал его вперед, заглушая боль и усталость.

Они выстроились полумесяцем у пролома, прямо перед волной японцев, которая уже почти нахлынула во внутренний двор.

— Бойцы, колем красные шпицы, Кинетики синие — Кирилл, не глядя кинул обоим Кинетикам устройства, которые активировала Алиса, как только парни их схватили. Вся собранная команда без вопросов быстро достала из аптечек указанные стимуляторы. Сам же капитан встал в центр этого полукольца, обращаясь к Кинетикам — держите барьер коллективный барьер. Просто идем вперед, на меня не смотрите. Пылевой инжектор даст стволу моего оружия спокойно двигаться внутри барьера, не нарушая его.

Два Кинетика, не раздумывая, шагнули вперед. Они выставили руки, и между ними и наступающими японцами вспыхнула и замерцала полупрозрачная, дрожащая стена энергии.

* * *

Волна паники, грозившая утопить в хаосе последние очаги сопротивления, внезапно разбилась, как о скалу, о единственную фигуру, идущую навстречу смерти. Строганов, облаченный в черную броню и вооруженный своим монструозным пулеметом, двигался к пролому с ледяным спокойствием, и один его вид подействовал на курсантов, как ушат холодной воды. Страх отступил, сменившись изумлением, а затем и новой, отчаянной надеждой.

Те, кто в панике бежал, остановились, развернулись и снова бросились к своим позициям на стенах. Защелкали затворы, заговорили автоматы. Огонь возобновился с новой силой, два уцелевших тяжелых пулемета, которые до этого молчали, снова впились в ряды атакующих, заставляя японцев залечь на полдороги от пролома. Штурм начинал захлебываться.

Японский офицер, руководивший атакой, понял, что инициатива ускользает.

— Дымы! — заорал он, и через мгновение пространство перед проломом и внутри него заволокло густой, едкой завесой.

Но Кирилл, казалось, только этого и ждал. На его лице, скрытом за темным визором шлема, появилась злорадная улыбка. Для него дым был не помехой, а лучшим укрытием. Алиса тут же переключила сенсоры, и на его тактическом дисплее серая пелена стала прозрачной, а фигурки японских солдат, которые начали подниматься и двигаться вперед под прикрытием дыма, вспыхнули яркими оранжевыми силуэтами. Его небольшая команда уже построилась, готовая к бою.

— Держимся плотной группой, укрываясь за барьером, — его голос прозвучал в их гарнитурах спокойно и уверенно, под аккомпанемент передернутых затворов. — Не теряем друг друга из виду, у нас мало времени, долго парни не вытянут.

Ковалев и Миронов, два измотанных Кинетика, снова шагнули вперед, и перед отрядом вспыхнул дрожащий энергетический щит. Приборы, которые выдал Кирилл и закрепленные на броне, активировались. Барьер приобрел более четкую структуру и перестал дрожать.

Кирилл замер, опустившись на колено. Он ждал, наблюдая, как оранжевые силуэты на его дисплее приближаются. Сто… пятьдесят… сорок метров…

Когда до первых рядов японцев осталось не больше тридцати метров, он резко встал, вскинув пулемет и уперев его в плечо.

— Погнали! — выкрикнул он и нажал на гашетку.

«Шквал» взревел, и огненная линия, как раскаленный хлыст, ударила в самую гущу дыма. Клубы серой мглы пронзились десятками светящихся игл, и оттуда тут же донеслись предсмертные крики. Кирилл не стоял на месте.

— Вперед! — скомандовал Строганов.

И его отряд, прикрываясь мерцающим барьером, двинулся прямо в дымовую завесу. Это было самоубийственно и немыслимо, но они шли вперед. Кирилл шагал медленно, как неумолимый жнец, поливая огнем центральный сектор. Его пулемет не замолкал ни на секунду, выкашивая все, что подсвечивала ему Алиса. Бойцы по бокам прикрывали фланги, короткими, точными очередями срезая тех, кто пытался обойти их сбоку.

Для японцев, находящихся в дыму, начался сущий ад. Они не видели врага, лишь вспышки в глубине тумана и летящие из него огненные трассы, которые разрывали их товарищей на куски. Они стреляли в ответ, но их пули летели в пустоту или бессильно разбивались о невидимый барьер. Паника, которую они только что сеяли среди русских, теперь вернулась к ним сторицей.

Курсанты на стенах, ошеломленно наблюдая за этой картиной, не могли поверить своим глазам. Они видели, как в густом дыму, где, казалось, не было ничего живого, мечется огненная коса, а оттуда доносятся крики ужаса. Поняв, что командир контратакует, они с новой яростью открыли огонь, отстреливая последние магазины, пытаясь поддержать его, прижать к земле тех японцев, кто еще не вошел в дымовую завесу.

Команда Кирилла, невидимая для врага, медленно, но уверенно шла вперед, в самую гущу боя, пытаясь склонить чашу весов в свою пользу. Казалось, еще немного, и они переломят ход битвы…

Из глубины дымовой завесы, прямо навстречу им, ударили три ослепительных луча фиолетовой энергии. Капитан Исида и его телохранители, поняв, что происходит нечто неладное, решили действовать. Они не целились в конкретного человека. Они ударили в центр, в самую гущу, туда, откуда доносился рев пулемета.

Мощнейший взрыв сотряс землю. Энергетический барьер, прикрывавший отряд, лопнул, как мыльный пузырь, не в силах сдержать такую мощь. Ударная волна разметала небольшую группу Кирилла, как осенние листья. Кого-то подбросило в воздух, кого-то с силой впечатало в обломки. Движение огненной косы прекратилось…