Я вышел из Главного Адмиралтейства, и меня ослепило. Не яркое солнце, которого в этом вечно хмуром городе отродясь не было, а почти нереальное сияние моего собственного будущего. В одной руке я сжимал чек на двести тысяч золотом, сумма, от которой у любого купца первой гильдии случился бы нервный припадок. А в другой, в простом кожаном портфеле, лежал документ, который был дороже любых денег. Акт о передаче в полную и безраздельную собственность Ореховской судостроительной верфи. Ржавого, умирающего монстра, который для всего мира был обузой, а для меня ключом, способным открыть любую дверь.

Молчаливый морской офицер, моя тень на протяжении последних нескольких часов, проводил меня до ожидавшего автомобиля, открыл дверь и, таки не проронив ни слова, отдал честь и растворился в серой пелене набережной. Я тяжело опустился на мягкое сиденье «Руссо-Балта» и продиктовал адрес «Бастиона» водителю.

Машина плавно тронулась, а я откинулся на спинку, закрыв глаза. В голове стоял гул, как после хорошей контузии. Я сделал это, вошел в клетку с двенадцатью опытными голодными тиграми и вышел с куском мяса, который они сами мне и отдали. План, вероятность которого Алиса оценивала в ничтожные два процента, сработал. Я получил то, что хотел, однако, теперь за это придется платить. И цена будет измеряться не в деньгах, а в поте, крови и бессонных ночах.

— Хозяин, поздравляю, — раздался в голове тихий, но переполненный восторгом голос Алисы. — Я пересчитала вероятности. С учетом полученных активов, сроки реализации проекта «Валькирия» сокращаются до восемнадцати месяцев. Это фантастика! Ты обвел их вокруг пальца, как детей!

— Не обвел, а убедил, — поправил хвостатую, не открывая глаз. — Это разные вещи, старики далеко не идиоты, Алиса. Адмиралы дали мне то, что я просил осознавая, в итоге получат гораздо больше. Я теперь их самая выгодная, хоть и рискованная инвестиция. За мной прибавилось глаз, которые будут следить за каждым нашим шагом.

Я открыл глаза и посмотрел на проплывающие мимо дворцы. Теперь у меня есть верфь, но это всего лишь железо и бетон. Чтобы она ожила, ей нужна команда. Непросто наемные рабочие, а люди, которые будут гореть этой идеей так же, как и я. Люди, для которых «Валькирия» станет личным делом. И я знал, где найти таких людей. Достал свой защищенный коммуникатор и отправил короткое, шифрованное сообщение по закрытому каналу, который мы создали с моими ребятами из Академии. Сообщение состояло из одного слова: «Сбор».

* * *

Вечером «Бастион» гудел, как никогда. В главном сборочном цехе, который я давно уже превратил в свой неофициальный штаб и конструкторское бюро, собрался весь костяк моей будущей команды. Десять курсантов, которых я лично отобрал за последние месяцы. Они все были разными, но объединяло всех одно, они были лучшими в своей области.

Курсанты стояли вокруг моего голографического стола, переговариваясь вполголоса. Лица выражали смесь любопытства и тревоги. Срочный сбор в таком составе означал, что произошло нечто экстраординарное. Я вошел в цех, и все разговоры тут же стихли. Десять пар глаз устремились на меня.

Я не стал тратить время на долгие вступления. Я молча подошел к столу и активировал его. Над поверхностью вспыхнула сияющая голограмма. Но это была не «Валькирия». Для начала я показал им то, что они могли понять и оценить прямо сейчас. В воздухе медленно вращалась трехмерная модель нового штурмового автомата, который я назвал «Гром», взяв за основу любимый всеми в прошлой жизни «калаш».

— Штурмовой автомат АК-1 «Гром», — начал свою импровизированную лекцию. Мой голос гулко отдавался в тишине цеха. — Калибр семь и шестьдесят два миллиметра, позволяющий эффективно пробивать пылевые барьеры Кинетиков вплоть до уровня Дельта включительно. Скорострельность восемьсот выстрелов в минуту. Прицельная дальность восемьсот метров, эффективная — триста метров. Магазин от тридцати патронов, вес три с половиной килограмма. Конструкция корпуса позволяет использовать дополнительный обвес.

Курсанты подались вперед, их глаза впились в голограмму. И они видели перед собой оружие, которое давало колоссальное преимущество на поле боя. Матвеев, подпиравший косяк двери за спинами курсантов, присвистнул.

— С такой машинкой можно в одиночку взвод держать, — пробасил бывший боец Корпуса. — А что за патрон?

— Новый, разные варианты, включая бронебойный — вывел на голограмму разрез патрона. — Тяжелая пуля со стальным сердечником. На дистанции в сто метров пробивает стандартный армейский бронежилет. На ближней дистанции даст просраться младшим по рангу Кинетикам буквально с пары очередей. Чуть позже займусь пылевыми патронами, но там, сами понимаете, на поток поставить крайне сложно. Все, что я до этого ваял в Корпусе, считай сделано на коленке.

Парни восхищенно загудели. Я дал им несколько секунд, чтобы переварить информацию, а затем сменил картинку. Теперь перед ними был мой ударный беспилотник «Кречет», но уже в серийной модификации, с улучшенной компоновкой и новыми ракетами.

— А это наш старый знакомый, — я усмехнулся. — Ударный БПЛА «Кречет-М». Радиус действия восемьдесят километров. Вооружение: две управляемые ракеты «воздух-земля» и спаренная скорострельная пушка. Но главное, это новая система управления. Один оператор может одновременно вести до трех таких машин, пока что.

Я показал им интерфейс управления, который вывела Алиса. Он был интуитивно понятен, как в компьютерной игре.

— Это же… это же меняет все, — прошептал один из курсантов. — Можно устраивать скоординированные атаки, заходить с разных сторон…

— Именно, — кивнул ему.

Я показывал им свои разработки одну за другой. Новую снайперскую винтовку, систему активной защиты для дирижаблей, мобильный комплекс РЭБ. И с каждой новой голограммой я видел, как растет возбуждение. Они понимали, что я показываю им не просто наброски, а реальное будущее войны. И когда почувствовал, что все морально готовы, а сознание расширилось и готово вместить нечто большее, я показал мою «Валькирию».

Проекция вспыхнула в центре зала, сияющая, стремительная, совершенная. И даже после автоматов и умных дронов, она производила ошеломляющее впечатление. На ее фоне все остальное казалось детскими игрушками. Все курсанты замерли, за их спинами даже всегда невозмутимый Матвеев открыл рот. Они молча смотрели на этот невероятный корабль, который, казалось, прилетел из другого мира.

— Проект «Валькирия», — мой голос прозвучал торжественно, как никогда. — Наше будущее, господа. Корабль, который изменит правила игры при осуществлении крупных наземных операций.

Я говорил как командир, объясняя им тактические преимущества, которые дает этот корабль. Рисовал картины будущих сражений, где бойцы на борту этих «Валькирий», смогут наносить удары в самое сердце противника. Когда закончил, в цехе повисла тишина, курсанты смотрели то на меня, то на сияющую голограмму.

— Но, командир… — наконец выдавил из себя Грушин. — Это же… это же целое состояние. Где мы возьмем столько денег?

— Деньги, это больше не проблема, — сказал я, вытащив из портфеля два документа, и положил их на стол. — Проблема в другом. У меня есть верфь, есть технологии, но у меня нет людей, которые смогут воплотить это в жизнь, у меня нет команды.

Я обвел их всех своим взглядом, заглядывая в глаза каждому.

— Я не предлагаю вам работу. Я не буду платить вам жалованье. Но я предлагаю вам долю в будущем. Предлагаю вам стать не просто исполнителями, а со-творцами, совладельцами всего этого. Предлагаю вам построить нашу собственную промышленную империю с нуля, фактически место в истории. Но это будет тяжело, грязно и опасно. Нас будут пытаться остановить, разорить, убить. Так что, если кто-то не готов, он может уйти прямо сейчас. Это нормально, наши отношения не изменятся.

Я замолчал, давая им время подумать. В цехе стояла такая тишина, что было слышно, как гудит пылевая лампа под потолком. Первым тишину нарушил Матвеев. Старый сержант, чье лицо было похоже на выдубленную кожу, сделал шаг вперед. Он не был оратором, этот человек привык выражать свои мысли не словами, а делами. Он медленно обвел взглядом своих товарищей, которые все как один смотрели на проекцию корабля, затем снова посмотрел на меня.

— Я не знаю, командир, где ты все это взял, — пробасил он, кивнув на голограммы, все еще висевшие в воздухе. — Да мне, в общем-то, и плевать. Может, ты продал душу дьяволу, может, нашел клад Чингисхана. Но я знаю другое.

Старый вояка сделал паузу, подбирая слова.

— Я прошел две кампании. Я видел, как наши парни дохли в грязи из-за того, что у нас не было нормальной связи. Видел, как наши старые дирижабли, эти летающие гробы, горели в небе, как свечки, потому что броня была сделана из фольги. Я хоронил друзей, которых можно было бы спасти, будь у нас нормальные медикаменты. — Его голос стал жестким. — Видел достаточно дерьма, чтобы понять: то, что ты нам предлагаешь, это шанс выжить и победить. Шанс для сотен, тысяч таких же парней, как мы.

— Я не знаю, получится у нас или нет. Может, нас всех перестреляют еще на подходе к этой твоей верфи, когда первая птичка поднимется в воздух. Но я знаю одно: лучше сдохну, пытаясь построить вот это, — он махнул рукой в сторону «Валькирии», — чем буду до конца жизни маршировать на плацу и чистить старую винтовку, зная, что где-то мог быть другой путь. Так что я с тобой, командир, до конца.

Он замолчал, и его слова, простые и грубые, но идущие от самого сердца, повисли в воздухе. И в этот момент, как будто прорвало плотину.

— И я!

— Я тоже!

— Куда ты, туда и мы, командир!

Голоса слились в один мощный, нестройный хор. Грушин, мой верный адъютант, выступил вперед. Он всегда был душой компании, и сейчас он взял на себя роль выразителя общих чувств.

— Кирилл, мы все люди военные, раз поступили в академию — начал он, и в его голосе, обычно веселом и беззаботном, появились серьезные нотки. — Мы не очень-то разбираемся в акциях, долях и прочих купеческих штучках. Мы верим не бумагам, мы верим человеку. Мы пошли за тобой, когда все считали нас смертниками. И мы пойдем за тобой и сейчас. Не ради денег, хотя они, конечно, не помешают, — он усмехнулся, и по рядам прошел смешок, разрядив обстановку. — Мы идем за тобой, потому что ты показал нам, что можно жить и воевать по-другому.

Он вытащил из-за пояса свою старую армейскую флягу, отвинтил крышку.

— За тебя, командир. И за «Валькирию»! — он сделал большой глоток и передал флягу Матвееву.

Фляга пошла по кругу, я тоже сделал глоток, обжигающая жидкость обожгла горло, но на душе стало тепло.

— Спасибо, ребята, — сказал всем, мой голос звучал хрипло. — за доверие. А теперь, — я хлопнул в ладоши, возвращая всех к реальности. — Праздники закончились, с завтрашнего дня начинается работа. Матвеев, на тебе формирование костяка службы безопасности верфи, подбирай людей из проверенных. Грушин, ты мой заместитель по всем организационным вопросам. Будешь мотаться между Академией и верфью, обеспечивать связь и логистику. Иван, —я повернулся к молодому электронщику, — тебе серьезная задача. Я дам тебе список потенциальных кандидатов, одни из лучших в Империи в области электроники. Большинство из них работают на казенных заводах, некоторые прозябают в шарашках, некоторые вольные художники. Ты должен найти их всех, а затем уговорить, заманить, перекупить.

— Будет сделано, командир.

— Остальные, — я обвел взглядом остальных парней, — готовьтесь к работе на износ, раз вы мой костяк. На днях получите свои участки на верфи. И я хочу, чтобы максимум через месяц там можно было работать. Всем все ясно?

— Так точно! — грянул дружный ответ.

* * *

Следующие несколько дней превратились в безумный калейдоскоп событий. Пока Матвеев и его ребята сколачивали из ветеранов Особого Корпуса костяк будущей службы безопасности, выискивая нужных людей по всем России, а Грушин, как угорелый, мотался по городу, решая тысячи мелких организационных вопросов, я вместе с Иваном и Алисой начал самую важную и сложную часть операции, «охоту за мозгами».

Иван оказался настоящим сокровищем. Он был не просто гениальным электронщиком, он был сыном своего времени, ребенком новой информационной эпохи, выросшим в сети ГИС. По мне Иван был одним из немногих, кто до конца понимал весь потенциал этой глобальной сети. Для него не существовало закрытых баз данных и секретных архивов. С помощью Алисы, которая давала ему необходимые инструменты и подсказки, он, как опытный вор-домушник, проникал в самые защищенные уголки имперской информационной системы.

Наш штаб располагался в небольшой, звуконепроницаемой комнате в «Бастионе». Стены были увешаны голографическими экранами, на которых постоянно менялись схемы, таблицы, личные дела. Я ставил задачу, Алиса находила цели, а Иван прокладывал к ним путь. Отдать все на откуп хвостатой я, конечно, мог, но тогда возникнет много вопросов к моим возможностям, а ведь этих самых невысказанных вопросов и так уже висел целый ворох.

— Так, хозяин, цель номер один, — докладывала Алиса, выводя на главный экран фотографию пожилого, уставшего человека в очках. — Профессор Аркадий Борисович Замятин. Ведущий специалист Империи по физике пылевых полей. Автор трех монографий, двадцати патентов. Разработчик теории резонансных частот, которая легла в основу всех современных систем РЭБ и многих других, которые так и остались на бумаге.

— Где он сейчас? — спросил я.

— В том-то и проблема, — вздохнула Алиса. — Три года назад его обвинили в «нецелевом расходовании государственных средств», проще говоря, он пытался построить на казенные деньги новый тип сканера, а его конкуренты написали на него донос. В итоге разжалован, лишен всех званий и отправлен руководить лабораторией на каком-то богом забытом заводе в Перми. Производят пылевые фильтры для машин. Хорошо хоть не для самоваров, а то старик точно бы застрелился.

Я посмотрел на фотографию. В глазах этого человека была такая вселенская тоска и разочарование, что у меня сжалось сердце. Гений, вынужденный заниматься ерундой.

— Иван, сможешь найти на него выход? — повернулся я к своему юному хакеру.

— Уже, — ответил тот, не отрываясь от своего экрана. — У него есть дочь, живет здесь, в Петербурге. Работает в библиотеке Академии Наук. Замужем за мелким чиновником из министерства торговли. У них проблемы с жильем, ютятся в съемной комнате.

— Отлично, — кивнул ему. — Грушин! — крикнул в коммуникатор. — Мне нужна хорошая трехкомнатная квартира в спальном районе. Купить сегодня же и оформить на дочь профессора Замятина. Анонимно, как выигрыш в лотерею. А самому профессору отправить предложение о работе. Начальник новой физической лаборатории на моей верфи. Оклад в десять раз больше, чем он получает сейчас. Полная свобода исследований и неограниченный бюджет.

— Но, командир, где я тебе хату найду за пару часов! — запротестовал Грушин на том конце провода.

— Найди, — отрезал в ответ. — Но, чтобы сегодня все было сделано.

Я знал, что это рискованно, я тратил деньги, которых у меня еще не было. Но я также знал, что такие люди, как Замятин, стоят любых денег.

Наша охота продолжалась. Мы находили гениев в самых неожиданных местах. Молодого программиста, который от скуки взломал сеть императорских лотерей и чуть не загремел на каторгу, я предложил ему должность главы отдела кибербезопасности. Старого металлурга-Кинетика, одного из немногих в Империи, кто умел работать с осмием, и при этом не работал на какого-то князя. Мужик спивался в какой-то грязной таверне на окраине, я нашел его, вылечил, и пообещал ему хорошую работу. Каждого из них я не просто покупал за деньги. Я давал им то, чего они были лишены: уважение и возможность творить.

Но самая интересная находка ждала меня в стенах самой Академии. Алиса засекла странный энергетический всплеск в одной из заброшенных лабораторий на цокольном этаже. Ночью я отправился туда один.

Комната была завалена хламом, старым оборудованием, списанным еще при царе Горохе. И посреди всего этого, сгорбившись над верстаком, сидел худенький, лохматый паренек в очках с толстыми линзами. Он был так увлечен своей работой, что даже не заметил, как я вошел. Перед ним, на столе, левитировал в воздухе маленький, размером с кулак, дрон. Он был собран из всякого мусора: деталей от старых часов, кусков жести, проводов. Но он летал! Неуклюже, дергаясь, но летал, удерживаемый в воздухе крошечным, самодельным пылевым аккумулятором.

Я молча подошел и встал за его спиной. Парень, почувствовав мое присутствие, вздрогнул и медленно обернулся. Его лицо исказилось от ужаса. Он, очевидно, принял меня за патрульного офицера.

— Это… это не то, что вы думаете! — залепетал курсант, пытаясь закрыть своего дрона телом. — Я просто… я просто экспериментирую!

Я не стал ему ничего говорить, просто посмотрел на творение.

— Двигатели разбалансированы, — сказал ему спокойно. — Слишком большой разброс мощности. И аккумулятор… ты используешь нестабильную составляющую, может рвануть через пару минут. Тебе нужно добавить в электролит три процента коллоидного серебра, это стабилизирует процесс. Хотя, ты мне лучше вот, что скажи. Как тебя вообще взяли в академию⁈

Парень смотрел на меня с открытым ртом. Он не мог понять, откуда я, капитан Особого Корпуса, которого все знали как специалиста по тактике и превращению дворян в пепел, знаю такие тонкости. Я протянул ему руку.

— Кирилл Строганов. А тебя как звать, изобретатель?

— Костя, — прошептал он, все еще не веря своим глазам.

— Так вот, Костя. У меня к тебе предложение. Хочешь свою собственную мастерскую? С нормальным оборудованием, а не этим хламом?

Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Тогда собирай своего жужика в коробку, и пошли со мной. У меня для тебя есть работа. Будешь возглавлять отдел по разработке миниатюрных беспилотных систем…

В тот вечер я ушел из Академии с еще одним гением в своей команде.

* * *

Через неделю после начала «охоты» я впервые собрал всех на территории Ореховской верфи. Картина была впечатляющей и немного сюрреалистичной. Под серым питерским небом, на фоне ржавых, поросших мхом стапелей, стояли две совершенно разные группы людей, которые с нескрываемым подозрением разглядывали друг друга.

С одной стороны, мои «академики». Десяток молодых, подтянутых парней в новенькой полевой форме. Крепкие, уверенные в себе, привыкшие к дисциплине и иерархии. Они стояли ровным строем, ив их взглядах читалось легкое превосходство. Они были будущими офицерами, костяком, будущей элитой этого предприятия.

С другой стороны, мои «гражданские». Старые мастера с «Бастиона», вроде Петровича и дяди Миши, в своих вечных потертых робах. И новички, те самые гении, которых я вытащил из небытия. Профессор Замятин, все еще не верящий своему счастью, в стареньком, потертом пальто. Молодой хакер Иван, одетый как столичный пижон. Угрюмый металлург, от которого все еще попахивало перегаром. Костя, обнимающий коробку со своим дроном, как самое дорогое сокровище, и явно не понимающий, как он сюда попал. Разношерстная, странная толпа индивидуалистов, анархистов и непризнанных гениев.

Атмосфера была напряженной, все с тревогой осматривали мое приобретение. Я мог бы произнести пафосную речь о единстве и великой цели, но прекрасно понимал, слова здесь бессильны. Этим людям нужно было нечто другое.

Я взобрался на какой-то ржавый ящик, чтобы меня было лучше видно.

— Приветствую всех на нашей новой родине! — мой голос эхом разнесся над заброшенной верфью. — Можете осмотреться подробнее. Да, выглядит не очень, ржавчина, мусор, запустение.

Я сделал паузу, обводя всех взглядом.

— Но, чтобы будущее, о котором мы все мечтали наступило, нам нужно для начала просто прибраться в нашем новом доме.

Я спрыгнул с ящика и подошел к огромной горе слежавшегося, ржавого металлолома, которая занимала половину будущего сборочного цеха.

— Вот наша первая задача, — хлопнул по ржавой балке. — Простая и понятная, запустить первую плавильную печь, вон она стоит, — я указал на огромное, похожее на доменную печь сооружение в дальнем конце цеха. — Она не работала более пяти лет. Нам нужно ее осмотреть, почистить, отремонтировать, найти и подключить источник энергии. И через неделю я хочу видеть в рабочем состоянии.