Я стоял в кабинете Арсеньева, и воздух, казалось, звенел от напряжения, оставшегося после его ультиматума. Его слова «нецелевое расходование государственных средств» и «разговор с военным прокурором» не напугали меня, нет. Страх был непозволительной роскошью, давно оставленной в другом мире, на операционном столе под ножом хирурга. Вместо страха я почувствовал странное, холодное облегчение. Неопределенность кончилась, правила игры были озвучены, ставки сделаны. И я знал, что в этой партии у меня на руках несколько козырей, о которых полковник даже не догадывался.

Я молча смотрел на карту, на это зловещее, расползающееся по бумаге пятно восточной Аномалии. Глухой угол, куда боятся соваться даже матерые жандармские патрули, просто идеально. Это было не просто «осиное гнездо», как выразился полковник. Это был мой личный тир, мой экзаменационный полигон. Место, где я мог не только доказать состоятельность «Ястребов», но и обкатать свою новую роту в условиях, максимально приближенных к аду.

— Мне не нужна вся рота, господин полковник, — твердо произнес я, нарушив затянувшуюся тишину.

Арсеньев поднял на меня свои усталые глаза, в которых мелькнуло удивление.

— Что, прости? — Похоже, полковник ожидал, что я начну торговаться, просить поддержки, а я, наоборот, отказывался от ресурсов.

— Мне не нужна вся рота, — повторил я, ткнув пальцем в карту. — Это не штурм укрепрайона, это охота. Лишние люди, особенно необстрелянные, будут только обузой и потенциальными потерями. А у меня нет задачи привезти вам оттуда колонну гробов.

Я выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне нужно тридцать человек, мой старый взвод. Они знают, как я работаю, и я знаю, на что они способны. И еще десять добровольцев из остальных, тех, кто не испугается. Три «Ястреба», три отделения по десять человек, этого будет достаточно. Мобильная группа, мы не будем ввязываться в затяжные бои.

Арсеньев молчал, изучая меня долгим, внимательным взглядом. Он пытался понять, блефую я или действительно настолько уверен в своих силах.

— Добровольцы, говоришь… — протянул он. — Знаешь, сколько у тебя будет добровольцев, лейтенант? Ноль. После твоих тренировок они тебя ненавидят. Они скорее добровольно в сортирную яму нырнут, чем полетят с тобой в Аномалию.

— Они пойдут, — спокойно ответил я. — Потому что одно дело ненавидеть командира на полигоне, и совсем другое идти в бой с тем, кому доверяешь свою шкуру. А мои «старики» им расскажут, что со мной шансов вернуться живым куда больше, чем с кем-либо другим.

— Ты чертовски самоуверен, Строганов, — Арсеньев криво усмехнулся, но в его глазах я увидел искорку того, что так не хватало остальным офицерам, азарта.

— В нашем деле без этого нельзя, господин полковник. Неуверенные долго не живут.

Он кивнул, соглашаясь с моими словами. Решение было принято.

— Хорошо, лейтенант. Неделя на подготовку и проведение операции. И помни, — он снова понизил голос, и в нем прозвучала угроза, смешанная с почти отеческой заботой, — для штаба вы летите на «учебный патруль». Если что-то пойдет не так, если вы там все поляжете, я никого из вас не знаю.

— Так точно, господин полковник, — без тени сомнения ответил я. Это были честные условия. Риск в обмен на шанс. — Разрешите идти?

— Иди, лейтенант, — махнул он рукой. — Иди и принеси мне головы этих контрабандистов. Желательно, на блюдечке с голубой каемочкой. И со статистикой, черт бы ее побрал, не забудь про статистику.

Я вышел из кабинета, и на моих губах играла усмешка

* * *

Вечерняя казарма третьей роты гудела, как растревоженный улей. Новость о предстоящем «учебном патруле» в секторе Гамма-7, объявленная мной на общем построении, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Название сектора, которое для большинства было лишь ничего не значащим кодом, для старослужащих и офицеров прозвучало как смертный приговор. Место, о котором рассказывали шепотом, гиблое болото на границе Аномалии, откуда не возвращались.

Я стоял перед строем, и видел на лицах бойцов всю гамму эмоций. Мой старый взвод спокойствие и сосредоточенность, они ждали приказа. Остальные страх, недоверие, а в глазах поручика Вяземского и его приятелей откровенное злорадство. Они были уверены, что я поведу на убой всю роту, и это будет мой конец.

— … таким образом, — закончил я официальную часть, — в патруле примут участие три отделения. Первое и второе из ветеранов «Лисьей Норы», под командованием сержанта Матвеева и старшего сержанта Ворона. Третье отделение будет сформировано из добровольцев. Десять человек. Шаг вперед, кто готов.

Наступила мертвая тишина. Никто не шелохнулся. Бойцы переглядывались, прятали глаза. Вяземский криво усмехнулся, триумф был близок.

— Я так понимаю, желающих послужить Империи и доблестному лейтенанту нет? — едко прокомментировал он, достаточно громко, чтобы услышали все.

И в этот момент из строя, неуверенно, но твердо, шагнул один из ветеранов, тех, кого я гонял беспощадно всю последнюю неделю. За ним, поколебавшись, вышел второй, потом третий. Они не были героями, они были простыми солдатами, которые вдруг поняли то, о чем говорил Матвеев в курилке. Лучше злой, но живой лейтенант, чем добрый, но мертвый капитан. К моему удивлению, в десятку добровольцев затесался даже один из офицеров, молодой поручик, который до этого держался в стороне от аристократической клики Вяземского.

Когда десятый доброволец сделал шаг вперед, я обвел строй холодным взглядом, задержавшись на побагровевшем лице Вяземского.

— Десять человек набрано, остальные свободны. Утвержденному составу сбор через час в ангаре номер три, у «Ястребов».

Через час тридцать человек стояли в огромном, гулком ангаре перед тремя замершими хищниками. Мои «Ястребы», выкрашенные в темные цвета, выглядели зловеще и прекрасно одновременно. Агрессивные, рубленые формы, массивные гондолы с пулеметами, толстое бронестекло кабин, все в них говорило о силе и смертоносности. Бойцы, даже мои ветераны, видевшие их только в процессе сборки, смотрели на машины с восхищением.

— Итак, господа, — начал я инструктаж, мой голос гулко разносился под сводами ангара. — Забудьте все, что вы знали о десантных операциях. Забудьте о медленных, неповоротливых транспортных дирижаблях, которые являются отличной мишенью для любого, у кого есть тяжёлое вооружение. Перед вами «Ястреб», быстрый, тихий и очень зубастый.

Я прошелся вдоль ближайшей машины, похлопав по ее бронированному боку.

— Скорость до трёхсот километров в час в крейсерском режиме, потолок три тысячи метров. Практически бесшумный ход на малых высотах. Активные пылевые щиты способны рассеять выстрел из легкого зенитного орудия. Вооружение: два шестиствольных пулемета калибра 12,7 миллиметров. Скорострельность каждого пять тысяч выстрелов в минуту. Это не оружие поддержки, это передвижной шквал огня. Ваша задача внутри сидеть тихо и не мешать пилоту. Высадка занимает не более пятнадцати секунд. За это время стрелки превратят все в радиусе ста метров перед вами в фарш.

Я видел, как меняются их лица, недоверие уступало место азарту. Они начинали понимать, какой инструмент я им даю.

— Но главное преимущество «Ястреба» не в броне и не в пушках, — продолжил я. — А вот в этом.

Я кивнул в сторону небольшого ящика, стоявшего у стены. Хмырь, мой специалист по «игрушкам», открыл его. Внутри, на мягких ложементах, лежали шесть небольших, похожих на металлических стрекоз, аппаратов.

— Разведывательные дроны «Глаз», — пояснил я. — Радиус действия до десяти километров. Время нахождения в воздухе шесть часов. Они передают картинку в высоком качестве, данные о пылевом фоне в режиме реального времени на мой тактический коммуникатор. Это наши глаза и уши, мы будем знать о противнике все еще до того, как он услышит шум наших двигателей. Мы не полезем в засаду, сами будем устраивать засады. Мы будем выбирать место и время боя.

— Наша цель в секторе Гамма-7 не просто патрулирование, — я понизил голос, и все подались вперед, ловя каждое слово. —от нас требуется найти и уничтожить крупный караван контрабандистов. По данным разведки, они хорошо организованы и вооружены, в составе преступных групп имеются Кинетики. Поэтому мы не будем геройствовать, работаем головой! Первые несколько мелких групп пропустим, нам нужна большая рыба. Выслеживаем, ждём удобного момента и бьём из всех стволов. Быстро, жестко и без потерь. Вопросы?

— Господин лейтенант, — подал голос тот самый молодой поручик-доброволец. — А кто будет пилотировать? В батальоне нет пилотов с допуском к… таким машинам.

Все посмотрели на меня. Это был самый важный вопрос.

— Головную машину пилотировать буду я, — спокойно ответил ему. Две другие пойдут в режиме ведомых под управлением пилотов наших штатных десантных средств, парни тоже вызвались добровольцами. Системы управления машин синхронизированы с моей.

— Еще вопросы? — спросил я. Вопросов не было…

* * *

Предрассветный туман, густой и молочный, стелился по летному полю, скрывая очертания ангаров и взлетной полосы. Воздух был холодным и влажным, пах мокрой травой. В этой тишине, нарушаемой лишь далеким криком какой-то ночной птицы, гул наших шагов по бетонным плитам казался оглушительным. Мы шли к трем темным, хищным силуэтам, едва различимым в серой мгле. Мои «Ястребы» ждали.

Молча, без суеты, три отделения разошлись по машинам. Каждый знал свое место, сержант Матвеев последним проверил крепления груза в своем «Ястребе», хлопнул по броне и коротко махнул мне рукой. Я занял место пилота в головной машине. Кабина встретила меня запахом нового пластика. Я опустился в кресло, руки сами легли на боковые рукояти управления, пальцы нашли знакомые кнопки и переключатели.

— Алиса, предполетная проверка систем, — мысленно отдал я команду.

— Все системы в норме, дорогой хозяин, — ее голос прозвучал в моей голове, деловитый и спокойный. — Двигатели прогреты до рабочей температуры. Каналы связи с ведомыми машинами стабильны. Можем поднимать твоих пернатых друзей в воздух в любой момент.

Я включил основное питание, кабина ожила. Приборная панель вспыхнула десятками индикаторов, на лобовое бронестекло выползла полупрозрачная проекция тактического дисплея: высота, скорость, азимут, состояние систем. Это был мой второй, цифровой мир, наложенный на реальность.

— Головной вызывает всех. Доложить готовность.

— Второй готов, — раздался в наушниках хриплый Пегаса.

— Третий готов, — доложил Шурин. Мда, знатный позывной и как только разрешили…

— Начинаем взлет, интервал тридцать секунд.

Я плавно потянул на себя правую рукоять, «Ястреб» отозвался мгновенно, также, как и на тренировочных полётах. Машина, весившая десятки тонн, оторвалась от бетона так плавно и легко, словно была пушинкой. Я чувствовал ее всем телом, каждую вибрацию, каждое изменение в работе двигателей, мы были одним целым.

«Ястреб» завис на высоте десяти метров, а затем, наклонив нос, стремительно пошел вперед, разрезая пелену тумана. Через тридцать секунд за мной последовала машина Пегаса, еще через тридцать Шурина. Мы выстроились в клин и, набирая высоту, ушли на восток, в сторону багровеющего на горизонте неба.

Земля под нами проносилась с головокружительной скоростью. Бескрайние, дикие леса, испещренные морщинами рек и озер. Мы летели на высоте двухсот метров, достаточно низко, чтобы не привлекать внимание, но этого хватало, чтобы видеть все, что происходит внизу.

— Командир, приближаемся к границе сектора Гамма-7, — доложила Алиса. — Фон Пыли начинает меняться. Рекомендую активировать внешние сканеры и выпустить «Глаза».

— Принято.

Я нажал несколько кнопок на панели. В десантном отсеке раздалось короткое шипение, открылись небольшие люки для дронов.

— «Глаз-1» пошел. «Глаз-2» пошел, — отчитался Матвеев.

— «Глаз-3», «Глаз-4», на курсе, — добавил Ворон.

На моем тактическом дисплее появились новые иконки. Четыре маленьких, юрких дрона, отделившись от наших машин, разлетелись в разные стороны, покрывая огромную территорию, еще два я держал в резерве. Картина мира мгновенно расширилась. На карту, наложенную на реальный ландшафт, начали добавляться новые данные: температурные аномалии, всплески пылевого фона, даже передвижение крупных животных. Алиса обрабатывала этот поток информации, отсеивая шум и выделяя главное.

Ландшафт внизу начал меняться. Здоровая, зеленая тайга постепенно уступала место чему-то больному, искаженному. Деревья становились кривыми, узловатыми, кора приобретала нездоровый, фиолетовый оттенок. Среди обычных болот появились странные, светящиеся в инфракрасном спектре топи.

В наушниках царила тишина, бойцы, прильнув к иллюминаторам десантных отсеков, молча смотрели на этот чужой враждебный мир. Даже самые отпетые балагуры притихли. Здесь, в сердце дикой, измененной природы, человек чувствовал себя крошечным и уязвимым.

* * *

Два часа мы висели над сектором Гамма-7, как три тени, притаившиеся в складках местности. Я нашел идеальное место для нашей засады, глубокое, заросшее лесом ущелье служило естественной воронкой для всех, кто двигался с востока. Мои «Ястребы» укрылись в боковых расщелинах, практически полностью сливаясь с влажными, покрытыми мхом скалами. Двигатели работали на минимальной мощности, издавая лишь едва слышное гудение, которое тонуло в шелесте листвы и криках странных аномальных птиц.

Всё мой внимание сосредоточилось на карте, развернутой на весь экран. На ней, как светлячки, мерцали иконки моих дронов, которые методично прочесывали окрестности. Иконки бойцов, занявших позиции в десантных отсеках, горели ровным зеленым светом. Все были на своих местах, все ждали.

— Командир, «Глаз-2» фиксирует движение, — голос Алисы был спокоен, как у диктора, зачитывающего прогноз погоды. — Группа из пяти человек, пешие, вооружение легкое, стрелковое. Один Кинетик, уровень Эпсилон, не выше. Движутся по протоптанной тропке. Расчетное время до точки перехвата пятнадцать минут.

Я посмотрел на карту, мелкая сошка. Вероятно, простые старатели или разведчики одной из банд. Но соблазн был велик, нанести быстрый, точечный удар, взять пленных и получить информацию. Но это было не то, за чем мы сюда пришли. Нам нужна была статистика, очень громкая, убедительная и кровавая.

— Всем группам, внимание, — передал по общему каналу. — Цель наблюдаю, не вскрывать позиции, не открывать огонь. Пропускаем. Повторяю, пропускаем.

В эфире повисла недоуменная тишина. Я почти физически чувствовал, как напряглись бойцы. Они готовились к бою, адреналин уже начал поступать в кровь, а я даю команду «отбой».

— Господин лейтенант, — раздался в наушниках голос поручика, который летел в машине Матвеева. Его тон был вежливым, но в нем сквозило явное недоумение. — Разрешите уточнить? Противник в зоне досягаемости, а мы… просто смотрим?

— Поручик, — мой голос был ледяным. — Последнее предупреждение, еще один неуместный комментарий в эфире, и после возвращения вы лично будете драить все три «Ястреба» снаружи и внутри. Я понятно выражаюсь? Мы здесь не за скальпами отдельных дикарей, мы ждем караван.

Я отключил канал, не дожидаясь ответа. Нужно было ставить его на место, жестко и публично. Иначе он разложит дисциплину во всей группе.

Через пятнадцать минут группа контрабандистов прошла мимо нас. Мы видели их в камеры «Ястребов», уставшие люди, которые шли, понурив головы, и даже не подозревали, что в паре сотне метров над ними затаилась смерть.

Напряжение нарастало, часы ожидания в полной боевой готовности выматывает больше, чем многокилометровый марш-бросок. Бойцы нервничали, я слышал их приглушенные разговоры, покашливание.

— Командир, — снова голос Алисы. — «Глаз-4» на дальней границе сектора, есть контакт.

Я мгновенно сфокусировался на картинке, которую передавал дрон. Сердце пропустило удар, это было оно, то, чего я ждал.

По широкой, раскатанной в грязи просеке двигался настоящий караван. Три тяжелых бронированных грузовика, похожих на доисторических носорогов. Два легких, маневренных багги с пулеметами, один в голове колонны, другой в арьергарде. Бойцы охранения двигались по обочинам.

— Алиса, анализ, — скомандовал я, мои пальцы забегали по сенсорной панели, увеличивая изображение.

— Анализирую… — ее голос стал сосредоточенным. — Охрана не менее сорока пяти стволов. Броня на грузовиках самодельная, но толстая, из обычного пулемета не пробить. Пулеметы на багги стандартный армейский образец. И… вот оно. Фиксирую три устойчивые кинетические сигнатуры, два Дельта и не меньше десятка уровня Эпсилон. Командир, это не просто контрабандисты, мы наткнулись на маленькую частную армию.

Это была именно та рыба, за которой я охотился, идеальный трофей.

— Расчетное время до нашего ущелья?

— Один час двадцать минут, если будут двигаться с той же скоростью.

— Всем отделениям, — мой голос в эфире прозвучал так спокойно, что я сам себе удивился. — Наша цель вошла в сектор. Через полтора часа они будут здесь. Проверить оружие, проверить боекомплект. Бортстрелкам проверить системы наведения. Работаем по первому протоколу. Головной и замыкающий багги моя цель. Два передних грузовика на Пегасе. Последний грузовик и рассеивание пехоты на Шурине. Огонь открываем только по моей команде, повторяю, только по моей команде.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, прокручивая в голове предстоящий бой. Я видел, как мои «Ястребы» выходят из укрытий. Слышал оглушительный грохот пулеметов. Видел панику в глазах врагов, видел огонь и смерть.

Ожидание превратилось в пытку. Время растянулось, каждая минута казалась часом. В эфире стояла мертвая тишина, все понимали, скоро начнется.

— Они в пяти километрах, — доложила Алиса.

— В трех…

— В одном…

Открыл глаза и посмотрел на экран, камеры головного «Ястреба» показывали вход в ущелье. И вот, наконец, появился головной багги. Рыча мотором, медленно вполз в ущелье. За ним, тяжело переваливаясь, показался первый бронированный грузовик, затем второй, третий…

Они были как на ладони, идеальная мишень для стрельбы. Пальцы на рукоятях управления вспотели, сердце стучало где-то в горле.

— Цели в зоне поражения, — констатировала Алиса. — Все системы готовы. Жду вашей команды, командир.

— Всем группам… — мой голос был хриплым, но твердым. — Огонь!