Воздух в кабинете Константина был в стиле «дорого-богато», запах хорошего табака и аромат дорогого алкоголя. Кирилл, в своей привычной уже маске Волчка, сидел в глубоком кожаном кресле напротив начальника службы безопасности Барона, и это место ощущалось горячее, чем сковорода в аду. Он небрежно бросил на стол из черного стекла небольшой информационный кристалл. Предмет зловеще сверкнул в искусственном свете.

— Вот, — лениво протянул Волчок, кивнув на кристалл. — Твои птички, Полный комплект чертежей, техническая документация, результаты испытаний. Все, как ты просил, Костя, достать было непросто, пришлось попотеть.

Константин не спешил брать кристалл. Он сидел, откинувшись на спинку своего кресла, и его холодные, ничего не выражающие глаза буравили Волчка. Каждый мускул на лице Кирилла был под контролем, он изображал скучающую усталость наемника, только что вернувшегося с тяжелой, но прибыльной работы. Но внутри все было натянуто до звона. В этом кристалле, помимо реальных чертежей «Ястреба», которые скопировал из памяти Алисы, был спрятан самый опасный вирус, который когда-либо создавала хвостатая. Не просто программа-взломщик, саморазвивающийся цифровой организм, способный, попав в закрытую сеть, мимикрировать под ее протоколы, обучаться и медленно, незаметно получать доступ ко всем ее уголкам.

— Чем пришлось пожертвовать, Волчок? — наконец спросил Константин. Его голос был ровным, безэмоциональным, как у диктора, зачитывающего сводку погоды.

— Мелочью, — Кирилл пожал плечами. — Один слишком умный лейтенант из Особого Корпуса. Полез не в свое дело, пришлось его успокоить. Устроили несчастный случай во время патрулирования в предгорьях Аномалии. Нападение диких зверей, или бандитов… кто там теперь разберет. Официально числится пропавшим без вести, но мы-то с тобой понимаем, что его кости уже обгладывают волки, а может, кто покрупнее. Жаль парня, говорят, талантливый был инженер. Но бизнес есть бизнес…

Он врал, глядя Константину прямо в глаза. Легенда о смерти лейтенанта Строганова была проработана до мелочей. В архивах Корпуса уже лежал сфабрикованный рапорт о нападении на патруль, подписанный полковником Арсеньевым. Несколько «свидетелей» из местных жителей, щедро оплаченных из фондов Князя, уже дали показания о том, что видели в том районе большую группу неизвестных. Игра была сыграна, и лейтенант Кирилл Строганов для этого мира перестал существовать. Остался только бандит Виктор Волков по кличке «Волчок».

Константин молча взял кристалл и вставил его в разъем на своем столе. На огромном, во всю стену, экране замелькали строки кода, затем развернулась трехмерная, невероятно детализированная модель «Ястреба». Аналитическая программа Барона начала проверку данных.

— Пошла, родная, — мысленно сказал Кирилл.

— Вирус активирован, дорогой хозяин, — тут же отозвалась в его голове Алиса. Голографическая фигурка в его внутреннем интерфейсе, одетая в костюм ниндзя, сделала сальто. — Я уже внутри их сети, защита, конечно, серьезная! Но через пару часов я буду знать о них все: от меню в столовой до расположения тайных складов и личных счетов Барона.

— Данные подлинные, — через минуту произнес аналитик, сидевший за соседним терминалом. — Уровень детализации соответствует проектной документации высшего уровня допуска.

Константин кивнул и вынул кристалл, спрятав его в сейф. Он посмотрел на Волчка, и в его глазах впервые за все время их знакомства промелькнуло что-то похожее на уважение. Смешанное, впрочем, с еще большим подозрением.

— Ты снова меня удивил, Волчок, — сказал он. — Я думал, это займет у тебя месяц, но ты справился за неделю. Барон это точно оценит.

Он встал, подошел к бару и налил в два стакана дорогой коньяк, один протянул Кириллу.

— За успешное начало сотрудничества, — сказал он, приподнимая свой бокал.

Кирилл молча принял стакан и сделал небольшой глоток. Коньяк обжег горло, но не смог растопить лед, сковавший его изнутри.

— А теперь, — Константин поставил свой стакан, — твое следующее задание. То, ради чего все это и затевалось.

Он выложил на стол папку.

— Здесь накладные, через два дня в порт Владивостока прибывает особый груз. Пятьсот килограммов чистейшей медицинской Пыли высшего класса. Официально, это поставка для сети частных клиник, принадлежащих одному из наших партнеров. Неофициально…

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Кирилла.

— Неофициально, этот груз предназначен для наших японских друзей.

Кирилл сохранял непроницаемое выражение лица. Он медленно поставил свой стакан, показывая, что его интересует только деловая сторона вопроса.

— Твоя задача, — продолжил Константин, — принять этот груз на одном из наших портовых складов, проверить его и проконтролировать передачу представителю покупателя. Все должно пройти тихо, гладко и без свидетелей. Никакой стрельбы, никакой крови, только чистая коммерция. Это в идеале, разумеется, но тебя посылают как раз для того, чтобы купировать все непредвиденные обстоятельства.

— Хочешь, чтобы я отбился десятком бойцов от серьёзного наката конкурентов, если запахнет жаренным? — удивлённо спросил Кирилл.

— Дежурная группа, сотня человек, будет в семи минутах от места передачи. Ещё две сотни на базе на низком старте — улыбнулся в ответ Константин — рад, что с головой дружишь до сих пор, раз задаёшь такие вопросы.

— Что я с этого имею? — проигнорировал шпильку Волчок, возвращаясь к своей любимой роли жадного наемника.

— Один процент от суммы сделки, как будешь делить на свою команду, твоё личное дело — ответил Константин. — Сумма сделки, для твоего понимания, восьмизначная, в имперских рублях. Думаю, этого хватит, чтобы купить себе небольшой островок и уйти на покой. Если, конечно, захочешь.

Он усмехнулся, давая понять, что о покое таким, как они, можно только мечтать.

— Идет, — кивнул Кирилл. — Где и когда?

— Адрес склада и время я сообщу тебе за два часа до начала операции, — Константин протянул ему руку. — Не подведи, Волчок, это очень важная сделка для всех нас.

Кирилл пожал его сухую, холодную руку. Рукопожатие было крепким, деловым, но ощущалось, как укус змеи. Он понимал, что это кульминация. Именно ради этого момента он проходил все эти круги ада, строил из себя отморозка, убивал и грабил. Передача груза японцам позволит ему увидеть всю цепочку, выйти на их агентуру здесь, во Владивостоке, и, возможно, получить доказательства, которые позволят Князю нанести сокрушительный удар по всей этой прогнившей системе.

Он вышел из кабинета Константина, чувствуя на спине его тяжелый, изучающий взгляд. Игра вступала в свою финальную, самую опасную фазу. И права на ошибку у него больше не было.

* * *

Портовый склад номер семь встретил меня запахом ржавчины, застарелой сырости и соленого морского ветра. Огромный, гулкий ангар, тускло освещенный редкими лампами под потолком, был заставлен рядами контейнеров и ящиков. Воздух дрожал от невидимого напряжения, а тишина давила на уши, готовая в любой момент взорваться криками и выстрелами. Мои парни рассредоточились по периметру, заняв позиции за штабелями грузов. Каждый из них был тенью, слившейся с полумраком, но я чувствовал их присутствие, как собственную кожу.

В центре ангара стояли пять массивных, обитых металлом кейсов. Рядом с ними, скрестив руки на груди, топтался человек Барона, присланный для контроля. Его звали Семен, и он был полной противоположностью щеголеватому Константину. Приземистый, плотный мужик лет пятидесяти в потертой кожаной куртке, с лицом, похожим на печеное яблоко, и маленькими, вечно недовольными глазками. Он источал ауру мелочного, въедливого бюрократа, который больше всего на свете боится получить по шапке от начальства.

— Ну, наконец-то, Волков! — проскрипел он, едва я подошел. — Я уж думал, ты решил не приходить. Время деньги, а японцы ждать не любят.

Я проигнорировал его выпад, молча подходя к кейсам.

— Все на месте? Пятьсот килограммов, как и договаривались? — спросил я, мой голос гулко разнесся под сводами ангара.

— Все на месте, все по накладным, — буркнул Семен, протягивая мне электронный планшет. — Пломбы целы, вес совпадает. Можешь, конечно, пересчитать каждый кристалл, если у тебя есть лишняя пара лет.

Я взял планшет, сделал вид, что изучаю цифры, но на самом деле мое внимание было приковано к кейсам. Нужно было их просканировать.

— Алиса, начинай, — мысленно скомандовал я.

— Уже работаю, дорогой хозяин, — весело откликнулась она.

Подхожу поближе, делаю вид, что проверяю пломбы. Семен смотрит на меня, как на таракана, какой приятный тип… Обошел кейсы, проводя рукой по холодным металлическим поверхностям, якобы проверяя целостность замков и пломб. Мои пальцы едва заметно вибрировали, выпуская нанитов, которые проникали сквозь стенки, сканируя содержимое. Семен следил за каждым моим движением, его маленькие глазки подозрительно щурились.

— Что-то не так? — спросил он, не выдержав.

— Просто проверяю, — бросил я, не оборачиваясь. — Я привык доверять только своим рукам. За такую работу слишком легко получить пулю в лоб из-за чужой ошибки, а моя жизнь мне дорога.

* * *

Семен ненавидел этот тип людей, наглых, самоуверенных выскочек, которые считали себя умнее всех. Этот Волчок, со своей бандой татуированных головорезов, вызывал у него глухое, инстинктивное раздражение. Семен служил Барону пятнадцать лет, начинал простым курьером, и своей въедливостью, своей маниакальной любовью к порядку и точности дослужился до начальника логистического отдела. Он знал все о потоках грузов, о тайных складах, о поддельных накладных. Он был винтиком в огромной машине, но винтиком почти незаменимым. И он презирал тех, кто пытался ломать правила, установленные Бароном.

А этот Волчок был именно таким. Он ходил вокруг кейсов, как кот вокруг сметаны, трогал пломбы, которые сам Семен лично проверял трижды. Что он там пытался найти? Глупец, все было сделано по высшему разряду. Пять одинаковых кейсов, опломбированных на таможне нужным сменщиком. Внутри контейнеры с медицинской Пылью, все чисто, как слеза младенца.

— Кончай уже свои фокусы, Волков, — не выдержал Семен. — Груз готов к отправке, представитель японцев будет с минуты на минуту.

Волчок медленно выпрямился и повернулся к нему. На его лице, в полумраке ангара, застыло странное, непроницаемое выражение.

— Пожалуй, ты прав, Семен, — его голос звучал необычно тихо. — С фокусами пора кончать.

И в этот момент Семен почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Что-то неуловимо изменилось в этом отморозке.

* * *

— Хозяин… у нас проблемы. Огромные, мать их, проблемы!

Голос Алисы в моей голове прозвучал, как набат. Исчезла вся ее игривость, осталась только паника.

— Что там?

— Я закончила сканирование. В четырех кейсах действительно медицинская Пыль, все чисто. Но пятый… пятый кейс, это ящик Пандоры!

На моем внутреннем дисплее развернулся список содержимого. И у меня перехватило дыхание.

— Кристалл с полным комплектом чертежей «Ястреба», это мы сами принесли. А дальше кристалл с данными по новой системе наведения для флотских орудий, совершенно секретно. Кристалл с протоколами испытаний адаптивной брони для Катафрактов. Совершенно секретно. И…

Алиса замолчала на секунду, словно не решаясь произнести следующее.

— И что, Алиса⁈

— И полный стратегический план обороны Дальневосточного Военного Округа, — ее голос был почти шепотом. — Расположение всех частей, включая секретные базы, система ПВО, мобилизационные графики… все. Кирилл, если это уйдет японцам, они смогут пройти до Урала, не встретив серьезного сопротивления. Это полная и безоговорочная сдача страны.

Я стоял и смотрел на Семена, на эти пять проклятых кейсов. Я понял все. Барон и его «новый порядок», они не собирались строить свое государство, просто хотят продать его по кускам, а потом править на выжженной земле под протекторатом японцев. И я, Кирилл Строганов, он же бандит Волчок, должен был стать инструментом этого предательства.

Времени на раздумья не было, японцы могли появиться в любую секунду. Ждать ответа от Князя было бессмысленно, пока он примет решение, пока отдаст приказ, груз уже будет в открытом море. Я должен был действовать здесь и сейчас.

— Семен, — я повернулся к нему, мое лицо было маской ледяного спокойствия. — У нас небольшое изменение в планах.

— Какое еще изменение? — нахмурился он.

— Эта сделка отменяется, — сказал я, и в моей руке, словно из воздуха, материализовался мой верный пистолет.

Семен отшатнулся, его лицо исказилось от изумления и страха.

— Ты… ты что творишь, Волков⁈ Ты с ума сошел⁈ Барон тебя за это в порошок сотрет!

— Возможно, — я пожал плечами, пока мои парни, как тени, бесшумно окружали оцепеневшего логиста. — Но сначала он должен будет меня найти. А пока… пока мы немного поиграем по моим правилам.

Я сделал шаг к Семену, глядя ему прямо в его испуганные, поросячьи глазки. Я не знал, что буду делать дальше. Но другая мысль была почти маниакальной: этот груз никогда не покинет этот склад.

Короткий кивок и сердце Семена со стороны спины пробил армейский нож…

* * *

Статский советник Илларион Степанович Лопухин ненавидел две вещи: шум и дураков. К сожалению, его кабинет в здании Государственного Совета в Санкт-Петербурге был слишком близко к Невскому проспекту, и даже тройные стекла не могли полностью заглушить гул столицы. А дураков в последнее время развелось столько, что они угрожали самому существованию Империи.

Лопухин отпил глоток остывшего чая из фарфоровой чашки и поморщился. Он был человеком старой закалки, одним из тех невидимых столпов, на которых еще держалось это громоздкое, прогнившее здание. Он видел взлеты и падения, служил трем императорам и давно понял, что настоящая власть, это не скипетр и держава, а информация. Тот, кто владеет информацией, владеет миром.

Именно поэтому сейчас он был в ярости. Тихой, холодной, а оттого еще более опасной. Несколько минут назад по его самому защищенному, самому секретному каналу пришло сообщение от его человека из штаба Дальневосточного Корпуса. Сообщение было коротким, но от него веяло катастрофой.

Князь Барятинский, командующий Дальневосточным Корпусом, только что получил экстренное шифрованное донесение из Владивостока. Источник донесения был неизвестен, но его содержание привело Князя в действие. Он отменил все встречи, заперся в своем кабинете и, по слухам, уже готовил приказ о приведении в высшую степень боевой готовности нескольких элитных подразделений. Цель операции была неизвестна, но, судя по всему, она была связана с пресечением масштабной утечки государственных секретов.

Лопухин встал и подошел к окну. Он смотрел на спешащих по своим делам петербуржцев, но видел не их. Он видел, как рушится дело всей его жизни. Десятки лет он, вместе с Бароном и другими «патриотами», выстраивал эту сложную, многоуровневую систему, этот «новый порядок» на Дальнем Востоке. Они готовили плацдарм для будущего, для сильной, независимой от петербургских интриг и монарших капризов власти. И союз с японцами был лишь тактическим ходом, временной мерой, позволяющей получить ресурсы и технологии для укрепления своей власти.

И вот теперь какой-то безвестный информатор одним донесением мог разрушить все. Князь был опасен, он был одним из немногих «старых аристократов», кто сочетал в себе ум, решительность и абсолютную, фанатичную преданность трону. Если начнет копать, то рано или поздно докопается до них всех, в том числе и Лопухина.

Нужно было действовать, быстро и решительно. Уничтожить не следствие, а причину. Убрать Князя…

Лопухин вернулся к столу и нажал кнопку на селекторе, соединявшем его с приемной.

— Федор, отмените все мои встречи на сегодня. Я нездоров, — его голос был абсолютно спокоен.

Затем он открыл потайной ящик своего стола и достал оттуда небольшой, ничем не примечательный коммуникатор. Набрал номер, который не значился ни в одной базе данных мира. После долгого гудка на том конце ответили.

— Да, — раздался безликий, механически измененный голос.

— Объект созрел для сбора урожая, — тихо произнес Лопухин, используя кодовую фразу. — Урожай должен быть собран сегодня, чисто и без остатка.

— Принято, — ответил безликий голос, и связь прервалась.

Лопухин убрал коммуникатор и снова подошел к окну. Внизу, по Невскому, промчался, сверкая начищенной медью, открытый автомобиль. В нем, в парадном мундире, сидел какой-то молодой гвардейский офицер. Дурак, они все были дураками, играющими в свою Империю, не видя, что она уже стоит на краю пропасти. А он, Лопухин, пытался ее спасти. Даже если для этого придется убрать с доски несколько слишком ретивых фигур. Фигур, вроде Князя Барятинского.

* * *

Нападение было молниеносным, профессиональным и абсолютно безжалостным. Кортеж Князя, состоявший из его личного бронированного лимузина и двух машин сопровождения, мчался по загородному шоссе в сторону одной из секретных баз Корпуса. Именно там находился главный узел связи, через который он собирался координировать операцию во Владивостоке.

Засада была устроена на узком участке дороги, проходящем через густой сосновый лес. Все началось со взрыва, мощный фугас, заложенный под дорожное полотно, сработал точно под передней машиной сопровождения. Бронированный джип подбросило в воздух, как игрушечный, и он рухнул в кювет, превратившись в груду горящего металла.

В ту же секунду с обеих сторон дороги, из леса, ударили крупнокалиберные пулеметы. Огонь был сосредоточен на второй машине сопровождения и на колесах лимузина Князя. Резина лопнула мгновенно, и тяжелая машина, потеряв управление, заскользила по асфальту, врезавшись в остатки первого джипа.

Охрана Князя, бойцы его личной гвардии, элита из элит, отреагировали мгновенно. Они высыпали из подбитых машин, открывая ответный огонь, пытаясь создать огневой периметр вокруг лимузина командующего, Кинетики выставили щиты. Но нападавшие были к этому готовы. Из леса вырвались десять теней в черных, без знаков различия, боевых доспехах. Это были не серийные армейские модели, а что-то другое, более легкое, быстрое и смертоносное. Они двигались с нечеловеческой скоростью, поливая гвардейцев шквальным огнем из автоматических карабинов.

Бой был коротким и жестоким, гвардейцы дрались отчаянно, но силы были слишком неравны. Нападавшие, прикрываясь щитами, подходили вплотную и расстреливали охрану почти в упор. Через две минуты все было кончено, вокруг разбитого кортежа остались лежать только тела в форме гвардейцев.

Дверь лимузина распахнулась, и из него, с пистолетом в руке, выскочил сам Князь. Он был без фуражки, его седые волосы растрепались, но в глазах горела ярость. Рядом с ним был его адъютант, молодой капитан, тоже вооруженный.

— Сдавайтесь, ваше сиятельство, — прохрипел один из нападавших. — Вам приказано явиться на допрос.

— Допрос? — усмехнулся Князь. — Передай своим хозяевам, что на допросы я только вызываю. А предателей Родины я расстреливаю на месте!

С этими словами он открыл огонь, капитан последовал его примеру. Но их пистолеты были бесполезны против брони экзоскелетов. Одна из очередей ударила Князя в грудь. Он пошатнулся, но устоял на ногах, его спас бронежилет. Но следующая пуля попала ему в плечо, выбив пистолет из руки. Он упал на колено. Капитан, пытаясь прикрыть командующего своим телом, был буквально изрешечен пулями.

Князь лежал на асфальте, истекая кровью, но все еще в сознании. Он смотрел на приближающихся к нему черных убийц, и в его глазах не было страха, только ненависть и презрение. Один из них поднял карабин, чтобы сделать контрольный выстрел…

И в этот момент из леса раздался грохот пулемёта. Это была случайность, роковая для нападавших. Мимо проезжал патруль жандармерии, возвращавшийся с дежурства. Увидев бойню на дороге, жандармы, не раздумывая, открыли огонь. Нападавшие, поняв, что их миссия сорвана и они засветились, не стали ввязываться в бой. Они бросили дымовые шашки, и под их прикрытием мгновенно растворились в лесу. Их задача была выполнена не до конца. Князь был жив, но тяжело ранен и без сознания. А главное, приказ о начале операции во Владивостоке так и не был отдан.

* * *

Я ждал ответа от Князя. В моем ухе должна была прозвучать команда, приказ, хоть что-то. Поддержка с воздуха, штурмовая группа Корпуса, да хоть черт в ступе. Но коммуникатор молчал.

Напряжение достигло предела. Даже мои парни, ветераны, прошедшие огонь и воду, нервничали. Я видел, как Ломов сжимает и разжимает кулаки, как Синицын теребит рукоять своего ножа.

— Кирилл… — всхлипнула Алиса.

И тут ожила Консоль у меня перед глазами. Передо мной оказалось перехваченное сообщение из штаба Корпуса: «Нападение неизвестных на кортеж Князя. Командующий тяжело ранен».

Я перечитал сообщение еще раз. И еще. Нет, я не ошибся.

Мы одни против всей империи Барона, против японской разведки, против невидимых предателей в Петербурге…