Ночь была главным союзником Константина. Она скрывала уродство города, сглаживала острые углы и превращала хаос улиц в упорядоченную, мерцающую схему. Он стоял у огромного, от пола до потолка, бронированного окна своего кабинета, и ночной Владивосток лежал у его ног, как покорная, но готовая в любой момент укусить хищница. Здесь, на вершине невидимой империи Барона, было тихо, прохладно и безопасно. Но эта безопасность была иллюзией, и Константин знал это лучше, чем кто-либо другой. Внизу, в портовых переулках и прокуренных кабаках, пробудился новый хищник. Хищник, которого они сами и выпустили.
Волчок…
Это имя вот уже несколько дней не выходило у него из головы. Оно было как заноза под ногтем, не смертельно, но постоянно раздражает, напоминая о себе. Операция по нейтрализации Гольцмана стала для Константина холодным душем. Он, привыкший считать себя мастером теневых игр, виртуозом многоходовых комбинаций, столкнулся с чем-то, что выходило за рамки его понимания. Это была не работа бандитов, не разборка в стиле «сломай ему ноги». Это был шедевр, виртуозная, многослойная атака, проведенная с потрясающей точностью и дьявольской изобретательностью. Обнуленные швейцарские счета, взломанные так, что лучшие аналитики банка до сих пор не могли найти следов. Компромат, выброшенный в сеть не одним куском, а десятками мелких, точно нацеленных инъекций, которые вызвали цепную реакцию хаоса в высших эшелонах власти города. И, как вишенка на торте, «случайно» найденный его людьми кристалл с доказательствами измены Гольцмана.
Константин был уверен, что кристалл ему подбросили. Так же, как и тот анонимный звонок. Волчок не просто выполнил приказ. Он сыграл свою собственную партию, наглядно продемонстрировав, что способен не только на грубую силу, но и на куда более тонкие и опасные игры. Он не просто убил врага, стер его из реальности, превратив во всеми презираемого банкрота, который сам приполз к ногам Барона, умоляя о защите и покровительстве.
И это откровенно пугало. С другой стороны радовало, что людей у Волчка всего-то десяток, хотя, Константин не удивился информации, что на окраине города, тихо, как мыши, сидят ещё полсотни хорошо подготовленных боевиков, готовых в любой момент к действиям.
На столе зажужжал селектор.
— Да, Леша, — сказал Константин, не оборачиваясь.
— Константин Сергеевич, я закончил дополнительную проверку, — раздался из динамика голос его лучшего аналитика. — Все, что связано с Волчком и его бандой. Я прогнал их «подвиги» ещё раз на предмет аномалий и несоответствий, используя все вычислительные мощности, которые у нас есть.
— И? — в голосе Константина прозвучало нетерпение.
— С вероятностью в девяносто семь процентов, вся биография Волчка, начиная с его первой отсидки, является высококлассной фальсификацией. — в голосе Алексея слышалось почти суеверное изумление. — Все эти отчеты жандармов, упоминания на форумах… они реальны, но система утверждает, что они были созданы или скорректированы постфактум. Это как будто кто-то взял и написал ему прошлое. И сделал это так чисто, что без глубокого анализа этого не заметить. Тот, кто это сделал… он цифровой призрак.
Константин молчал, значит, его интуиция его не обманула. Волчок был не тем, за кого себя выдавал. Он был чьим-то проектом, настоящим ходячим оружием. И сейчас это оружие было в руках Барона. Или они были в руках у этого оружия?
— Спасибо, Леша. Продолжай копать. И будь осторожен, возможно, за нашими потугами следят в ГИСе.
Он отключил селектор, в кабинете снова воцарилась тишина. Понимая, что откладывать нет смысла, ведь Барон ждёт Волчка в гости, Константин набрал шефа.
— Он превзошел все ожидания, — сказал Константин, глядя в немигающий глаз коммуникатора. — И, боюсь, он может стать для нас большей проблемой, чем все наши враги, вместе взятые. Мне не нравятся его методы.
— Почему же? — в голосе Барона не было тревоги, только живой интерес. — Он эффективен, разве не этого мы хотели?
— Он слишком эффективен! За всем этим стоит интеллект, ресурсы и возможности, которых не может быть у простого уголовника из Иркутска. Это работа спецслужб. Либо мы имеем дело с агентом Корпуса, либо…
— Либо мы имеем дело с уникальным экземпляром, как я тебе говорил чуть ранее — закончил за него Барон. — С человеком, который сам себе спецслужба. Ты боишься, что мы не сможем его контролировать, Костя?
— Я опасаюсь, что он уже контролирует нас, играя в свою игру.
В трубке на несколько секунд повисло молчание, а затем раздался тихий, задумчивый голос Барона:
— Тогда мы уже покойники и дёргаться нет смысла. Используй всё, что хочешь, возьми парня под контроль, все его связи. Будет хоть одно подозрение, ликвидируй в тот же миг. Но сейчас я хочу видеть его у себя!
И вот теперь Константину предстояло выполнить этот приказ. Привести дракона на личную встречу с тем, кто считал себя его хозяином. Начальник СБ набрал номер, который ему дал Волчок.
— Слушаю, — раздался на том конце спокойный, чуть хрипловатый голос.
— Волчок, это Константин, — он постарался, чтобы его голос звучал максимально буднично. — Надеюсь, не разбудил.
— Я не сплю, Костя. Считаю деньги, которые ты мне так и не заплатил за работу, — в голосе Волчка слышалась ленивая насмешка.
— За такую работу и заплатить не грех, — парировал Константин. — Ты превзошел все ожидания. Барон в восторге и хочет выразить тебе свое восхищение лично.
— Я не барышня, чтобы слушать комплименты от пожилых мужчин, — усмехнулся Волчок. — Если у него есть дело, пусть говорит.
Дерзко. Слишком дерзко даже для него.
— У него есть разговор, — в голосе Константина появился металл. — И этот разговор не для телефонов. Завтра, в полдень. Он будет ждать тебя в своей загородной резиденции. Адрес я скину за час до встречи.
— Резиденция, значит? — протянул Волчок. — Шикарно живете! А какие гарантии, что это не приглашение на мою собственную казнь?
— Гарантия, это слово Барона, — отрезал Константин. — И тот факт, что ты ему сейчас нужен живым больше, чем мертвым. И да, — добавил он, предугадывая следующий вопрос, — ты должен быть один, никаких твоих верных псов. Это личная встреча.
На том конце провода на несколько секунд повисла тишина. Константин почти физически ощущал, как там, в темноте, мозг этого зверя лихорадочно работает, взвешивая риски, просчитывая варианты.
— Хорошо, — наконец произнес Волчок. — Я буду. Но, Костя… — его голос стал тихим и вкрадчивым, и от этого тона у Константина по спине пробежал холодок. — Если это ловушка… если со мной что-то случится… то поверь мне, от вашей обосраной конторки останется только пепел. И я не шучу…
Связь прервалась, Константин медленно положил коммуникатор на стол. Угроза была прямой, наглой и абсолютно реальной. И самое страшное было то, что Константин ему верил. Он не сомневался, что у этого дьявола хватит и сил, и средств, чтобы выполнить свое обещание.
Константин снова подошел к окну и посмотрел на ночной город. Завтрашний день мог стать либо началом их полного триумфа, либо началом конца. И все зависело от того, сможет ли Барон приручить этого дракона.
Звонок от Константина застал меня посреди ночи, но я и не думал спать. Мозг, разогнанный Консолью и напряжением последних дней, отказывался отключаться, продолжая молотить, как перегретый двигатель. Я сидел в темноте лофта, глядя на мерцающие огни ночного города, и снова и снова прокручивал в голове схему теневой империи Барона, которую мне показала Алиса. Это была даже не паутина, настоящий чужеродный организм, пустивший корни во все жизненно важные органы Дальнего Востока.
Когда раздался звонок, я уже знал, что это он, знал, чего он хочет. Встреча с Бароном была неизбежной, это был следующий логический шаг в этой партии. Они проверили мою силу и интеллект. Теперь они хотели заглянуть мне в душу, посмотреть, есть ли она у меня вообще. Найти точки, через которые можно будет на меня давить в будущем, оставляя за Бароном рычаги контроля.
Разговор был коротким и предсказуемым. Резиденция, встреча с глазу на глаз, никаких свидетелей, классика жанра. Я согласился, не раздумывая, и даже нахамил ему под конец, чтобы поддержать образ отмороженного Волчка. Но когда я положил коммуникатор, ладонь была влажной от пота.
Цена за провал не просто моя жизнь и всех моих людей а, возможно, крах всей операции Князя, где я был лишь небольшой частью, пешкой, которая дошла почти до конца шахматной доски. Я молча встал и прошел на кухню, где в полумраке дежурили Матвеев и Ворон. Они не спали, просто сидели за столом и пили чай. Увидев меня, оба напряглись.
— Вызывают? — спросил Ворон, его глаза в полумраке казались двумя темными провалами.
— Вызывают, — кивнул в ответ, садясь за стол. — Завтра, в полдень, личная аудиенция у его величества Барона в его загородном замке.
— Один — утверждал Матвеев, его огромные кулаки на столе сжались так, что хрустнули суставы.
— Это ловушка, командир, — голос Ворона был спокоен. — Они не отпустят тебя оттуда.
Я посмотрел на их серьезные, решительные лица. На лица людей, которые без раздумий готовы были умереть за меня. И от этого на душе стало еще тяжелее.
— А если он тебя там просто прирежет? — не сдавался Матвеев. — Мы даже не узнаем.
— Не прирежет, по крайней мере не сразу, — я покачал головой. — Я для него сейчас ценный актив. Он захочет поговорить, прощупать меня, понять, кто я на самом деле. Это даст мне время, в вам возможность подготовить для него сюрприз.
Я развернул свой планшет, на который Алиса уже вывела снимки и предварительные схемы, полученные из перехваченных данных. На наш разговор стали стягиваться остальные.
— Это будет наша самая сложная операция, парни.
Я начал излагать план, и с каждым моим словом напряженные лица моих бойцов становились все более сосредоточенными.
— Ваша задача проникнуть на территорию еще до моего приезда. Не просто лежать в лесу со снайперской винтовкой. Вы должны быть внутри, я дам вам «окно» в системе охраны периметра. Ваша цель ключевые узлы резиденции: силовой генератор, узел связи, оружейная комната. Заложите в них наши новые «подарочки».
«Подарочками» я называл миниатюрные заряды направленного действия, которые могли по радиосигналу либо вывести из строя электронику мощным ЭМИ-импульсом, либо просто взорваться.
— Хмырь, — я посмотрел на нашего мастера тихих дел. — Твоя задача самая сложная, раз ты наш призрак. Потребуется проникнуть в сам дом, проверить черные ходы, служебные помещения, пути отхода. Ты мои глаза и уши там, где меня не будет, если всё пойдёт по одному месту.
— Будет сделано, шеф, — ухмыльнулся Хмырь. — Люблю дорогие дома, там всегда есть чем поживиться.
— Матвеев, Ломов и остальные, мой последний аргумент. Будете ждать в километре от резиденции, замаскировавшись под лесорубов или ремонтную бригаду. У вас будет наш лучший транспорт, полностью загруженный оружием. По моему сигналу, у вас будет ровно пять минут, чтобы добраться до резиденции и проломить стену. В прямом смысле…
Я обвел их всех тяжелым взглядом.
— Это игра с дьяволом, мужики. И мы не можем в ней проиграть. Завтра я иду в его логово один. За моей спиной будете вы. И это единственное, что дает мне уверенность в том, что я вернусь оттуда живым.
Черный, отполированный до зеркального блеска автомобиль без номеров нес меня по идеально ровному шоссе прочь из города. За окном проносились сосновые леса, живописные озера, аккуратные коттеджные поселки. Это был другой мир, мир больших денег и большой власти, мир, отгороженный от грязи и хаоса портового города невидимой стеной. И я ехал в самое сердце этого мира.
Рядом со мной, на пассажирском сиденье, сидел Константин. Он молчал всю дорогу, лишь изредка бросая на меня короткие, оценивающие взгляды. Я тоже молчал, играя свою роль, смотрел в окно со скучающим видом, лениво постукивая пальцами по кейсу с деньгами, который лежал у меня на коленях. Но внутри я был натянут, как струна, спасал только миниатюрный наушник, в котором слышались голоса моих бойцов.
— Командир, говорит Ворон. Мы на месте, генератор и узел связи под нашим контролем. Ждем твоего сигнала.
— Хмырь на связи, шеф. Я в доме, тут, конечно, не Версаль, но заблудиться можно. Нашел пару интересных ходов в старой части дома, похоже, еще с позапрошлого века остались. Путь к отходу готов.
— Алиса на связи, дорогой хозяин. — хихикнула хвостатая, пытаясь разрядить обстановку. Хорошо хоть, не на общем канале. — Я внутри их сети, система защиты примитивная, но многоуровневая. Пока просто смотрю, но готова заменить картинку в любой момент.
Я был спокоен, моя невидимая армия уже была в крепости врага, и он об этом даже не догадывался. Наконец, мы свернули с шоссе, дорога привела нас к высоким, кованым воротам. За ними, в глубине ухоженного парка, виднелась резиденция. Архитектура была строгой, функциональной, и от этого еще более зловещей, никаких башенок и вензелей, только чистые линии, огромные панорамные окна и ощущение скрытой, подавляющей мощи.
Ворота бесшумно разъехались, и мы въехали на территорию. Я мельком отмечал детали, которые подсвечивала мне Алиса: скрытые в кустах камеры, замаскированные в газоне датчики движения и давления, едва заметные амбразуры автоматических турелей вдоль подъездной аллеи. Эта лужайка перед домом была зоной смерти, которая могла превратиться в ад за долю секунды. Причём всё это хозяйство явно имеет армейское происхождение.
Машина остановилась у центрального входа, Константин вышел первым.
— Прошу, — он кивком указал на массивные двери из тонированного стекла.
Я вышел, взял свой кейс и пошел за ним. В холле нас встретили двое, такие же, как в ресторане, «шкафы» в черных костюмах, с пустыми глазами и руками, которые, казалось, были созданы для того, чтобы ломать шеи.
— Оружие, — коротко бросил один из них, протягивая руку.
Я усмехнулся, открыл пиджак и, не спеша, вынул из кобуры свой пистолет, протянув его рукоятью вперед.
— Не потеряйте, — сказал я. — Хорошая машинка, редкая.
Пока один из них забирал пистолет, второй провел по мне ручным металлодетектором. Прибор предсказуемо пискнул на пряжке ремня и часах.
— Чисто, — констатировал он.
Я едва сдержал улыбку. Дикари… Они искали металл, даже не представляя, что мое главное оружие, это миллионы невидимых нанитов, которые сейчас текли по моей крови, и еще миллиарды тех, что по моей команде могли материализоваться из воздуха из контейнеров, которые мои бойцы спрятали максимально близко к дому.
— Прошу за мной, — сказал Константин и повел меня вглубь дома.
Мы шли по широким, гулким коридорам, стены были отделаны темным деревом, на полу лежал толстый ковер, скрадывающий звуки шагов. Никаких картин, никакой позолоты, только изредка попадались строгие, почти абстрактные скульптуры из металла и камня. Все было стильно, дорого и абсолютно безжизненно. Наконец, мы подошли к массивной дубовой двери без каких-либо табличек. Константин постучал и, не дожидаясь ответа, открыл ее.
— Он ждет.
Я шагнул внутрь и оказался в кабинете Барона. И этот кабинет был полной противоположностью тому, что я ожидал увидеть. Никаких панорамных окон, никакой роскошной мебели. Комната была небольшой, почти аскетичной, стены от пола до потолка были заставлены стеллажами со старыми, фолиантами в кожаных переплетах. В углу горел настоящий камин, в котором потрескивали поленья. В центре стоял массивный письменный стол из темного дуба, два кожаных кресла и больше ничего. Воздух пах книжной пылью, дорогим табаком и деревом. Это была комната ученого, мыслителя, а не криминального короля.
Сам Барон стоял у камина, спиной ко мне, и смотрел на огонь. На нем был простой домашний свитер крупной вязки и темные брюки. Хозяин дома медленно повернулся, и я снова встретился с его взглядом. И на этот раз в его глазах не было ни капли той вежливой усталости, что была в ресторане. Только холодный, острый, пронзающий насквозь интерес. Взгляд хищника, который наконец-то загнал в свою берлогу интересного и непонятного зверя.
— Проходите, Волчок, — его голос был тихим, но в этой комнате, с ее идеальной акустикой, он звучал почти оглушительно для меня. — Рад видеть вас снова, надеюсь, дорога не была утомительной.
Константин, который вошел следом за мной, бесшумно закрыл за нами дверь и встал у стены, превратившись в тень.
— Дорога была скучной, — я прошел к столу и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло. Кейс с деньгами я демонстративно поставил на пол рядом с собой. — Надеюсь, разговор будет интереснее.
Барон усмехнулся и подошел к столу, садясь напротив. Теперь нас разделяло не более полутора метров.
— О, я обещаю, разговор будет крайне интересным, — он взял со стола сигару, не спеша обрезал ее и закурил от огня в камине. Выпустил в воздух облако ароматного дыма и посмотрел на меня. — Я хочу поговорить о тебе, Виктор. О твоём прошлом, расскажи о себе, как простой парень из Забайкалья превратился в того, кем ты являешься сейчас. В самого эффективного и самого загадочного наемника, которого я когда-либо встречал за последние двадцать лет.
Он откинулся в кресле, и я почувствовал, как невидимая удавка на моей шее затянулась еще на один оборот.
«Расскажи мне о себе…»
Этот простой, казалось бы, вопрос был первым ходом в смертельно опасной партии. Он не спрашивал про Гольцмана, не спрашивал про мои методы. Барон хотел заглянуть за маску Волчка, нащупать там живого человека, его страхи, слабости и амбиции.
Серый кардинал Владивостока смотрел на человека, что сидел напротив и пытался понять, где же просчитался Константин. Этот «Волчок» не был похож на бандита. Да, внешность была соответствующей: грубые черты лица, шрамы, сломанный нос. Дешевый, но добротный костюм сидел на нем как на корове седло. Но его глаза… В них не было тупой агрессии уличного бойца или жадной суетливости наемника. В них был спокойный, холодный, разумный лед.
И его руки, Барон всегда обращал внимание на руки. У Волчка были руки не рабочего или бандита со сбитыми костяшками. Это были длинные, сильные пальцы пианиста или хирурга. Пальцы человека, привыкшего к тонкой, точной работе.
История, которую он рассказывал, была идеальной. Детдом, побег, «черные старатели», первая кровь, тюрьма, сколоченная банда… Классическая биография хищника, выросшего в диких условиях. Он рассказывал ее спокойно, с циничными усмешками, вставляя в речь крепкие словечки. Но Барон, который за свою жизнь выслушал тысячи таких историй, чувствовал в ней фальшь. Не в деталях, нет, детали были безупречны. Фальшь была в самой подаче, он рассказывал о своей жизни так, словно читал чужую биографию. Отстраненно, без эмоций, словно все это случилось не с ним.
— … и этот начальник смены, жирный боров, решил, что может кинуть нас на долю, — Волчок криво усмехнулся, глядя куда-то в огонь. — Ну, я и объяснил ему, что он не прав. Ножом… Оказалось, он был очень ранимым человеком. Умер от одного удара…
Волчок говорил о своем первом убийстве так же буднично, как о походе в магазин за хлебом. Это не было похоже на бахвальство бандита, пытающегося произвести впечатление. Это было похоже на отчет патологоанатома. Барон чувствовал, этот человек не просто подделка. Скорее идеально собранная, безупречно исполненная роль. Но кто был актером? А главное, кто был режиссером?
Я врал. Врал вдохновенно, нагло, глядя ему прямо в глаза. Легенда, созданная Алисой, отскакивала у меня от зубов. Я рассказывал ему о голодном детстве, о жестокости приютских воспитателей, о первой драке за кусок хлеба. Рассказывал о том, как впервые почувствовал в себе Силу, как она помогла мне выжить в безжалостном мире приисков, где каждый был готов перегрызть глотку соседу за лишний грамм Пыли. Смешивал правду своей прошлой жизни с вымыслом этой. Усталость программиста, годами жившего на износ, я выдавал за усталость бандита, вечно оглядывающегося через плечо.
— … и тогда я понял, — я замолчал, сделав глоток коньяка, который Барон молча налил мне. — В этом мире есть только два типа людей: те, кто ест, и те, кого едят. Сила и деньги, вот и вся философия. Остальное сказки для идиотов и попов. Империя, долг, честь… — я презрительно хмыкнул. — Красивые слова, за которыми прячутся такие же хищники, как и мы с вами. Только у них титулы и гербы, а у нас шрамы и отсидки.
Я видел, что он слушает, Барон не верил мне до конца, я это чувствовал. Но он слушал, моя философия была простой, циничной и понятной ему.
— Хорошая философия, — медленно произнес Барон. — Правильная. Но деньги и сила, это не цель, Волчок. Это лишь инструмент.
Он наклонился ко мне через стол, и его глаза, до этого холодные, на мгновение потеплели, но это была теплота огня в камине, красивая, но опасная.
— Посмотри вокруг, — он обвел рукой свой кабинет. — Этот мир, эта Империя… она больна. Она гниет изнутри, аристократы в Петербурге погрязли в разврате и интригах. Они давно забыли, что такое честь и долг. Чиновники воруют так, словно завтра конец света. А на троне сидит слабый, безвольный монарх, окруженный проходимцами и мистиками. Эта страна катится в пропасть, и скоро ее сожрут наши соседи. Те же японцы, которые только и ждут, чтобы вцепиться в наши дальневосточные земли.
Он говорил тихо, но каждое его слово было наполнено такой силой и убежденностью, что, казалось, стены кабинета дрожали.
— Я не собираюсь спокойно смотреть, как мой дом превращается в руины. Я строю новый дом, Волчок. Новый порядок. Здесь, на Дальнем Востоке. Порядок, основанный не на титулах и происхождении, а на реальной силе, на эффективности, на преданности. Я собираю под свои знамена тех, кто устал от этой гнили. Тех, кто готов строить, а не разрушать. Тех, кто готов сражаться за свое будущее.
Он смотрел на меня в упор, и я понял, что это вербовка. Он не просто предлагал мне работу, предлагал мне место в своем новом мире. Предлагал стать одним из его апостолов.
— Красиво говоришь, Барон, — я усмехнулся, чтобы скрыть волнение. — Прямо как кандидат в Сенат. Но я в политику не лезу, грязное это дело. Меня интересует мой карман. Какое мое место в твоем «новом порядке»? И, что самое главное, сколько мне за это место заплатят?
Барон рассмеялся, тихо, беззвучно, одними глазами.
— Ты неисправим, Волчок. Но именно за это я тебя и ценю, за твою прямоту.
Он встал и подошел к камину, оперевшись рукой о стену.
— Я предлагаю тебе не место. Можешь стать моей правой рукой, моим личным исполнителем. Ты будешь подчиняться только мне, и только я буду отдавать тебе приказы. В твоем распоряжении будут неограниченные ресурсы: деньги, люди, информация. Ты получишь такую власть, о которой не могут мечтать даже столичные генералы. Взамен я требую только одного. Абсолютной, безоговорочной, собачьей преданности.
Он повернулся ко мне.
— Ну что, Волчок? Тебя устраивает такая цена за твое место под солнцем?
У меня перехватило дыхание. Это было предложение, от которого невозможно отказаться. Он предлагал мне именно то, за чем я сюда пришел, доступ к самому сердцу его империи. Но я понимал, что, сказав «да», я окончательно шагну за черту, откуда нет возврата.
Я молчал, делая вид, что размышляю. Взвешиваю все «за» и «против». А сам лихорадочно думал. Это ловушка? Или реальное предложение?
— Я согласен, — наконец произнес я. — Но у меня есть одно условие.
Барон удивленно поднял бровь.
— Условие? Ты считаешь себя в том положении, чтобы ставить мне условия?
— Всегда, — я посмотрел ему в глаза. — Я работаю только со своей командой, мои люди идут со мной.
Барон несколько секунд смотрел на меня, а потом снова рассмеялся.
— Верность… Интересное качество для наемника. Хорошо, я согласен, твоя стая останется с тобой. Но с этого момента они, как и ты, принадлежат мне.
Он вернулся к столу.
— И ещё одно — хмыкнув, сказал Барон. Я вопросительно посмотрел на моего нового «хозяина» — Деньги Гольцмана придётся отдать. Разумеется, не всё, ты провёл блестящую операцию, которая обязана быть вознаграждена. И конечно, мы знаем, сколько там было, Волчок…
— Последний счёт со всем содержимым, это твоя премия — ко мне подошёл Константин, протянув лист со счетами бывшего банкира, на обороте были новые реквизиты.
— Мой дорогой хозяин! — у Алисы перехватило дыхание — четверть счетов Гольцмана! Они не знают про их существование, это почти треть всех его чёрных денег! Мы сказочно богаты!
— Главное дожить до того момента, когда я смогу потратить эти деньги — мрачно ответил ей про себя.
Я молча кивнул, складывая лист с данными.
— Итак, раз мы договорились, вот твое первое задание в новом качестве…
«Первое задание в новом качестве…» Эти слова прозвучали, как щелчок затвора. Партия перешла в эндшпиль, Барон закончил прощупывать меня и перешел к действиям. Сейчас, именно сейчас, он устроит мне последнюю, самую главную проверку. Проверку на лояльность, откуда меня вынесут вперёд ногами, или я стану его верным псом, пока смерть не разлучит нас.
— Слушаю, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Внешне же был все тем же наглым и циничным Волчком, но внутри все сжалось в ледяной комок.
Барон не спешил, подошел к одной из книжных полок, нажал на неприметный выступ, и часть стеллажа бесшумно отъехала в сторону, открыв за собой стальную, сверкающую холодным блеском, дверь сейфа. Он приложил к панели ладонь, затем поток света прошёлся по его сетчатке. Сейф открылся с тихим шипением.
Из сейфа он достал не деньги и не оружие. Это был плоский кейс из темного, матового композита, без каких-либо опознавательных знаков, который он передал мне в руки.
— Слова, это просто ветер, Волчок, — сказал он, его голос стал жестким, деловым. — Лояльность доказывается не словами, а делами. И у тебя есть шанс доказать свою.
Я молча смотрел на кейс.
— Как ты, наверное, уже догадался, у меня обширные деловые интересы, — продолжил Барон. — В том числе и за пределами Империи. У меня есть… партнеры. Очень серьезные партнеры, которые высоко ценят современные технологии, особенно военные.
Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.
— Мои японские друзья, — он произнес это так буднично, словно говорил о соседях по даче, — проявляют огромный интерес к некоторым разработкам нашего доблестного Особого Корпуса. Они готовы платить за них очень, очень хорошие деньги. Деньги, которые пойдут на укрепление нашего с тобой «нового порядка».
У меня внутри все похолодело. Вот оно, прямое предложение государственной измены, Барон говорил открытым текстом, проверяя мою реакцию. Я медленно протянул руку и открыл кейс. Внутри, на черном бархатном ложементе, лежало одно единственное устройство. Оно было похоже на коммуникатор, но его дизайн был чужим, инородным. Гладкие, обтекаемые формы, отсутствие видимых кнопок, странный, чуть мерцающий в свете камина материал корпуса.
— Это подарок от наших партнеров, — пояснил Барон. — Защищенный канал связи, который невозможно отследить или прослушать. Он соединит тебя напрямую с их представителем здесь, во Владивостоке. Никаких посредников, вроде меня или Константина. Отныне по техническим вопросам ты будешь работать с нами напрямую.
Закрыл кейс, пути назад больше не было, теперь я был звеном в шпионской цепи.
— Что конкретно от меня требуется? — спросил я, мой голос звучал хрипло.
— От тебя требуется то, что ты умеешь лучше всего, — Барон обошел стол и снова встал у камина, глядя на огонь. — Добывать то, что плохо лежит. Мне нужна информация, чертежи, техническая документация, результаты испытаний. Все, что касается передовых военных разработок Империи. Либо передача этой информации в нужные руки, так чтобы никто не был в курсе, кроме меня и адресата с той стороны.
Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали отблески пламени.
— И твое первое задание, твой вступительный экзамен в наш клуб, будет связано с тем, что тебе хорошо знакомо. Я имею в виду твое прошлое, Волчок.
Мое сердце пропустило удар. Что он знает?
— По данным моей разведки, — продолжил он, не сводя с меня глаз, — твоя банда в Иркутске пару раз очень удачно пересекалась с одним из патрульных батальонов Особого Корпуса. С тем самым батальоном, где сейчас проводят испытания новых штурмовых флаеров. Маленьких, быстрых, очень зубастых машинок. Кажется, их называют «Ястребы».
Я молчал, превратившись в камень. Мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, откуда у него эта информация. Это просто совпадение? Или он знает больше, чем показывает?
— Так вот, — Барон сделал шаг ко мне, его голос стал тише, доверительнее, — моим японским партнерам до зарезу нужны чертежи этих «Ястребов». Они готовы заплатить за них целое состояние. Я хочу, чтобы ты их достал.
Он остановился в шаге от меня. Я чувствовал запах его дорогого табака и ауру абсолютной, безграничной власти.
— Это будет непросто, я понимаю, — он усмехнулся. — База Корпуса не склад контрабандистов. Но я уверен, что человек с твоими талантами и связями найдет способ. Особенно…
Он сделал паузу, самую страшную, самую длинную паузу в моей жизни. Его глаза, холодные, как лед, впились в мои, пытаясь прожечь маску Волчка, добраться до меня, до Кирилла Строганова.
— Особенно, — повторил он медленно, отчетливо произнося каждое слово, — учитывая, что создатель этих «Ястребов», некий блестящий, но очень неудобный для начальства лейтенант по фамилии Строганов, служит в том же самом батальоне.
Мир вокруг меня перестал существовать. Не было ни камина, ни запаха сигар, ни тяжести кейса в руках. Были только его глаза и его тихий, убийственный голос.
Он все знает или догадывается⁈ Или это просто гениальный ход, блеф, рассчитанный на то, чтобы выбить меня из колеи, заставить ошибиться, выдать себя!..
Я смотрел на него, и на моем лице, на лице Волчка, не дрогнул ни один мускул. Я был спокоен, по крайней мере, внешне по крайней меня мне очень хотелось в это верить.
— Строганов? — я лениво пожал плечами, изображая, что пытаюсь вспомнить. — Не слышал, но если этот лейтенант ключ к чертежам, значит, с ним надо будет поговорить. Или просто забрать то, что нам нужно, а его… — я щелкнул пальцами, — убрать как ненужного свидетеля. Мне все равно, главное, чтобы договорённости были в силе.
Барон смотрел на меня еще несколько секунд, а потом на его губах появилась улыбка. Та самая, холодная, хищная улыбка победителя. Он был доволен моим ответом.
— Вот это правильный подход, — кивнул он. — Никаких сантиментов, только бизнес.
Он закрыл кейс с коммуникатором. Тихий щелчок замка прозвучал в оглушительной тишине кабинета, как выстрел, дающий старт новой войны, в которой я был и охотником, и дичью одновременно.
— Иди, Волчок. Докажи, что я в тебе не ошибся. Достань мне эти чертежи.
Он отвернулся и снова уставился на огонь в камине, давая понять, что аудиенция окончена. И я остался один на один с ледяным ужасом и пониманием того, что ловушка, в которую я так долго забирался, только что захлопнулась.