Роскошный лофт, ставший нашим новым домом и одновременно штабом, встретил утро не запахом свежесваренного кофе, а густым, как патока, напряжением. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь огромные панорамные окна, рисовали на полу длинные золотистые полосы, но в комнате было холодно. Холодно от ледяной сосредоточенности, застывшей на лицах моих парней, и от зловещих схем, что разворачивались на огромном экране ГИС-терминала.

Я сел за край стола, в центре, на виртуальном пьедестале, красовалась голографическая фигурка Алисы. Сегодня она выбрала образ строгого аналитика в деловом костюме и очках в тонкой оправе, которые она то и дело картинно поправляла. Перед ней, словно разложенный на операционном столе пациент, трепетала и переливалась сложнейшая структура, цифровая душа банкира Авдея Ефимовича Гольцмана.

— Итак — Алиса прошлась по мне торжественным взглядом, словно прокурор, готовый зачитать обвинительное заключение. — Позвольте представить вам нашего клиента во всей его, так сказать, неприглядной красе. Пока наш дорогой хозяин изображал из себя Дона Корлеоне, я немного покопалась в грязном белье господина Гольцмана. И, должна вам сказать, даже сети прачечных там не хватит, чтобы все это отстирать.

На экране вспыхнуло досье. Самодовольное лицо банкира сменилось списком его теневых активов. Но это было лишь верхушкой айсберга.

— Официально, господин Гольцман — уважаемый финансист, меценат, столп общества, — комментировала Алиса, ее голос был лишен эмоций, что делало информацию еще более жуткой. — Неофициально он владелец сети подпольных бойцовских клубов, где проигрываются целые состояния, а иногда и жизни. Также он является тайным совладельцем нескольких элитных борделей, которые, по сути, являются ловушками для высокопоставленных чиновников и бизнесменов. Каждый визит туда тщательно документируется.

На экране замелькали размытые фотографии, короткие видеофрагменты без звука: вот известный городской судья в объятиях двух девиц, вот начальник портовой таможни, нюхающий с зеркала подозрительный белый порошок.

— Это его страховой полис, — пояснила Алиса. — Компромат, с помощью которого он решает любые проблемы с законом и получает самые выгодные контракты. Но и это не самое интересное. Самое интересное вот здесь…

Хвостатая вывела на экран сложную схему финансовых транзакций. Миллионы рублей, проходившие через десятки подставных фирм, утекали на оффшорные счета.

— Это его «черная касса», — сказала Алиса. — Деньги, отмытые через его заведения, деньги, полученные от шантажа. И, как мы уже знаем, именно из этой кассы он финансировал уже покойного господина Петрова, пытаясь стравить его с Бароном. Да, ты не ослышался, дорогой хозяин. Вот, можешь прочитать некролог, уверена на девяносто девять и девять процентов, это наш Петров. Глупый, жадный хомяк, который решил, что может обмануть двух тигров.

— В общем, знатная мразь, — подытожил услышанное — таких давить надо без угрызений совести.

— Что у нас по плану? — спросила моя помощница.

— Первое финансы. — я молча посмотрел на ее голограмму, — твоя задача обнулить его «черную кассу», все до последней копейки. Перевести на нейтральный, абсолютно не отслеживаемый счет, который ты создашь. Он должен проснуться утром и понять, что кубышки больше нет.

— Обожаю такие задачки, — мурлыкнула Алиса, и в ее глазах-изумрудах блеснул азарт. — Считай, уже сделано. Его система защиты не похожа на решето, но я довольно хорошо поднаторела со взломом систем, так что без проблем.

— Второе репутация. Хмырь, — я повернулся к нашему специалисту по тихим делам. — Для тебя есть работа, нам нужно, чтобы Барон и Константин «случайно» нашли доказательства того, что Гольцман крыса, работающая на два фронта. Одно дело обвинения без доказательств, другое, если будут прямые факты. Я хочу, чтобы ты подбросил вот этот кристалл, — я выложил на стол небольшой носитель информации, на который Алиса уже скопировала сфабрикованные, но очень правдоподобные «доказательства» сделки Гольцмана с Петровым, плюс куча реальных транзакций и переписок, с коллегами Петрова, создавая нужную картинку для «уважаемого общества» — в одно из его тайных убежищ. В его личный сейф в загородном клубе, например.

Хмырь взял кристалл, повертел его в своих тонких, цепких пальцах и ухмыльнулся.

— Будет сделано, шеф.

— А теперь, самое болезненное, — я обвел взглядом Ворона и Синицына. — Его личный арсенал, его компромат. Ваша задача, парни, изъять весь его архив, тихо и без шума. Нам нужно обнести место, где он его хранит.

— Уже нашла, — снова вмешалась Алиса. — Подвал одного из его борделей. Отдельная комната, бронированная дверь, сложная система сигнализации. Но, — она хитро улыбнулась, — у любой системы есть уязвимости. Я дам вам «окно» в пять минут, когда сигнализация будет отключена.

— Пяти минут хватит, — спокойно сказал Ворон, когда озвучил вводные от Алисы. — Мы заберем все.

— А что потом с этим делать? — спросил Синицын.

— А потом мы устроим фейерверк, — я усмехнулся. — Мы не будем его шантажировать. Мы просто «сольем» эту информацию анонимно. Представляете, что начнется, когда все эти уважаемые судьи, чиновники и коммерсанты поймут, что их маленькие грязные секреты больше не секреты? Они сами разорвут Гольцмана на куски, у него останется один путь, встать на колени и целовать ноги Барона, чтобы он порешал вопросики.

План был дерзким, сложным и жестоким. Мы не просто грабили, мы системно, методично уничтожали человека, стирали его из реальности, используя его же оружие.

Я обвел взглядом свою команду. Каждый знал свою роль в этом смертельном спектакле.

— Итак, господа, — подвел я итог. — У нас есть три цели, и мы ударим по всем одновременно. Через сорок восемь часов Авдей Ефимович Гольцман должен перестать существовать как влиятельная фигура. Он должен превратиться в загнанного, нищего и всеми ненавидимого барашка на заклание, у которого останется только один выход — приползти к Барону и молить о защите. За работу!

* * *

Сорок восемь часов, за которые мир для меня сжался до размеров светящегося экрана терминала и тихого, сосредоточенного голоса Алисы в голове. Лофт погрузился в полумрак, задернутые шторы не пропускали ни дневного света, ни ночных огней города. Мои парни ушли на свои задания, каждый на свой участок фронта. А моим полем боя стал цифровой мир, безграничный и смертельно опасный океан информации, в глубинах которого были спрятаны сокровища и чудовища.

Я сидел в кресле, откинувшись на спинку, мои пальцы неподвижно лежали на сенсорной панели, но под кожей, в нервных окончаниях, шла настоящая буря. Я не смотрел на экран, я был там, внутри, мое сознание, усиленное Консолью, превратилось в нематериальный зонд, стремительно летящий по цифровым магистралям.

— Мы на подходе к первому рубежу обороны, — голос Алисы звучал в моей голове, аватарка преобразилась, сейчас Алиса нацепила на себя комбез лётчика-истребителя, ведь визуализация цифровой среды проносилась вокруг меня на огромной скорости. — Брандмауэр банка «Цюрих-Капитал». Швейцарцы, засранцы, всегда славились своей паранойей. Система многослойная, адаптивная. Любая попытка прямого взлома вызовет тревогу и полную блокировку счетов на семьдесят два часа.

— Значит, прямого взлома не будет, — ответил я. — Пока другие ломают двери, мы войдем через окно. Ищи уязвимости, социальная инженерия, фишинговые протоколы, внутренние ошибки кода. Должна же быть хоть одна щель в этой их альпийской крепости.

Алиса молчала несколько секунд, и я почти физически чувствовал, как ее вычислительные мощности сканируют триллионы байт информации.

— Есть! — ее голос прозвучал торжествующе. — Сервисный порт для удаленного обновления программного обеспечения. Его оставил системный администратор, некий Ганс Шмидт. Судя по его личной переписке, которую я только что «позаимствовала», Ганс очень любит азиатских девушек и сайты с не самым пристойным контентом. И он использует один и тот же пароль для входа в банковскую сеть и для своего аккаунта на сайте «Горячие гейши Киото». Пароль: «МояСладкаяСакура1898».

Я не смог сдержать усмешки, человеческий фактор, самая великая и самая надежная уязвимость в любой системе.

— Заходим, Алиса, тихо, как мышки.

Мир перед моими глазами взорвался потоками данных. Я летел сквозь них, как сквозь астероидное поле. Алиса была моим поводырем, подсвечивая безопасные коридоры, уводя от ловушек и «сторожевых псов», программ-защитников, которые буквально патрулировали сеть, постоянно сканируя всех пользователей. Это был танец, смертельно опасный балет на кончиках пальцев. Одно неверное движение, один лишний запрос, и нас бы заметили.

— Мы внутри, — выдохнула Алиса через несколько минут, которые показались мне вечностью. — Я внутри системы, вижу счета Гольцмана. Ох, дорогой хозяин, наш хомяк был очень запасливым. Тут хватит, чтобы купить небольшой остров в Карибском море.

— Времени на восхищение нет, создавай транзитный счет. Прогони деньги через десяток стран, через сотню подставных компаний. Запутай следы так, чтобы сам дьявол не смог их распутать. А конечная точка… — я на мгновение задумался. — Конечная точка — анонимный трастовый фонд, доступ по трём контрольным фразам.

— Как скажешь, командир, — в ее голосе прозвучало одобрение. — Начинаю перекачку. Процесс займет около часа.

И в этот момент система взвыла.

— Нас заметили! — крикнула Алиса. — Внутренняя система безопасности проверяет наши запросы

— Не дам! — я вцепился в управление.

— Приоритет слишком высокий! — выдохнула Алиса. — Еще минута, и нас заблокирует!

— Значит, у нас есть пятьдесят девять секунд, — процедил я сквозь зубы. — Алиса, создай вокруг наших переводов более заметные транзакции, дёргай деньги открыто, крупные суммы на предъявителя в дальних филиалах банка, переводы в сомнительные фонды и так далее.

Это было безумие, чистое самоубийство. Но другого выхода не было. Пока Алиса инсценировала массированную атаку на одну часть системы, я собрал все оставшиеся ресурсы в кулак, отводя от нас внимание системы.

Мир взорвался ослепительным белым светом. На секунду я ослеп, оглох, потерял всякую ориентацию…

— Транзакция… завершена, — устало, почти шепотом, произнесла Алиса. — Мы… мы победили, счета Гольцмана пусты.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по всему телу разливается сладкая, свинцовая усталость. Мы ограбили один из самых защищенных банков мира, не выходя из комнаты.

* * *

Авдей Ефимович Гольцман сидел в своем огромном, отделанном карельской березой и крокодиловой кожей кабинете на верхнем этаже собственного банка. Он был на вершине мира. Солнце, заливавшее кабинет, казалось, светило только для него. Город, раскинувшийся внизу, был его личной игровой площадкой. Он был кукловодом, который дергал за ниточки, а его марионетки, судьи, чиновники, конкуренты, послушно плясали под его дудку.

Гольцман сделал глоток ароматного кофе, сваренного его личной секретаршей, длинноногой блондинкой с глазами лани и амбициями акулы, лениво открыв на своем терминале доступ к тому, что было истинным источником его власти. Это был его ритуал, его утренняя молитва. Видеть эти длинные, завораживающие ряды цифр, этот нескончаемый поток нулей, было лучшим началом дня. Это успокаивало, дарило чувство незыблемости, бессмертия.

Он ввел пароль, прошел дополнительную аутентификацию по сетчатке глаза. Система привычно пискнула, открывая доступ к его сокровищнице. И в этот момент его мир рухнул.

Там, где должны были быть завораживающие ряды цифр, зияла пустота. Ноль, круглый, идеальный, издевательский ноль.

Гольцман на секунду замер. Этого не может быть, ошибка системы. Глюк, сбой⁇ Он перезагрузил страницу, снова ноль. Он зашел в другой свой счет, третий, четвертый… Везде была та же самая, оглушающая, сводящая с ума пустота. Его денег, его власти, его будущего просто не было.

— Что за… — он почувствовал, как холодный, липкий пот выступил у него на лбу. Руки задрожали.

Он схватил коммуникатор и набрал прямой, зашифрованный номер управляющего цюрихским банком.

— Клаус! Какого черта происходит с моими счетами⁈ — заорал он в трубку, забыв про свою обычную вальяжность.

— Господин Гольцман, я… мы сами пытаемся понять, — голос швейцарца на том конце провода дрожал. — У нас произошел… инцидент, беспрецедентная атака на нашу систему. Ваших денег… их больше нет. Они просто… испарились.

— Как испарились⁈ — Гольцман чувствовал, что задыхается. — У вас же лучшая система защиты в мире! Ваш хваленый «Цербер»!

— «Цербер»… мертв, — тихо ответил швейцарец. — Его просто выпотрошили. Тот, кто это сделал… это не хакер, настоящий цифровой бог или дьявол. Мне очень жаль, господин Гольцман, мы начинаем внутреннее расследование, но…

Гольцман не дослушал, он бросил коммуникатор на стол. Дьявол… Да, это был он. Банкир почувствовал его ледяное дыхание на своем затылке. Это была не просто кража, это было послание, черная метка. Кто-то, обладающий немыслимой силой и ресурсами, объявил ему войну. И это был не Барон, тот действовал грубее, проще. Это был кто-то другой, кто-то новый и страшный.

Он вскочил, начал метаться по кабинету, как зверь в клетке. Его взгляд упал на терминал, где все еще светился этот издевательский ноль.

* * *

Хмырь любил свою работу. Нет, не ту, официальную, где он числился бойцом Особого Корпуса. А эту, свою, настоящую, где нужно было не стрелять, а думать. Где нужно было не ломать, а скользить. Где главным оружием был не карабин, а острый глаз, цепкая память и врожденное умение становиться невидимкой. Он был вором в душе, художником тихих проникновений. И сегодня у него был новый холст, загородный гольф-клуб «Золотые лунки», элитное место, где сильные мира сего решали свои дела.

Боец сидел в кабине старого, забрызганного грязью фургона городской ремонтной службы, который они с парнями «одолжили» на пару часов. На нем был засаленный рабочий комбинезон, в руках ящик с инструментами. Он был похож на тысячи других работяг, которых охрана таких заведений пропускала, глядя всего раз в пропуск, с презрительной брезгливостью, идеальная маскировка.

— Ну что, шеф, я на подходе, — пробормотал он в миниатюрный микрофон, спрятанный в воротнике. — Вижу парадный вход, охраны, как в Запретном городе китайского императора. Два «шкафа» на входе, еще один патрулирует периметр.

— Не суйся через парадный, — раздался в ухе спокойный голос командира со мешком. — Твой путь лежит через задний проход. По моим данным, через пять минут к служебному входу подъедет мусоровоз. Они всегда создают суету, охрана отвлекается, это твое «окно».

Хмырь усмехнулся, командир все продумал, в очередной раз убеждаясь, как им всем повезло, когда ещё поручика поставили взводным. Он был не просто командиром, настоящим мозговым центром, их ангелом-хранителем, который видел всю доску.

Хмырь обогнул высоченный забор клуба и притаился в кустах у служебных ворот. Ровно через пять минут, как и предсказывал командир, с грохотом подкатил мусоровоз. Двое рабочих, громко матерясь, начали выкатывать контейнеры. Охранник у ворот, поморщившись от вони, отошел в сторону, закуривая сигарету.

Это был тот самый момент, Хмырь, как ящерица, выскользнул из кустов и, пригнувшись, проскользнул мимо отвлекшегося охранника в закрытую часть клуба. Никто его не заметил, он уже был внутри, на вражеской территории.

Хмырь двигался по служебным коридорам, пахнущим хлоркой и дорогой едой. Двигался не таясь, а, наоборот, с видом усталого работяги, который ищет, где тут у них протекает труба. Он кивал редким поварам и официанткам, что-то бурчал себе под нос. Был частью этого муравейника, незаметным, серым, никому не интересным.

Его цель раздевалка для VIP-персон на втором этаже. По данным командира, именно там, в личной раздевалке Гольцмана, был сейф, где тот хранил документы и личные вещи.

Поднявшись по служебной лестнице, Хмырь оказался в тихом, устланном коврами коридоре. Здесь пахло дорогим одеколоном и сигарами. Он заглянул за угол, пусто, все «випы» были на поле.

Хмырь быстро нашел нужную дверь с фамилией «Гольцман». Замков было два электронный с кодовым шифром, и механический. Дилетант бы тут и остановился, но для Хмыря это был не замок, а детский ребус. Он достал из своего ящика небольшой прибор, собственную разработку командира. Подключив его к замку, он ввел несколько команд. Через десять секунд замок тихо щелкнул. А механику Хмырь вскрыл почти с закрытыми глазами.

Внутри комнаты за вешалкой с дорогим кашемировым пальто, была утопленная в стену дверца сейфа, прикрытая по богатым лекалам картиной. На этот раз замок был только механический, с лимбом. Хмырь улыбнулся, это была его любимая музыка.

Он достал стетоскоп, приложил его к дверце сейфа и начал медленно вращать лимб. Не слушал щелчки, чувствовал пальцами и всем телом. Каждый щелчок был нотой в этой тихой, напряженной мелодии. Раз. Два. Три. Четыре. Дверца поддалась…

Внутри лежали папки с документами, несколько пачек наличных и… все. Хмырь быстро, но аккуратно, достал из своего кармана крошечный информационный кристалл и прикрепил его на магните к задней стенке сейфа. Туда, куда заглядывают в последнюю очередь.

Дело было сделано, Хмырь уже собирался закрыть сейф, как вдруг голос в ухе забил тревогу, а вскоре услышал шаги в коридоре. Кто-то шел сюда, взломщик замер. Времени выскользнуть из раздевалки уже не было. Он метнулся в душевую кабинку и задернул занавеску, затаив дыхание.

В раздевалку вошли двое, судя по голосам, это были охранники.

— Говорю тебе, я сам слышал. Константин рвал и метал, какого-то их должника так обработали, что тот за сутки поседел. Все счета обнулили, чисто, без следов.

— Да ладно, — не поверил второй. — Кто это мог сделать? У Кости же лучшие спецы в городе, а бабки ушли налево⁈

— Вот и он не знает, там всё закручено, много чего за ленточкой крутится.

Хмырь слушал, и его губы расползались в довольной усмешке. Новости в этом мире разлетались быстро.

Охранники постояли еще пару минут, обсуждая последние слухи, и ушли. Хмырь выждал еще минуту и выскользнул из своего укрытия. Закрыл сейф, шкафчик, и так же не спеша, с видом усталого сантехника, покинул раздевалку.

На улице его уже ждал тот же мусоровоз. Хмырь, дождавшись удобного момента, незаметно запрыгнул в пустой контейнер. Через пять минут он был уже за территорией клуба, грязный, воняющий помоями, но довольный, как кот, укравший сметану.

* * *

Я следил за его точкой, пока она не покинула территорию клуба и не соединилась с иконкой мусоровоза. Только тогда я позволил себе расслабиться. Мы сделали еще один шаг, подложили бомбу замедленного действия в самое сердце вражеской системы. И теперь оставалось только ждать, когда она взорвется.

В это же время в другом конце города Ворон и Синицын, одетые в черные комбинезоны, спускались на тросах с крыши соседнего здания, которое в упор примыкало к огороженному комплексу, принадлежавший банкиру, где, по данным Алисы, Гольцман хранил свой самый ценный актив. Их ждала своя, не менее опасная работа. Наша многоходовая партия входила в решающую фазу.

* * *

Ночь окутала Владивосток своим темным, влажным покрывалом. Я стоял у огромного окна нашего лофта и смотрел на город. Внизу, как рассыпанные драгоценности, мерцали огни, но я видел не их. Вместо этого перед глазами была невидимая паутина, опутавшая этот город, и я чувствовал, как ее нити начинают дрожать и натягиваться от наших действий.

Все части моего плана были запущены в ход. Финансовый блицкриг Алисы опустошил теневую империю Гольцмана. Закладка Хмыря, тикающая бомба в сейфе, ждала своего часа. И прямо сейчас, в этот самый момент, моя вторая группа завершала последний, самый изящный акт этого спектакля. В ухе ожил коммуникатор.

— Командир, говорит Ворон. Мы на месте, архив изъят, никто нас не заметил, система сигнализации даже не пикнула! Мы уходим.

— Принято, — коротко ответил я. — Возвращайтесь на базу.

Теперь у меня на руках были все козыри. Деньги Гольцмана, доказательства его предательства и, самое главное, его власть над другими, заключенная в этих информационных кристаллах с компроматом. И пришло время сыграть этими картами.

Я сел за терминал.

— Алиса, начинаем третий акт.

Я не стал звонить Барону или Константину, это было бы слишком прямолинейно. Я выбрал другой путь, более тонкий. Сделал анонимный звонок на личный, защищенный номер Константина. Номер, который знали не больше пяти человек во всей Империи. Сам факт звонка на этот номер уже был посланием.

Он ответил после первого же гудка, без приветствий.

— Слушаю.

Я ничего не сказал, вместо этого я включил короткий, всего на десять секунд, аудиофайл. Это была запись разговора, который Алиса виртуозно скомпилировала из сотен часов прослушки телефонов Гольцмана и Петрова. Голоса были их, интонации их, но слова… слова были мои.

*«…да, Авдей Ефимович, не волнуйтесь, караван с Пылью будет у вас через три дня. Барон ничего не узнает. Эта сутулая собака уже давно потеряла хватку. Скоро мы с вами будем делить его империю…»*

Затем я просто прервал соединение. Маленький камушек был брошен, и я знал, что он вызовет лавину. Я дал ему наводку, тонкий намек, куда нужно смотреть. А дальше его паранойя и профессионализм сделают все за меня.

* * *

Константин сидел в своем кабинете и смотрел на молчащий коммуникатор. Короткий, анонимный звонок на его личный номер, который был защищен лучше, чем хранилища Имперского банка, уже был событием из ряда вон выходящим. Но то, что он услышал… голос Гольцмана, голос покойного конкурента Петрова… это было не просто событием.

Он не поверил записи, подделать можно было почти всё. Но сам факт, что кто-то смог не только узнать этот номер, говорил о многом. Это был вызов, брошенный ему в лицо.

— Леша! — рявкнул он в селектор.

Через секунду в кабинет влетел его бледный аналитик.

— Пробей мне звонок! Откуда он был⁈

— Невозможно, Константин Сергеевич, — развел руками Алексей. — Сигнал прошел через два десятка транзитных узла по всему миру, от Токио до Буэнос-Айреса, следов нет, абсолютно. Тот, кто это сделал настоящий гений.

Константин выругался. Значит, нужно было проверять не звонок, а информацию.

— Отправь группу в загородный клуб Гольцмана, — приказал он. — Этот… хрен думает мы не в курсе, что он оборудовал себе личную банковскую ячейку. Взломать сейф, перевернуть там все вверх дном. Я хочу знать, что он там прячет. Заодно прокатитесь по всем остальным известным адресам. Плевать на охрану, полицию, на всех! Ломайте любого, кто попробует вас остановить, мне нужно, всё, что он прячет банкир!

Через час его люди доложили о находке, маленький информационный кристалл. Когда Алексей вставил его в терминал, на экране появились детальные планы совместных операций Гольцмана и Петрова, схемы раздела сфер влияния, графики поставок Пыли в обход структур Барона. Все было настолько детально и правдоподобно, что сомнений почти не оставалось.

И в этот момент его личный финансовый аналитик сообщил о полном и необъяснимом исчезновении всех теневых активов Гольцмана, за которыми, разумеется, следили постоянно.

Константин сидел и смотрел на схемы на экране, и мозаика в его голове начала складываться. Анонимный звонок, кристалл с компроматом, обнуленные счета. Это не было похоже на работу конкурентов, те действовали грубее. Это была виртуозная, многоходовая операция, проведенная с хирургической точностью. И он знал только одного человека в этом городе, способного на такую дерзость и эффективность. Волчок.

Он дал ему задание «убедить» банкира, и тот «убедил» его так, как Константин и представить себе не мог. Он не просто сломал ему ноги, он вырвал ему душу, не оставив ни единого следа.

И тут начали поступать другие доклады, один страннее другого. Начальник портовой таможни внезапно подал в отставку и уехал из города. У одного из самых влиятельных судей случился сердечный приступ прямо во время заседания. Жена крупного промышленника подала на развод, обвинив мужа во всех смертных грехах и приложив к заявлению неопровержимые доказательства.

По всему городу, словно невидимый вирус, начал распространяться хаос. Система власти, которую Гольцман так долго и тщательно выстраивал на шантаже и страхе, рушилась на глазах, как карточный домик. Кто-то выпустил его демонов на свободу.

Константин встал и подошел к окну. Он смотрел на ночной город, но видел не огни, а холодные, насмешливые глаза Волчка. Он нанял волкодава, а получил в свое распоряжение дракона. Дракона, который был умнее, хитрее и опаснее, чем он мог себе представить. И этот дракон сейчас сидел где-то там, внизу, и, возможно, смеялся над ним.

Начальник СБ Барона вернулся к столу, его рука сама потянулась к личному, защищенному коммуникатору, который соединял его напрямую только с одним человеком, затем набрал номер.

— Барон, — сказал он, когда на том конце ответили. Его голос был спокоен, но за этим спокойствием скрывалась буря. — Нам нужно поговорить о нашем новом друге. Он превзошел все ожидания. И, боюсь, он может стать для нас большей проблемой, чем все наши враги, вместе взятые. Мне не нравятся его методы.

— Почему же?

— Давай на чистоту, бандосы так не работают.

— Уверен? — голос на той стороне усмехнулся.

— Я не первый год замужем — почти с раздражением, ответил Константин — за всё время работы я не встречал подобных спецов, разве что…

— Ты продолжай — подбодрил Барон подчинённого.

— Тот паренёк исключение из правил — упрямо стоял на своём глава СБ — самородок, который управлял Пылью, просто филигранно взламывая закрытые линии связи. А этот отморозок со своей стаей завалил конвой, какой из него взломщик. Да вся его жизнь!..

— Хорошая картинка для особо интересующихся — закончил Барон — понимаешь, Костя? Тот малец был слюнтяем и нарциссом, который мог только на кнопки нажимать, в итоге и сдох молодым. А это универсал, который подобрал себе классную команду. Плюс мы не знаем, что он нашёл в Аномалиях или отжал у Корпуса. Такое, знаешь ли, никто афишировать не будет. А ты не хуже меня знаешь, именно Особый Корпус первым получает интересные игрушки.

В трубке на несколько секунд повисло молчание, а затем раздался тихий, задумчивый голос Барона:

— Так проблемой ли он станет, Константин? Или нашим самым совершенным оружием? Пришли его ко мне, я хочу поговорить с ним лично. И на этот раз, без свидетелей.