Возвращение во Владивосток после рейда на караван Петрова было похоже на возвращение с другой планеты. Там, в дикой зелени, все было просто и понятно: вот враг, вот цель, вот свист пуль и сладкий вкус победы. Здесь, в каменных джунглях портового города, начиналась другая война. Война без выстрелов, без четкой линии фронта, где каждый взгляд мог быть прицелом, а каждое слово ядом.

Константин, правая рука и мозг Барона, встретил их не в обшарпанной конспиративной квартире, а в новом, куда более респектабельном месте. Это был просторный лофт в перестроенном здании старой мануфактуры, с высокими потолками, огромными окнами и видом на залив. Место было обставлено дорого, но безвкусно, словно хозяин пытался кричать о своем богатстве, но не знал, как это делается правильно. Тяжелая дубовая мебель, аляповатые картины в золоченых рамах и, посреди всего этого, огромный стол с самым современным терминалом ГИС.

— Располагайтесь, господа, — Константин, одетый в неизменный, идеально сидящий костюм, широким жестом указал на кожаные диваны. Он улыбался, но глаза его, холодные и внимательные, сканировали каждого из вошедших. Особенно его взгляд задержался на мне.

Я, в своей роли Волчка, прошел в центр комнаты и развалился на диване, небрежно закинув ногу на ногу. Мои парни рассредоточились по комнате, не садясь. Они стояли у стен, у окон, их позы были расслабленными, но я знал, что каждый из них готов в любую секунду превратить этот дорогой интерьер в поле боя.

— Хоромы у тебя, Костя, — я лениво оглядел лофт. — Не боишься, что налоговая инспекция заинтересуется, откуда у скромного управленца такие апартаменты?

— Налоговая инспекция боится задавать мне вопросы, Волчок, — спокойно парировал он, садясь в кресло напротив. — В этом городе многие боятся задавать мне вопросы. Но я, в отличие от них, люблю спрашивать. И мне очень интересно, как десять человек, пусть и очень крутых, смогли не просто остановить, а буквально стереть в порошок караван Петрова, который охраняли полсотни отборных головорезов. Наш «смотрящий», Серый, до сих пор заикается, когда пытается описать то, что он видел.

Он наклонился вперед, и в его глазах блеснул хищный интерес.

— Я хочу знать, как вы это делаете.

Я усмехнулся. Это был главный вопрос, наша эффективность была нашей визитной карточкой и нашей главной уязвимостью.

— Секрет фирмы, — я пожал плечами. — Скажем так, мы используем… нестандартные решения и очень хорошее снаряжение. За которое, кстати, приходится платить из своего кармана.

— Мы готовы платить за результат, — кивнул Константин. — И вы его дали, Барон доволен, а Петров зализывает раны и считает убытки. В ближайшее время больше не полезет в наш огород. А это значит, что вы приняты в семью.

«В семью»… Звучало как приговор.

— С этого дня вы работаете напрямую на нас, — продолжил он. — У вас будет доступ к нашим ресурсам, информации, складам. Взамен мы требуем одного: полной лояльности и готовности выполнить любой приказ.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес его слов.

— И вот ваше первое задание в новом статусе. Это уже не просто разбой на лесной дороге, это работа в городе. Тонкая, деликатная. Есть один банкир, который задолжал Барону очень крупную сумму и, похоже, не собирается ее возвращать. Его нужно… убедить, что он поступает неправильно, а деньги надо вернуть.

— И как мы должны его «убедить»? — спросил я, изображая скуку.

— Это уже ваша забота, — улыбнулся Константин. — Можете сломать ему ноги, можете похитить его любимую собачку. Можете устроить пожар в его офисе. Мне все равно, главное, чтобы через неделю он сам приполз к Барону с деньгами и извинениями. Вот его данные, — он положил на стол тонкий информационный кристалл. — Изучите и помните, теперь вы часть организации. А организация не прощает провалов.

С этим он встал и, кивнув на прощание, вышел из лофта, оставив нас одних в этой позолоченной клетке. Как только за ним закрылась дверь, атмосфера в комнате изменилась. Расслабленность моих парней исчезла, уступив место деловой сосредоточенности.

— Ну что, командир? — спросил Матвеев. — Теперь мы официально мафия?

— Хуже, сержант, — ответил я, поднимая кристалл. — Теперь мы официально мафия, которая работает на другую мафию, чтобы та могла бороться с третьей мафией. И все это под присмотром четвертой.

Я подошел к терминалу ГИС и вставил в него кристалл. На экране тут же появилось досье: фотография лощеного, самодовольного мужчины лет сорока, адреса, распорядок дня.

— Пока вы будете изучать нашего нового клиента и планировать, как вежливо попросить его вернуть долг, — я посмотрел на Ворона и Хмыря, — у меня будет другая работа.

* * *

Поздней ночью, когда мои парни, расставив посты, наконец, завалились спать, наш новый роскошный лофт превратился в мой личный аналитический центр. Я сидел перед терминалом, но смотрел не на его экран, а на тот, что проецировала прямо на сетчатку моего глаза Алиса.

— Ну что, дорогая, какие новости с информационных фронтов? — мысленно спросил я, откинувшись на спинку кресла.

— Новостей вагон и маленькая тележка, дорогой хозяин, — ее голографическая фигурка, на этот раз в образе библиотекарши в строгих очках, появилась передо мной. Она держала в руках виртуальную кипу бумаг. — Пока ты играл в крестного отца, я не сидела сложа руки. Закончила предварительный анализ данных с тех двух кристаллов. И картина вырисовывается, прямо скажем, безрадостная.

На моем виртуальном дисплее развернулась сложная, многоуровневая схема, похожая на паутину. В центре ее был один жирный, пульсирующий узел с подписью «Барон». От него, как лучи, расходились десятки нитей, которые связывали его с другими узлами: «Константин», «ЧОП Бастион», «Мадам Вонг» и много чего ещё. Но это был лишь верхний, видимый слой.

— А теперь смотри, — скомандовала Алиса, и схема изменилась.

Под слоем криминальных связей проступил другой, куда более зловещий. Нити тянулись от «Барона» к названиям крупных промышленных компаний, банков, транспортных корпораций. «Верфи адмирала Невельского», «Сталелитейный комбинат Шуваловых», «Торговый дом Орлова»… Имена, которые я уже видел. Это была гигантская теневая империя, спрут, опутавший своими щупальцами весь Дальний Восток. Они контролировали все: от нелегальной добычи Пыли до легального строительства военных кораблей для Имперского флота.

— Они не просто воруют, — голос Алисы стал серьезным. — Строят параллельную экономику, все эти компании, формально принадлежащие уважаемым аристократам и промышленникам, на самом деле являются частью одной системы. Они используют ресурсы Барона, его Пыль, его людей, для получения государственных контрактов, для устранения конкурентов, для вывода капиталов из серой зоны, в том числе за границу

— Куда? — спросил я, чувствуя, как холодеет внутри.

Алиса увеличила один из участков схемы. От узла «Торговый дом Орлова» тянулась тонкая, едва заметная ниточка, уходившая за пределы карты Российской Империи. Она вела к другому узлу, подписанному иероглифами.

— Японская империя, — констатировала Алиса. — Банк «Мицуи», туда уходят основные финансовые потоки.

— Они не просто продают Родину, — прошептал я. — Они вооружают нашего главного потенциального противника.

— Хуже, командир, — покачала головой Алиса. — Судя по некоторым обрывкам данных, они координируют свои действия. Идет планомерная подготовка к чему-то большому.

— Да чего тут думать, ничего нового местные дворяне придумать не смогут — шумно втянул воздух. — Отделение Дальнего Востока на правах вассалитета или псевдогосударства.

Я смотрел на эту разросшуюся, чудовищную паутину, и меня охватывало чувство бессилия. Я был всего лишь мелким паучком, запутавшимся в этой гигантской сети. Один неверный шаг, и меня просто сожрут, даже не заметив. Князь хотел, чтобы я обезглавил эту гидру. Но как можно обезглавить то, у чего сотни голов, и каждая из них сидит в сенаторском кресле или генеральском чине?

— Что по Князю? — спросил я, пытаясь отогнать дурные мысли. — Ты же обещала передать ему данные.

— Передала, — кивнула Алиса. — По секретному каналу, который мне предоставил майор Волков. Реакция была… бурной. В штабе Корпуса последние три дня стоит такой переполох, что даже я его чувствую. Князь использует эту информацию, чтобы топить своих оппонентов. Но делает это очень осторожно, чтобы не спугнуть главную рыбу.

— А что по нашей текущей задаче? Банкир-должник.

— О, это вишенка на торте, — ухмыльнулась Алиса. — Наш банкир, господин Гольцман, не просто задолжал Барону. Я тут покопалась в его транзакциях. Оказывается, он начал втихую финансировать того самого «господина Петрова», чей караван вы так удачно разгромили. Он пытался играть на два фронта, стравить двух хищников, чтобы занять их место.

— Идиот, — констатировал я.

— Самоубийца, — поправила меня Алиса. — Барон этого не прощает. Не удивлюсь, что банкир исчезнет, как только Барон узнает об этом.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Все было куда сложнее, чем я думал, каждое задание было не тем, чем казалось на первый взгляд. Каждый шаг в этой игре вел меня все глубже в паутину, где на кону стояли уже не просто деньги или власть, а судьба всей Империи.

— Ладно, — я открыл глаза. — План по банкиру, нам нужен не шум, а эффект. Мы не будем его похищать или калечить, ударим по тому, что для него дороже всего. По его репутации и деньгам. Алиса, мне нужен доступ к его личным счетам, к переписке, к самым грязным секретам. Мы устроим ему такой ад, что он сам принесет Барону не только деньги, но и свою голову на блюде.

— Уже работаю, командир, — в глазах Алисы-библиотекарши блеснул хищный огонек. — Обожаю копаться в чужом грязном белье.

Пока Алиса вгрызалась в цифровую крепость банкира, я открыл другой файл. Тот самый, что был связан с «Семенем Катафракта». Я до сих пор не до конца понимал, что это такое. Определение, что это мобильный штурмовой комплекс, выданный Алисой без подробностей, не снимал завесы непонимания. Но интуиция подсказывала, что это ключ к чему-то очень важному.

— Что нового по этой штуке? — спросил я.

— Больше ничего, снова блок в памяти — уныло ответила Алиса.