На дворе 1902 год, и Нью-Йорк готовится встретить великого композитора Пьетро Масканьи, вернувшегося после триумфального тура по Праге, Бухаресту, Будапешту, Вене, Варшаве и Берлину. К нему устремляются толпы – чтобы поприветствовать, оказать теплый прием, достойный его славы, или хотя бы увидеть живьем. Среди хроник этого путешествия есть и любопытный эпизод, пересказанный Джини Х. Розенфельдом.

[Пьетро Масканьи] искал свою пиццу в Нью-Йорке и тут, и там, но никто даже не знал, что это такое. Найдя старых друзей, эмигрировавших ранее, он обнаружил, что те уже натурализовались по политическим причинам и, чтобы не вызывать подозрений у надзирающего комиссара МакКаллаха[304], начали питаться консервами и мясными рулетами[305].

[…] Когда же он спросил у полицейского про своих земляков Антонио Альфьери, Джо Марию Франческу да Римини или Джордани Лоренцо де Медичи, тот почесал затылок и ответил, что если он хочет найти кучку dago[306], ему стоит пойти туда, где кладут рельсы, и крикнуть: «Hi Spaghetti!» Неудивительно, что композитор пал духом.

Желание Масканьи было столь велико, что он в отчаянии подошел к канаве и громко закричал: «Pizza napoletana!» На зов сбежалась толпа соотечественников и крепко его обняла – но только для того, чтобы печально хором повторить: «New Yorka non make pizza!» Маэстро чуть не расплакался.

Однако добрый ангел его не оставил. В его обществе оказалась Евгения Мантелли[307], обладательница знаменитого контральто и хранительница столь же известного рецепта пиццы. Видя, в каком состоянии ее коллега, она повела его на 52‑ю улицу к своей подруге Кэтрин Эванс фон Кюйннер, маркизе ди Патерл. Та дама, одна из первых преподавательниц вокала в Нью-Йорке, долго жила в Италии и знала главный секрет – использовать оливковое масло столь же щедро, как там привыкли обращаться с водой.

Тут же закупили галлон масла и пучок чеснока. Две дамы принялись готовить обед, на который, конечно же, был приглашен расстроенный Масканьи. Чтобы атмосфера была подходящей, учительница вокала расставила своих учеников по углам кухни и велела им петь секстет из «Лючии»[308] и другие итальянские шедевры, пока пицца не будет готова.

Работа закипела: пока дива раскатывала тесто, преподавательница обжаривала в оливковом масле гору лука и тушила в белом вине трюфели. Затем добавила к ним заранее сваренную чечевицу, все перемешала с томатным соусом, перцем, солью и чесноком, а в конце – четверть сливок для густоты. Мантелли переложила начинку на тесто, слегка подрумяненное в большой сковороде, и накрыла вторым пластом.

[…] Этот импровизированный déjeuner настолько приободрил Масканьи, что он смог с новыми силами продолжить свое гастрольное турне[309].

Рассказ звучит почти сюрреалистично, если учесть, что у композитора была всего пара дней, чтобы поставить Cavalleria rusticana и Lo Zanetto на сцене Метрополитен-оперы[310]. И все же в деталях он настолько точен, что кажется вполне правдоподобным. Точно ясно одно: в тот момент в Нью-Йорке не существовало ни одной настоящей пиццерии – это подтверждали и сами земляки Масканьи, жившие и работавшие в городе. Забавная сторона истории в том, что, не найдя пиццерию, композитор вынужден был сам приняться за готовку. И рецепт, который описывают, оказывается весьма необычным: он больше напоминает pizza rustica из предыдущей главы, но составлен из совсем неожиданных ингредиентов – лука, трюфелей, чечевицы, чеснока и сливок. Впрочем, в то время пиццерии на Манхэттене были редчайшим явлением – едва ли больше пары на весь город, так что неудивительно, что о них не знали даже итальянские рабочие.

Первое упоминание такого заведения в американской прессе относится к 1905 году. И речь идет не о меню, а о происшествии, тесно связанном… с оперной музыкой. Все случилось в пиццерии на 53½ Spring Street, в самом сердце Little Italy, где уже сформировалась крупнейшая итало-американская коммуна.

Заведение, видимо, стало популярным местом встреч, особенно по воскресеньям: земляки собирались за столами и устраивали импровизированные вокальные состязания. Но холодным утром 18 декабря 1905 года дружеская конкуренция переросла в трагедию. Boston Daily Globe сообщает:

Сегодня утром в кафе Pizzeria Napolitina[311] на 53½ Spring Street состязание в исполнении оперных арий обернулось дракой. Джозеф Гуилламно с Mott Street, 278 получил удар бритвой по левой щеке; Патрик Селланго с East 4th Street, 16 лишился части верхней губы; Доминик Преторио с того же адреса отделался разрезанным пальто и царапиной на груди. При виде стилета Преторио выпрыгнул из окна. Паскуале Роман, проигравший в этом состязании, арестован как главный зачинщик нападения на Гуилламно и доставлен в участок на Mulberry Street. Двое его сообщников успели скрыться, полиция ведет их розыск[312].

Что же произошло на самом деле? Было ли это сведение старых счетов, прикрытое вокальными баталиями, или же в музыкальном споре вспыхнули страсти – неизвестно. Мне нравится представлять, что соперники разошлись во мнениях насчет исполнения арий из Cavalleria rusticana Масканьи и решили разыграть предельно реалистичную версию финальной дуэли между cumpari[313] Туридду и возницей Альфио.