Но этот рассказ нельзя считать завершенным без упоминания совершенно другой версии встречи королевской семьи с пиццайоло.

Эту историю поведал Сальваторе ди Джакомо, знаменитый неаполитанский поэт, драматург и эссеист, который в 1914 году опубликовал ее в книге о старинных тавернах Неаполя. Там он собрал множество анекдотов о самых известных персонажах, в том числе об официанте Пеппино Теста, сыне куда более знаменитого Доменико Теста, известного всем как Monzù Testa. Доменико, родившийся в 1808 году, с юности помогал в семейной таверне и пиццерии, а еще и в другой пекарне. А затем превзошел славой собственного отца, отошедшего от дела. Однажды, в неустановленный день, но точно до 1859 года, разыгралась сцена, о которой мы уже слышали. Только на этот раз действующие лица – не Савойская династия, а представители старых Бурбонов.

…В один прекрасный вечер, когда Фердинанд II отдыхал в Каподимонте, его – к величайшему удивлению – вызвали ко двору.

Посланец сообщил, что королева и ее дамы ужасно желают попробовать пиццы: пусть он приготовит их назавтра, простые и «народные», такие, какие он обычно продавал по два грана за штуку. Прямо в лесу Каподимонте была сложена временная печь. Пиццы были подготовлены и их испекли в полпервого ночи. Две-три минуты спустя появилась королева с четырьмя-пятью дамами свиты; вскоре подтянулись и другие знатные дамы – всего Дон Доменико насчитал двадцать. Королева с аппетитом съела пиццу за два грана, дамы засмеялись и последовали ее примеру. Слуги подали белое вино и апельсины. В палаццо вновь заиграла музыка для танцев – и видение исчезло. Рядом с Доменико остался статный смуглый господин, который тихо спросил:

– Какую должность вы хотели бы получить?

Доменико был немного тщеславен и предпочел не место, а почет:

– Хочу, чтобы меня звали munzù!

В то время обращение monsieur значило очень многое: это был титул признания, так величали знаменитостей любого рода – лучшего парикмахера мсье Резона, владельца Caffè d’Europa мсье Тевенина, мсье Жирар со своим музыкальным магазином был местным Рикорди. Кто звался monsieur, тот был велик. И вот с той ночи с пиццами в Каподимонте и Доменико Теста стал monsieur, по-неаполитански – munzù[152].

Нет сомнений, что Монцу Теста был широко известен в Неаполе задолго до того, как на сцене появился Раффаэле Эспозито. Особенно благодаря своей трактирной пиццерии, открытой в 1844 году в Vico Purgatorio all’Arco возле университета, где кормились поколения студентов. Сюжет с пиццайоло, приглашенным в Каподимонте готовить пиццу для королевы, повторяется буквально дословно. Но учитывая, что история опубликована через полвека, когда рассказ об Эспозито уже был известен всем, ее достоверность вызывает сомнения. Скорее, она была придумана, чтобы доказать: Савойи не были первыми монархами, отведавшими пиццу, – их опередили Бурбоны, с которыми у неаполитанцев еще сохранялась сильная эмоциональная связь.

Подлинность фактов тут уходит на второй план – куда важнее архетипический, почти сказочный образ: добрый правитель встречает мудрого простолюдина, мастера своего дела, который не требует ничего взамен – только людское признание. Это та же логика, что лежит в основе легенды о трапезе Людовика XIV с Мольером: разные актеры, но всегда одна и та же история – два мира, ненадолго сошедшихся ради всеобщей радости. Мечта о гармонии, которая редко воплощалась в реальном мире, где близкий контакт чаще всего заканчивался тем, что с эшафота катились чьи-либо головы.

По сути, это сюжет «Золушки» и десятков других сказок, только центральным предметом становится не хрустальная туфелька, а простая неаполитанская пицца – еда столь вкусная, что пробуждает любопытство самой аристократии.

Прав был Амедео Петтини, утверждавший, что именно королева Маргарита «ввела моду на этот народный и потрясающий мучной продукт» и подняла его на недосягаемую высоту. Однако выгоду получила и сама королева: ее образ засиял новым светом – простым, человечным и демократичным, – и именно это превратило ее в одну из самых обожаемых фигур эпохи, сразу после Гарибальди.

История проста и эффектна, но стоящие за ней реальные факты куда сложнее – вопросов остается немало. Порой трудно понять, что действительно произошло и кто был главным героем.

История пиццы «Маргарита» сложна и многослойна, в ней фигурируют реальные люди с реальными фамилиями, но все же нельзя полностью исключить, что это лишь красивая легенда. Ведь то же самое произошло и с ужином Людовика XIV и Мольера: никто из писателей и художников, запечатлевших эту сцену, не задавался вопросом, было ли это правдой, – просто всем нравилось в это верить.