После возвращения цесаревича с Дальнего Востока он виделся с Кшесинской всего один раз в Красном Селе, а затем вместе с родственниками он уехал в Данию. Вернулся Николай только осенью 1891 г. и видел Матильду лишь однажды, да и то случайно, на улице. Вторая встреча состоялась 4 января 1892 г. на спектакле знаменитой шведской певицы Сандерсон, где присутствовали император и всё венценосное семейство.

Александр III с цесаревичем сидели в первом ряду, а императрица и великие княгини — в царской ложе. Кшесинская сидела в одной из лож того же бельэтажа, где и царская семья. Во время спектакля Матильда вышла в коридор и на лестнице столкнулась с Николаем, который поднимался в царскую ложу.

«Мы не могли остановиться и поговорить, — вспоминает Кшесинская, — так как вокруг было много народу. Но я была рада уже и тому, что увидела его так близко.

Я любила ежедневно совершать прогулки в кабриолете с кучером. На набережной мы часто встречались с наследником престола, который выезжал на прогулку в это же самое время. Но мы виделись только издали. Как-то раз у меня вскочил ячмень на глазу и огромный чирей на ноге. Несмотря на это, я продолжала ездить на прогулки, закрыв глаз повязкой. Однако из-за сильного ветра состояние глаза ухудшилось настолько, что мне всё же пришлось провести несколько дней дома. Возможно, наследник престола заметил повязку, а потом и моё отсутствие.

В доме родителей у нас с сестрой были собственные апартаменты, состоящие из маленькой спальни и обставленной с большим вкусом гостиной. Наша спальня находилась рядом со спальней отца, а соединявшая их дверь была заставлена туалетным столиком.

Однажды вечером сестра куда-то вышла, и я сидела в полном одиночестве. Глаз всё ещё болел. Вдруг в прихожей раздался звонок, и я услышала, как горничная пошла открывать дверь. Через минуту она доложила о приходе гусара Волкова, которого я просила проводить в гостиную. Одна дверь вела в прихожую, а вторая — в гостиную. И вот в эту-то дверь вошёл не гусар Волков, а наследник престола собственной персоной!

Я не поверила своим глазам, вернее, одному здоровому глазу, так как на втором была повязка.

Этот визит был настоящим чудом, и я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Наследник престола пробыл у меня недолго, но мы наконец-то оказались наедине и могли спокойно поговорить. Как долго я мечтала о встрече с ним, а она произошла так внезапно… На всю оставшуюся жизнь я сохранила в памяти волшебный вечер нашего первого свидания наедине.

На следующий день я получила от него записку: “Надеюсь, что глазок и ножка заживают… Я хожу как угорелый. Постараюсь приехать как можно скорее. Ники”. Это была первая записка от него. Она произвела на меня огромное впечатление. Я и сама была как угорелая.

Потом он часто мне писал. В одном из писем он обратился ко мне со словами Германна из знаменитой арии в “Пиковой даме”: “Прости, небесное созданье, что я нарушил твой покой”. Он очень любил мою роль в этой опере, где в первом акте была сцена, в которой я танцевала в костюме пастушки и в белом парике.

В другом письме он вспомнил о любви Андрия к польской панне из “Тараса Бульбы” Гоголя. Ради нее Андрий забыл обо всем на свете: об отце, о друзьях и даже о родине. Я не сразу поняла смысл слов наследника престола: “Вспомни, что сделал Андрий, полюбивший польскую красавицу”.

Его первую записку я перечитывала сотни раз и выучила наизусть, а все письма хранила, как самое драгоценное сокровище.

После первого визита Ники стал бывать у меня часто. Потом начали приходить и “Михайловичи” — так мы называли сыновей великого князя Михаила Николаевича: Георгия, Александра и Сергея. Мы очень славно проводили вечера. “Михайловичи” пели грузинские песни, которым научились на Кавказе, где их отец был наместником почти двадцать лет. Сестра тоже часто оставалась с нами. Так как я жила вместе с родителями, то, естественно, не могла ничего особенного предложить своим гостям. Правда, иногда мне удавалось подать им шампанское».

Тут я привёл цитату из «Воспоминаний» Кшесинской. А в её дневнике за 1893 г. говорится иное:

«Пятница, 15 января.

В начале 12-го часа приехали Г[еоргий] и Сандро из театра, где смотрели “Щелкунчик” и до конца не остались. Г[еоргий] уехал от меня в 1 часу прямо на поезд, чтобы ехать в Петергоф. Я ему дала сегодня свою карточку с подписью. Сандро остался у меня почти до 2½ ч[асов], и мы вели очень серьёзный разговор относительно Ники и в конце концов “договорились”… до таких вещей, что обоим стало — не скажу неловко, а только смешно. Однако, если Ники будет медлить, а подобные разговоры наедине, как сегодня, будут часто происходить между Сандро и мной, то ничего нет удивительного, если наши отношения примут иной характер. Сандро замечательно красив, да и это бы ещё ничего, но он слегка проговорился и дал понять, что я ему нравлюсь, а для женщины достаточно это услышать от мужчины и даже от такого, к которому совершенно она равнодушна, чтобы она сейчас [же] стала с ним кокетничать. Следовательно, понятно, каким образом подействовали на меня слова Сандро и как я к нему теперь буду относиться»[25].

Сандро пытался играть роль посредника между Ники и Малей исключительно ради собственных интересов. Подобный приём использовали я и мои приятели и подруги в 12–15 лет, чтобы стать наперсником любовной пары и незаметно разрушить чужой роман, заведя свой с одним из партнёров.

«По словам Сандро, если бы родители Ники узнали от кого-нибудь обо всём, то больше всех бы пострадал от этого, во-первых, Ники, а затем они трое. Но и после того, как бы им страшно ни попало, Сандро сказал, что он бы не перестал ко мне ездить. <..> И так наш разговор тянулся долго, и были затронуты такие вопросы, что если [бы] был тут третий, то был бы сконфужен. Сандро уговаривал ещё ехать в Чикаго, он тоже туда поедет в марте. Ох, я устала писать, будет всё равно весь разговор немыслимо описать. Сандро будет у меня опять в воскресенье, мы решили оба подумать и в воскресенье поговорить опять».

Великий князь Александр Михайлович. 1891 г.

Тут я умышленно привожу длинные цитаты из дневника, дабы избежать обвинений в очернительстве. На мой взгляд, Александр Михайлович был не только самым умным из всего семейства Романовых[26], но и самым красивым и успешным ловеласом. Увы, роман Матильды с Сандро не состоялся. А может, и состоялся, кто его знает? Во всяком случае, 12 января 1894 г. Кшесинская коротко записывает в дневнике: «Сегодня помолвлены Ксения и Сандро. Как я рада за неё!»

Так же кратко Матильда записывает в дневнике: «Вечером приехал Ники. Он, А[ля] З[едделер], Ю[ля] и я намазались… помол[вка] К[сении] и С[андро]. Ники уехал в 5 час[ов]. Много интересного я узнала сегодня от него».

Судя по всему, «интересное» касалось героя дня Сандро.

Ну а с Сергеем Михайловичем Матильда начала кокетничать (мягко говоря) ещё раньше, чем с Сандро. Запись в дневнике от 16 декабря 1892 г. — Кшесинская пишет о пирушке конногвардейца Орлова[27]: «…я с Сергеем кокетничала. Сергей начинает заметно поддаваться, ещё немного, и будет то, чего я добиваюсь. Я пила много, в особенности коньяк, но, как и всегда, я осталась совершенно нормальной. Домой я вернулась в 3-м часу и, хотя была уставши, долго не могла заснуть»[28].

Отношения Матильды с Михайловичами никак не влияли на роман с цесаревичем. Записи в дневнике Кшесинской:

«Понедельник, 25 [января] (1893 г.)

Утром была у Вилм. Был у меня Р[атьков] и вечером Ники.

Среда. 27 [января]

Был Сергей. Около часу приехал Ники»[29].

Записи в дневнике Николая:

«25 января. Понедельник.

Вечером полетел к моей М.К. и провёл самый лучший с ней вечер до сих пор. Нахожусь под впечатлением её — перо трясётся в руке»[30].

27 января: «В 12 часов отправился к М.К., у которой оставался до 4 ч. Хорошо поболтали, посмеялись и повозились»[31].

Ну а далее дневники Матильды становятся более лаконичными — по одной-две строчки за день. А после помолвки Сандро 13 января 1894 г. Матильда вообще прекращает вести дневник. Так что далее нам придётся довольствоваться лишь информацией из «Воспоминаний» Кшесинской, написанных 70 лет спустя.

Великий князь Сергей Михайлович

Кшесинская пишет в «Воспоминаниях»:

«Ники часто приносил мне подарки, которые я поначалу не хотела принимать. Однако, видя, что это его очень огорчает, я изменила своё решение. Подарки, хотя и небольшие, были очень красивыми. В первый раз он преподнёс мне золотой браслет с сапфиром и двумя крупными бриллиантами. На браслете были выгравированы две особенно дорогие и памятные мне даты — год нашей первой встречи в училище и год его первого визита ко мне: 1890–1892.

Однажды, когда наследник престола был у меня в гостях, у парадного входа кто-то позвонил. Горничная сказала, что приехал губернатор Петербурга, который должен видеть наследника престола. Наследник вышел в прихожую, а когда вернулся, то сообщил, что его ожидает император, которому доложили, что сын покинул дворец. Губернатор счёл своим долгом уведомить об этом наследника престола, который тут же отправился к отцу в Аничков дворец.

Каждое воскресенье я бывала в Михайловском манеже на конных состязаниях. Моя ложа находилась прямо напротив царской. Наследник престола каждый раз присылал мне в ложу цветы, которые приносили два гусара из его полка — князь Пётр Павлович Голицын, которого в шутку звали “Пикой Голицыным”, и Пепа Котляревский. Их называли моими “адъютантами”, а они меня — “своим ангелом”. После скачек я возвращалась в кабриолете тихой Караванной улицей, которая вела к Аничкову дворцу, в надежде, что меня обгонит наследник престола, и я смогу ещё раз на него посмотреть.

Двадцать пятого марта, на Благовещение, я присутствовала на параде кавалерийского полка по случаю полкового торжества. Я сидела в одной из лож для зрителей в конце манежа. Когда император со свитой проводил смотр полка, следовавший за ним наследник престола пристально посмотрел на меня. Его взгляд был полон любви, и я тоже не могла оторвать от него глаз.

Как-то раз наследник престола засиделся у меня почти до утра. Тогда он рассказал, что собирается за границу, чтобы встретиться с принцессой Алисой Гессенской, которую ему хотели сосватать. Потом мы ещё много раз говорили на предмет его женитьбы и неизбежности нашей разлуки. Наследник престола привозил свой дневник, который вёл довольно регулярно. Он зачитывал фрагменты, в которых говорилось о его переживаниях и чувствах ко мне и к принцессе Алисе. Вне всякого сомнения, он был мною очарован и очень дорожил нашими встречами. Я нисколько не сомневаюсь в том, что он очень любил меня. Сначала он относился к принцессе довольно равнодушно и рассматривал помолвку и свадьбу как неизбежность. Однако он не скрывал от меня, что из всех предложенных партий ему больше всего подходит Алиса. Она всё больше и больше нравилась наследнику, который решил сделать её своей избранницей, если родители дадут на это согласие».

Я умышленно привёл длинную цитату из «Воспоминаний» Кшесинской, чтобы показать её отношение к женитьбе Николая. Дело в том, что в постперестроечное время в отечественной истории утвердился миф о неземной любви принца Ники к принцессе Алисе. Тут я не буду вспоминать египетские, да и не только, бордели в ходе плавания крейсера «Память Азова», роман цесаревича с Марией Лабунской и т. д. и т. п. Я предлагаю обратиться к документам — дневникам самого Николая, его письмам императрице Марии Фёдоровне и супруге. Итак, начнём по порядку.

1 июля 1862 г. в летней резиденции королевы Виктории на острове Уайт состоялась свадьба её дочери Алисы с Людвигом, герцогом Гессенским. Людвиг был ничем не выдающейся серой личностью, а Великое герцогство Гессен по площади не превышало хорошего уезда в Рязанской губернии. Когда Алиса выходила замуж за герцога Людвига, Гессен был независимым княжеством. А в 1866 г., с началом австро-прусской войны, Гессен вошел в состав Австрии. 29-летний Людвиг сражался против пруссаков, командуя всей гессенской кавалерией (несколько сот сабель). После разгрома Австрии Гессен потерял свою независимость и был принуждён выплатить Пруссии большую (для столь малого княжества) контрибуцию.

После поражения в войне 1866 г. к политическим унижениям прибавилась… бедность. «Выйдя замуж, Алиса принесла тридцать тысяч фунтов стерлингов приданого, но эта сумма наряду с большей частью личного состояния великого герцога ушла на строительство нового дворца в Дармштадте. Принцесса была вынуждена уволить часть прислуги и отказаться от намерений нанять новую. Она писала матери: “Приходится жить так скромно — мы никуда не ходим, мало кого видим — для того чтобы немного сэкономить… Мы продали четырёх ездовых лошадей, осталось всего шесть. Две из них постоянно нужны придворным дамам для выездов в театры, поездок с визитами и так далее, так что нам порой приходится туго”.

Алиса Великобританская, мать Елизаветы Фёдоровны и Александры Фёдоровны

Как-то, в 1876 году, Алиса обратилась к матери с просьбой разрешить ей провести пару ночей в Букингемском дворце перед поездкой в Балморал — королевский замок, расположенный в Шотландии. Но королева ответила дочери отказом, заявив, что это слишком хлопотно для неё. Алисе пришлось признаться, что у неё нет иного выбора: она не состоянии платить за гостиницу»[32].

К бедности прибавились и постоянные конфликты с мужем. Неудачное замужество и неблагоприятное окружение в Дармштадте начали сказываться на характере Алисы. Всё чаще её охватывали приступы меланхолии, случались нервные срывы, перемежавшиеся с периодами физического истощения и недугами. Её здоровье неуклонно ухудшалось.

Не на пользу здоровью Алисы было и то, что в течение первых двенадцати лет замужества она родила семерых детей. Самая старшая, Виктория, родилась в 1863 г. Потом, в 1864 г., родилась Елизавета (Элла), Ирена — в 1866 г., Эрнст Людвиг — в 1868 г. и Фридрих Вильгельм (Фритти) — в 1870 г. В 1872 г. родилась Алиса, будущая императрица Александра Фёдоровна, и, наконец, в 1874 г. появилась на свет Мария Виктория, прожившая всего четыре года.

После смерти сына Фритти великая герцогиня большую часть времени проводила в постели. С детьми, особенно с младшей Алисой, она говорила в основном о Боге, о смерти и о встрече с умершими близкими в загробном мире.

Алиса Гессенская в детстве

Весной 1884 г. старшая сестра Алисы принцесса Виктория вышла замуж за своего кузена принца Луи Баттенбергского. Вскоре и принцесса Елизавета (Элла) обручилась с великим князем Сергеем Александровичем. Помолвка должна была состояться в Петербурге, и туда ожидалось прибытие всей семьи невесты. Вместе со всеми в Россию поехала и двенадцатилетняя Алиса.

Красота города на Неве и грандиозность свадьбы поразили девочку. Уже тогда она обратила внимание на шестнадцатилетнего наследника престола. В свою очередь цесаревич Николай 8 июня 1884 г. записал в своем дневнике: «Встретили красавицу невесту дяди Серёжи, её сестру и брата. Всё семейство обедало в половине восьмого. Я сидел рядом с маленькой двенадцатилетней Аликс, и она мне страшно понравилась».

Принцесса Елизавета Гессенская в юности. 1871 г.

Эта фраза кочует из книги в книгу. Вот, мол, настоящий рыцарь в шестнадцать лет влюбляется и проносит любовь через всю жизнь. Но, увы, после этого пассажа в дневнике наследника стоит не точка, а запятая, а дальше: «…Элла ещё больше».

Естественно, что не слишком умному, но уже сексуально озабоченному мальчику понравилась больше двадцатилетняя девица, нежели двенадцатилетняя. Другой вопрос, что Ники быстро осознал: волочиться за женой дяди Серёжи — пустой номер, и обратил свои взгляды на младшую сестру. И вот через две недели он пишет в дневнике: «Мне очень и очень грустно, что Дармштадтские уезжают завтра, а ещё больше, что милая Аликс покинет меня».

Елизавета и Алиса Гессенские в юности

Зимой 1889 г. Аликс вновь приехала в Россию и провела несколько недель в гостях у сестры. Собственно, ничего необычного в этом не было — рутинная поездка к родственникам. На самом же деле сводничеством занялись самые высокопоставленные особы в Дармштадте и Петербурге. А вообще-то кем была Аликс — нищей принцессой из герцогства, давно ставшего захолустьем Германской империи. Мать её страдала нервным расстройством, но, самое страшное, она была носителем наследственной болезни — гемофилии, которая передаётся по женской линии сыновьям, но сами носительницы при этом не болеют.

Александр Михайлович и Ксения Александровна. 1894 г.

Естественно, что ни Александр III, ни императрица Мария Фёдоровна поначалу и слышать не хотели об этом браке.

«Сущий младенец» (такую характеристику двадцатишестилетнему ребёнку дала его родная мать) не мог в одиночку бороться за Аликс с отцом, матерью и всей роднёй. Но ему буквально подсовывали Гессенскую принцессу. Дармштадиская родня Аликс старалась вовсю, но, увы, её возможности были невелики.

Решающую роль сыграли королева Виктория и две петербургские пары — великий князь Сергей Александрович с женой Елизаветой, а также великий князь Александр Михайлович (Сандро) с великой княжной Ксенией Александровной.

Естественно, что каждый из этой пятёрки действовал исключительно в своих корыстных целях, мечтая стать ближе к трону будущего монарха, получить хлебные должности. Кроме того, Елизавета хотела помочь сестре, для Сандро и Ксении помолвка цесаревича открывала путь к собственной свадьбе.

Первоначально британская королева была против брака Алисы с Николаем. Это, кстати, и сбило с толку многих историков. Королева собиралась выдать любимую внучку за… своего непутёвого внука Альберта Виктора Эдварда, а короче — Эдди. Эдди, герцог Кларенский, старший сын Эдуарда и Александры Датской, был потенциальным наследником короны. Его отец после смерти Виктории станет королем Эдуардом VII.

В 1889 г. королева в очередной раз пригласила Алису в гости. Катая кузину в коляске, герцог Эдди сделал ей предложение и получил отказ. Удивляться тут нечему. Эдди был известен всей Англии как пьяница и завсегдатай низкопробных публичных домов. Дабы избежать обвинений в предвзятости, процитирую современного британского историка Грега Кинга:

«Вот уже свыше сотни лет ходят упорные слухи, что Джеком-Потрошителем был не кто иной, как принц Эдди.

Принц был поражён сифилисом мозга, который он подцепил где-то во время кругосветного путешествия. Разрушающее действие этой болезни и могло привести к убийствам в Уайтчепеле. Один свидетель, видевший Мэри Келли в обществе её убийцы, описал того как мужчину среднего роста с каштановыми волосами, небольшими нафиксатуаренными усами, хорошо одетого, в очень высоком крахмальном воротничке, скрывавшем его длинную шею, и крахмальных манжетах.

Судя по этому описанию, можно заключить, что убийцей был Эдди. Эдди не раз наблюдал, как охотники разделывают оленей, и можно предположить, что это позволило ему изучить анатомическое строение животных, знание которого демонстрировал Потрошитель. Предполагают также, что письма от Джека-Потрошителя, полученные рядом газетных редакций, были составлены кембриджским наставником принца Джеймсом Кеннетом Стивеном. Вызывает также подозрение и то, что почти вся важная информация о Джеке-Потрошителе была уничтожена. Создается впечатление, что полиция не хотела, чтобы правда о нём стала известна публике»[33].

Принц Альберт Виктор Эдвард

Нашим читателям я поясню, что с 31 августа 1888 г. Англию шокировали квалифицированные убийства женщин, совершаемые маньяком, который подписывался: «Джек-Потрошитель». Убийства прекратились после смерти Эдди в 1892 г.

Отказ Эдди, а также сведения о гемофилии, поражавшей родственников Аликс, изменили отношение королевы Виктории к браку с цесаревичем Николаем. Естественно, что Виктория была слишком умна, чтобы открыто заявить о своей новой затее. Формально королева оставалась против этого брака, месяц за месяцем медленно смягчая свой тон.

Итак, в игру включились самые мощные силы в Лондоне, Дармштадте и Петербурге.

Если бы цесаревич Николай сам попросил отца принять в Петербурге Гессенскую принцессу, то последовал бы резкий отказ, но запретить делать это брату Сергею и его жене Элле (Елизавете) царь не мог. А по прибытии Аликс в Россию эти персонажи и дюжие ребята Михайловичи обеспечили «крышу» для свиданий Николаю и Аликс. Сергей и Элла тайно вступили в переговоры о браке с отцом Аликс, а после его смерти в 1892 г. — с её братом Эрнстом Людвигом, ставшим владетельным герцогом Гессенским. Дядя Сергей убеждал племянника в необходимости лично поехать в Германию и самому обо всём договориться.

Ни Александр III, ни Мария Фёдоровна не разрешили Николаю ехать в Дармштадт. Но случай вскоре представился: весной 1894 г. в Кобурге должно было состояться бракосочетание Гессенского герцога Эрнеста Людвига с дочерью Марии и Альфреда Эдинбургских принцессой Викторией Мелитой. Королева Виктория тоже решила осчастливить внучку своим присутствием на свадьбе.

Русскую делегацию возглавил цесаревич Николай, с ним поехали великий князь Сергей Александрович, великая княгиня Елизавета Фёдоровна, великий князь Владимир Александрович, великая княгиня Мария Павловна и великий князь Павел Александрович.

Цесаревич и Аликс оказались в кругу титулованной английской, немецкой и русской родни, усиленно подталкивающей их друг к другу. Другой вопрос, что королева Виктория умело вела игру, изображая полную незаинтересованность. Это дало повод историку А. Боханову утверждать, что она-де была против брака Николая и Аликс[34]. Понятно, что подобные пассы всерьёз принимать невозможно. Да стоило британской королеве мигнуть, как её родня, британские дипломаты, разведка и пресса мгновенно развеяли бы все марьяжные планы.

Королева Виктория и её родня. Кобург. Апрель 1894 г.

Самое забавное, что двумя абзацами ниже Боханов цитирует письмо Эллы королеве Виктории: «Теперь об Аликс. Я коснулась этого вопроса, но всё как и прежде. И если когда-нибудь будет принято то или иное решение, которое совершенно закончит это дело, я, конечно, напишу сразу. Да, всё в руках Божьих… Увы, мир такой злобный. Не понимая, какая это продолжительная и глубокая любовь с обеих сторон, злые языки называют это честолюбием. Какие глупцы! Как будто трон заслуживает зависти! Только любовь чистая и сильная может дать мужество принять это серьёзное решение. Будет ли это когда-нибудь?»[35].

Цесаревич Николай Александрович и принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская, великий князь Сергей Александрович и принцесса Елизавета Гессен-Дармштадтская (Елизавета Фёдоровна), Виктория Мелита (дочь Марии Александровны) с супругом Эрнстом Людвигом, герцогом Гессенским (братом Алисы и Елизаветы Дармштадтских)

Обратим внимание, письмо датировано ноябрём 1893 г. Риторический вопрос на бытовом уровне: станет ли старшая сестра подробно сообщать планы младшей сестры бабушке Виктории, которая так мечтает их разрушить?

А теперь риторический вопрос на уровне большой политики: могла ли «императрица Индии» (один из титулов Виктории) не желать, чтобы её любимая внучка стала супругой слабовольного русского царя, империя которого как раз и угрожала «жемчужине британской короны»?

Что же касается фразы «Как будто трон заслуживает зависти», то её мог написать или глупец, или крайне циничный человек. Почему же тогда Элла и Сергей не посоветовали Николаю не тянуть несколько лет, а вопреки воле императора жениться на Аликс и тихо жить за границей, как сделал это великий князь Михаил Михайлович, женившись на внучке Пушкина графине Софье Меренберг, а позже так же поступали и другие великие князья. На престоле оказался бы куда более умный Михаил, и не исключено, что Россия избежала бы ужасов Гражданской войны.

Бабушка Виктория чётко и уверенно вела свою игру в интересах Британской империи. Так, в Кобурге она периодически по-родственному беседовала tête-à-tête то с Аликс, то с Ники. И 8 апреля 1894 г. Николай официально сделал предложение Аликс.

Цесаревич Николай с принцессой Алисой-Викторией Гессен-Дармштадтской после помолвки. Кобург. Апрель 1894 г.

Замечу, что кайзер Вильгельм II практически не имел отношения к этому решению, он вообще прибыл в Кобург за день до предложения цесаревича.

Тот же Боханов писал, что Николай и Аликс «сразу же пошли к королеве Виктории, которая обняла и поцеловала обоих, пожелала счастья»[36].

Родители жениха были поставлены перед свершившимся фактом. Теперь им оставалось лишь делать хорошую мину при плохой игре. Ситуация усугублялась тяжёлой почечной болезнью Александра III. После простуды в январе 1894 г. он уже не мог оправиться. Жить после помолвки сына ему оставалось лишь шесть месяцев. И Александр, и Мария понимали это и скрепя сердце дали согласие.

Ещё раньше Александру III и Марии Фёдоровне пришлось согласиться на брак Сандро и Ксении. Если с Аликс они рисковали судьбой империи, то здесь — лишь личным счастьем дочери. Да и отказывать напористому клану Михайловичей было бессмысленно — Александр чувствовал приближение смерти, и оба царственных супруга ни капли не сомневались, что Николай даст согласие Сандро буквально на следующий день после смерти отца.