Удивительное свойство деревенских расследований заключается в том, что круг подозреваемых мал, а приемлемых версий – еще меньше. По крайней мере, наш текущий этап расследования это ярко демонстрировал.

Когда мы с Ленкой вернулись домой, бабушка стояла у плиты, сосредоточенно помешивала что-то в кастрюле, будто боялась, что из посуды кто-то убежит.

Запах стоял очень соблазнительный, на минуту мне даже показалось: если убийца вдруг появится на пороге, нам сначала придется предложить ему тарелку супа, а уже потом выяснять мотивы и обстоятельства.

Бабушка обернулась.

– О, явились, сыщицы, – сказала она спокойно. – Я уж думала, вы сегодня до ночи будете деревню переворачивать.

Я сразу насторожилась. Иногда бабушка говорит вещи таким тоном, будто уже знает больше, чем мы сами.

– А что, – осторожно спросила я, – вся деревня уже в курсе, что мы ведем расследование?

– Вся? – бабушка усмехнулась. – Но уж точно все те, кто сегодня был у магазина, у колодца и возле почты.

– Извини, – сказала я тихо. – Вместо того, чтобы тебе помогать, мы занимаемся непонятно чем.

Точнее, нам с подругой было предельно ясно, чем мы занимаемся, а вот непонятного в результате этого занятия становилось все больше. Это здорово расстраивало.

Ленка села за стол и сложила руки перед собой с таким серьезным видом, будто собиралась проводить официальный допрос.

– Клавдия Петровна, – проговорила она вежливо, – можно задать вам несколько вопросов?

Бабушка посмотрела на нее с интересом и некоторой снисходительностью.

– Хоть сотню, только сначала суп попробуйте. Расследование на голодный желудок плохо идет.

Последнюю фразу она произнесла, как мне показалось, излишне насмешливо.

Мы послушно взяли по ложке, Ленка попробовала суп и довольно замычала. За время отсутствия мы успели проголодаться.

– Очень вкусно, – призналась она.

Я кашлянула.

– Бабушка, мы хотели спросить тебя про карту.

Она убрала со стола тарелки, а вернувшись, села и посмотрела на нас.

– Ту, что ты нарисовала Рогову, – пояснила я.

Бабушка слегка прищурилась.

– А, эту.

Сказано было так небрежно, будто речь шла о фантике от конфеты или ненужном чеке.

– Журналист ваш ведь просил показать, где, по легенде, клад спрятан, – продолжила она. – Вот я и нарисовала. Он так настаивал, будто без этого жить не может.

Я внимательно наблюдала за бабушкой, она выглядела абсолютно спокойной.

Но я знала ее всю свою жизнь, чтобы понимать: когда Клавдия Петровна выглядит слишком уравновешенной, это обычно значит, что она думает на три шага вперед.

– Откуда вы знаете, что искать следует именно у амбара? – поинтересовалась Ленка.

Бабушка улыбнулась так, что я заранее заподозрила подвох.

– Люди говорят.

– Как думаешь, ба, Рогов мог успеть найти клад? – спросила я.

Бабушка замерла буквально на секунду.

– Теоретически? – ухмыльнулась она.

– Да.

– Мог.

Мы с Ленкой переглянулись.

– А практически? – осторожно уточнила я.

– Практически люди чаще находят неприятности, чем клады.

С этим сложно было не согласиться.

После этого она ловко перевела разговор на погоду, урожай огурцов и соседку Галину, которая, по ее словам, снова посадила картошку слишком близко к общему забору.

После обеда мы вышли на улицу и, закрыв за собой калитку, пошли по дороге. Сначала вдоль огорода тети Нади, где аккуратными рядами рос лук, потом мимо заброшенного полуразрушенного дома, который скрипел так выразительно, будто хотел сообщить нам какие-то старые новости. У распахнутых ворот чуть поодаль двое мужчин обсуждали, по всей видимости, что-то смешное. Рядом бегал мальчик с палкой, изображая то ли самолет, то ли динозавра, то ли огнедышащего дракона.

Я вдруг подумала, что в любой момент кто-нибудь из них может крикнуть:

– Девчонки! А вы куда? На место убийства?

И это будет звучать так же буднично, как вопрос, не за хлебом ли мы собрались.

Амбар постепенно вырастал впереди, сначала просто крыша, потом стены, потом темный проем двери, которая болталась на петле из последних сил.

Я поймала себя на мысли, что смотрю на него так, как люди смотрят на стоматологический кабинет: вроде ничего страшного, но приятного тоже мало.

Мы подошли к пруду и вскоре оказались у притоптанной травы. Тем злополучным утром мы с трудом пробирались к амбару, но после происшествия здесь успело побывать множество зевак.

– Ну что, – сказала Ленка, – идем?

– А у нас есть выбор?

– Ну, мы можем развернуться и пойти пить чай с твоей бабушкой.

Я вздохнула.

– Это будет чересчур разумно и совершенно нам не свойственно.

Мы осторожно пошли по тропинке, и чем ближе был амбар, тем ярче становились воспоминания о том утре. Я поежилась.

– Знаешь, – сказала я, – в детстве мне этот амбар казался ужасно интересным местом.

– Классическая детская логика: если место заброшенное, значит, там обязательно есть привидения.

– Или какой-нибудь хлам, – хохотнула я.

Мы подошли совсем близко. Дверь амбара висела немного наискось, и ветер тихо покачивал ее, издавая скрип, который отлично вписался бы в фильм ужасов.

– Если здесь появится человек с лопатой, я сразу побегу домой, – предупредила я.

– А если это будет следователь Корнеев?

– Тогда побегу чуть медленнее.

– А он тебе всерьез понравился, как я погляжу.

Я резко повернулась.

– Ничего подобного!

Мы обошли амбар с той стороны, где нашли Рогова, и остановились в нескольких шагах от него: не столько из уважения к месту преступления, сколько из-за красно-белой ленты, которая была натянута между несколькими колышками и довольно решительно заявляла, что дальше ходить не стоит.

– Я думала, так только в кино делают, – удивилась Ленка.

Она смотрела на ограждение, и я чувствовала кожей, как ее распирает изнутри.

– Ну вот, – сказала я. – Цивилизация добралась и до Сосновки. Это вроде называется «оцепление».

– Как бы оно ни называлось, но это немного мешает нашему творческому поиску.

Лента лениво колыхалась на ветру и выглядела так, будто сама не очень верила, что сможет кого-то остановить.

– Думаешь, если мы зайдем за нее, нас сразу арестуют? – спросила Ленка.

– Думаю, не сразу.

Подруга почесала затылок.

– Но можем навредить следствию, – продолжила я. – Затопчем что-то важное, например.

Вредить Лихому подруге точно не хотелось, только симпатия к молодому помощнику и уберегла место преступления от ее неуемного любопытства.

В день обнаружения Рогова мы старались держаться в стороне, потому что видеть труп повторно не хотелось ни одной из нас.

Несколько участков земли выглядели особенно притоптанными – остатки суматохи того утра, когда здесь работали Корнеев с Лихим, медики и сновала кучка особо настойчивых жителей деревни, которые пытались приблизиться к месту событий под предлогом «просто посмотреть».

Мы начали медленно обходить ленту приставным шагом, уставившись в землю.

– Представляю, как мы сейчас выглядим со стороны, – пробормотала я. – Словно две курицы в поисках червяков. А что мы вообще рассчитываем найти?

Поскольку подруга все это затеяла, я ждала от нее каких-то инструкций.

– Улики, – сразу отреагировала она. – Те, что укажут на преступника.

Привести примеры она не удосужилась, возможно полагая, что я сама должна догадаться, но, вероятнее всего, подруга и сама понятия не имела, зачем мы здесь.

– Смотри, – вдруг сказала Ленка.

Я подошла ближе. Она наклонилась и подняла из травы за пределами оцепления смятую алюминиевую банку.

– Пиво, – констатировала она.

И тут же отбросила находку на траву, громко чертыхнувшись.

– Там теперь мои отпечатки, – взвыла подруга.

– Очень ценный криминалистический объект.

Я подошла ближе, подняла банку и покрутила в руках.

– Видишь, теперь на ней не только твои пальчики. Ленка, возле любого заброшенного строения можно найти банку из-под пива. Это почти естественное природное явление.

– Но все равно странно, если здесь работали Корнеев и Лихой, они должны были все осмотреть.

– Может, она лежала в траве и ее никто не заметил или попросту решили, что это старый мусор.

Ленка подняла бровь.

– Либо кто-то пил здесь пиво уже после того, как все произошло.

Мы еще раз осмотрели банку.

– Представляешь, если на ней отпечатки пальцев убийцы? – заговорщически прошептала Ленка.

– Корнеев будет вынужден признать наш вклад.

Ленка подумала секунду и аккуратно положила банку обратно в траву.

– Пусть лежит.

Мы продолжили обходить ленту. Я старательно заглядывала за нее, силясь рассмотреть участок, где нашли Рогова. Трава там была примята сильнее всего, и несколько темных пятен земли напоминали о том, что утром здесь происходило что-то совсем не деревенское.

– Подожди, – сказала Ленка. – Давай встанем с разных сторон.

Мы разошлись на пару метров, я изучала землю за лентой с одной стороны, Ленка – с противоположной.

Несколько минут ничего не происходило, а потом Ленка вдруг сказала:

– Марина, иди сюда!

Я подошла, и она указала на участок земли чуть дальше от примятой травы. Присмотревшись, я заметила углубление, похожее на след от обуви.

– Это точно не мой, – прокомментировала подруга. – И вряд ли твой.

Я опустила взгляд на свои кроссовки тридцать восьмого размера.

– Ты была в бабулиных сапогах, они тебе велики, – напомнила я.

– Не настолько, – покачала головой Ленка. – Этот отпечаток гигантский какой-то, и к тому же как от тяжелого ботинка на тракторной подошве.

Присмотревшись внимательнее, я мысленно согласилась с подругой, а вслух произнесла:

– Рогов был в резиновых сапогах, значит, это след кого-то другого. Может быть, фельдшера скорой помощи?

– А может, и нет, – глубокомысленно изрекла подруга.

– Убийцы? – тихо спросила я.

Мы обе замолчали. Это был первый знак, который хоть как-то походил не на нашу фантазию, а на чье-то реальное присутствие. Еще некоторое время мы стояли у ленты, разглядывая отпечаток ботинка так сосредоточенно, будто от этого зависела судьба всего расследования.

Честно говоря, я уже начала испытывать странное чувство: смесь гордости, любопытства и легкой тревоги. Гордости – потому что мы, возможно, нашли что-то важное. Любопытства – потому что не терпелось понять, кому принадлежит след. И тревоги – потому что в любой момент мог появиться кто-нибудь из тех, кто официально занимается расследованием, и задать логичный вопрос: «А что вы, собственно, здесь делаете?»

Сначала мы находим труп, а потом околачиваемся на месте преступления, будто пытаясь не найти улики, а уничтожить.

И именно в тот момент, когда эта мысль сформировалась у меня в голове, я услышала за спиной звук шагов по траве.

Ленка, кажется, заметила это чуть раньше. Она резко подняла голову и вдруг очень быстро приняла вид человека, который просто гуляет на природе и любуется сельским пейзажем. Выглядело это настолько комично, что хотелось рассмеяться в голос.

Вместо этого я обернулась. К амбару приближались двое. Их я узнала сразу – высокий, широкоплечий Корнеев шел неторопливо, внимательно оглядывая траву, будто проверял, не вырос ли здесь за ночь новый подозреваемый. Рядом с ним шел Егор, держа руки в карманах, он выглядел так спокойно, будто просто вышел подышать свежим воздухом. Но, заметив нас, слегка приподнял бровь.

Я тихо сказала Ленке:

– Ну вот, пойманы с поличным дважды.

Она тут же выпрямилась, приосанилась и, если бы захватила с собой помаду, наверняка подкрасила бы губы.

– Главное – не выглядеть виноватыми.

– Это сложно, если стоишь возле ленты на месте преступления.

– Главное, что не за ней, – успела шепнуть подруга.

Мужчины подошли ближе и остановились в нескольких шагах от нас. Некоторое время они смотрели молча, с легкой усмешкой на лицах.

– Добрый день, – произнес Корнеев наконец.

– Добрый, – ответила я. – Чудесная погода, не правда ли?

– Вы удивительно часто оказываетесь там, где не должны, – сказал он спокойно.

– Мы просто гуляем, – выпалила Ленка поспешно.

Я покосилась на нее, а Дмитрий едва заметно улыбнулся.

– Я даже не сомневался.

Егор перевел взгляд с нас на ленту, потом на амбар, потом снова на нас.

– Должно быть, популярное место для прогулок в Сосновке, – заметил он.

– Атмосферное, – быстро закивала в ответ Ленка.

Корнеев подошел ближе к ленте и посмотрел на участок земли за ней.

– Что-нибудь интересное нашли? – спросил он спокойно.

Мы с Ленкой переглянулись.

В этот момент у меня возникло странное ощущение, будто мы школьницы, которых учитель застал прогуливающими урок за вешалками в гардеробе.

– Понимаю, – спокойно сказал Корнеев.

Он слегка наклонил голову и начал рассматривать землю за лентой. Не спеша, внимательно, так, будто никакой неловкости в нашей встрече не было вовсе. Словно так и должно быть: две девушки стоят возле оцепления, а следователь спокойно выполняет свою работу. И почему-то именно эта его невозмутимость делала ситуацию особенно неловкой.

Ленка рядом со мной переступила с ноги на ногу.

Я поймала себя на том, что не знаю, куда девать руки. Сложить их на груди – выглядело бы так, будто я защищаюсь. Убрать в карманы – навело бы на мысль, что я скрываю какую-то информацию. Просто опустить – вдруг тоже показалось каким-то подозрительным.

В итоге я выбрала компромисс: взялась пальцами за лямку майки и принялась смотреть на амбар так, будто именно его архитектурные достоинства привели нас с Ленкой сюда.

Лихой тем временем остановился чуть в стороне и переводил взгляд с нас на жалкое строение, с него – на землю, а потом снова на нас. Вдруг уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Хорошее место для прогулок, – сказал он так, словно сам пытался подобрать причину, по которой мы могли бы вернуться на место преступления.

Корнеев выпрямился и посмотрел на нас. Взгляд у него при этом был внимательный, но лишенный подозрительности. Впрочем, возможно, мне просто хотелось так думать, и Ленка, в свою очередь, могла воспринимать это совсем по-другому.

– Нам просто стало интересно, – честно объяснила Ленка наше присутствие здесь.

Я повернулась к ней, иногда ее прямолинейность пугала даже меня.

Корнеев провел рукой по ленте.

– Просьбу не мешать расследованию вы, видимо, проигнорировали.

– За оцепление мы не заходили, – попыталась оправдаться я.

Вышло неловко. На самом деле сейчас я больше думала о том, что вместо джинсовых шорт и майки сегодня следовало бы облачиться в голубой сарафан, который был мне так к лицу.

Я вдруг поймала себя на странном ощущении: все происходящее здесь и сейчас казалось неловким и приятным одновременно. Да, мы находились на месте убийства, но рядом стоял Дмитрий и наблюдал за нами с таким притягательным спокойствием и иронией, что хотелось броситься ему в объятия. Правда, после такой выходки они точно записали бы нас в умалишенные, поэтому усилием воли пришлось взять себя в руки.

– Местные говорят, что вы проявляете некоторое любопытство относительно убитого.

Я стала перебирать в уме, кто бы это мог быть, и кандидатура Ольги виделась мне самой очевидной. Вероятно, и Ленке.

– Глупости, – оживилась она.

Я заметила, что Лихой смотрит на нее с явным интересом, в отличие от меня, сейчас я готова была взглядом метать стрелы в ветреную голову непутевой подруги. Неужели она не в курсе, что представителям правопорядка следует говорить правду и ничего, кроме правды? Тем более что в Сосновке уже каждый второй знает о нашем интересе к Рогову и кладу.

– Она слишком уж охотно строит версии, – сказала Ленка. – Обычно так делают либо скучающие, либо заинтересованные.

Кажется, прямо сейчас подозрений в нашу сторону у мужчин только прибавилось. Глупо отрицать очевидное, стоя на месте преступления, еще и выдвигать теории о любовных связях Рогова.

Корнеев тихо засмеялся, и на секунду его лицо стало совсем другим: менее строгим, почти мальчишеским. Я подумала, что этот человек, наверное, умеет смеяться гораздо чаще, чем позволяет себе на работе.

– Имя можно узнать? – подал голос Егор.

– Елена, – расплылась в улыбке подруга.

– Ваше я помню, хочется понять, о ком идет речь.

– Об Ольге, конечно же, продавщице из магазина. Вообще не понимаю, как она успевает исполнять свои прямые обязанности, потому что все время болтает с покупателями и прохожими.

Прозвучало так, словно Ленка испытывает приступ зависти к такой увлекательной работе.

– Вы об Ольге Ереминой?

– Какая у нее фамилия? – обратилась ко мне подруга и сразу продолжила, не дожидаясь ответа: – Не удивлюсь, если у них с Роговым был роман.

Вместо этого я ответила, повернувшись к мужчинам:

– Лена просто предполагает, нам ничего об этом не известно.

– Если бы мы раздобыли какие-то важные сведения, мы бы вам непременно сообщили! – подхватила подруга.

– Правильно ли я понимаю, что сведения вы все-таки добываете?

Кажется, Ленку следует срочно изолировать от общества. Или хотя бы от этих двух высоких симпатичных мужчин, на одного из которых она смотрит особенно красноречиво.

– Поймите, пожалуйста, Дмитрий Евгеньевич и Егор… – тут я запнулась, потому что отчество помощника вылетело у меня из головы.

Но он мило махнул рукой и улыбнулся, будто напоминая, что сам просил обращаться к нему просто по имени.

– Мы познакомились с Андреем, узнали о кладе, а на следующее утро нашли его мертвым, и все это за одни сутки! Мы даже спать спокойно не можем, не выяснив, в чем дело.

– Да! Вдруг мы следующие жертвы? – кокетливо произнесла Ленка.

– Так, отсюда поподробнее, – попросил Корнеев. – Что именно наводит вас на эту мысль?

– Ну как что? Клад! Разве Рогова не из-за сокровищ убили?

– Это нам и предстоит выяснить, – спокойно ответил Дмитрий. – Значит, вы не собираетесь останавливать поиски, всерьез рассчитываете найти клад?

Ленка почесала нос и уставилась на меня с мольбой во взгляде, кажется в этот момент осознав, что если мы все-таки откопаем клад, то найденным придется делиться с государством, поскольку его представители, стоящие перед нами, о наших поисках ее стараниями уже знают.

– Будет зависеть от того, как именно убили Рогова, – ляпнула она, а покраснела я.

Мы уставились на нее с одинаковым недоумением во взглядах.

– Хотите заранее знать, как будете умирать, в случае если преступник действительно расправился с жертвой из-за кладоискательства?

До меня наконец дошло, что таким причудливым образом Ленка попыталась одновременно уйти от вопроса о том, будем ли мы продолжать поиски клада, и выяснить причину смерти журналиста.

– Этим занимаются эксперты, – вдруг ответил на ее вопрос Егор.

– Но вы уже точно знаете, что это было убийство? – не унималась Ленка.

– Без сомнения.

– А когда его убили?

– Примерно за восемь-десять часов до того, как вы его обнаружили.

Значит, в момент, когда мы еще спали на веранде, он уже был мертв. От этого мысль о недавнем пикнике стала почти невыносимой.

– Значит, мы вне подозрений? – обрадовалась подруга.

Корнеев снисходительно улыбнулся, а я едва заметно пнула подругу носком кроссовки.

– Почему же? – лукаво улыбнулся Егор. – То, что смерть наступила не утром, когда вы обнаружили тело, а раньше, не гарантирует вашей непричастности. Разве что у вас есть алиби.

– Есть, – радостно взвизгнула Ленка. – Мы в это время спали в доме у Клавдии Петровны, точнее на веранде. Она может подтвердить.

– Выходит, сама она не спала? – заинтересовался Корнеев.

– Не знаю, она в доме была, – беспечно ответила подруга, вероятно не понимая, что тем самым наводит тень подозрения на бабушку.

Наверняка мужчины сейчас складывают в уме эту информацию, а также факт обнаружения рядом с телом карты, нарисованной ее рукой.

Как бы то ни было, делиться с нами своими соображениями они не стали, вместо этого принялись делать фотографии места преступления. Пока я гадала, зачем им это нужно, ведь они наверняка успели снять все в день обнаружения трупа, Ленка приблизилась к Егору на такое близкое расстояние, что мне стало даже неудобно за подругу.

Уж не знаю, хотела ли она быть ближе к объекту собственной симпатии или подсмотреть, что именно фотографируют мужчины, но Корнееву это точно не понравилось.

– Милые дамы, – беззлобно, но твердо начал он, – не пойти ли вам прогуляться в другом месте?

Мы переглянулись: я смотрела на Ленку с осуждением, ибо считала, что попросили отсюда нас из-за нее, а она на меня с выражением обиженного ребенка на лице, которого только что лишили конфеты.

– Не смеем беспокоить, – произнесла я и попятилась.

Ленка последовала моему примеру. Мы шли медленно, не желая отдаляться от эпицентра событий. Когда, подходя к пруду, мы обернулись, Корнеев с Лихим заходили в амбар, и только тогда я поняла, что мы все это время смотрели не туда. Главное могло быть не снаружи, а внутри. Мы с Ленкой эту локацию упустили, а ведь там мог прятаться убийца, поджидая Рогова, и оставить улики.

Жаль, что теперь мы вряд ли что-то сможем обнаружить там, а следствие явно не собиралось делиться подробностями с двумя навязчивыми помощницами, которые случайно нашли тело.

Я поймала себя на том, что испытываю странную смесь эмоций. С одной стороны, легкое раздражение. Все-таки мы нашли Рогова и вообще проявляем, можно сказать, гражданскую инициативу, а нас пусть и вежливо, но просят удалиться. С другой – досаду, потому что чем спокойнее держался Корнеев, тем больше он мне нравился.

– Что теперь? – обреченно спросила Ленка.

Ответа у меня не было, зато у нее было предложение.

– Нам нужно за ними проследить.

– За кем? – не сразу поняла я.

– За Егором и Корнеевым твоим.

– Почему это моим? – возмутилась я.

– Ну хочешь, назову его моим?

– Не хочу. Но и следить за людьми в погонах у меня желания нет.

– Они сегодня в футболках, – возразила Ленка.

– Это просто фигура речи.

Во что бы они ни были одеты, я уже явно понимала, что подруга от своей идеи не отступится. Несколько минут я тщетно пыталась объяснить ей, что затея мне не нравится, однако мои доводы не были восприняты всерьез.

Мы прогуливались вдоль пруда, рассматривая высокий камыш, когда заметили, что мужчины направляются к служебной машине, припаркованной на грунтовой дороге.

– Как думаешь, – шепотом спросила подруга, будто нас кто-то мог услышать, – нашли они что-нибудь?

– Ага, двух любопытных красоток.

– Ты про нас? – засомневалась Ленка. – Или про Ольгу с Зоей?

– А ты их тут видела?

Подруга отрицательно замотала головой.

С той точки, где мы стояли, было видно, что Корнеев уже открыл дверцу машины, а Лихой что-то говорил ему, опираясь на крышу.

– Сейчас явно куда-то поедут, – заключила Ленка.

– Даже не думай, – сказала я.

– Мы могли бы просто посмотреть, куда они отправятся, – жалобно пропищала она.

Я посмотрела на подругу, попытавшись придать взгляду максимум серьезности и выразительности.

– Ты предлагаешь следить за следствием?

Она вздохнула:

– Марина, неужели тебе самой не интересно?

И вот тут она попала в точку, потому что действительно любопытство одолевало и меня. Я посмотрела в сторону машины и увидела, что Корнеев уже сел за руль. Поняв, что через минуту они уедут, подруга заверила:

– Мы же ничего плохого не делаем. Просто посмотрим, куда они направятся.

В этот момент завелся мотор, и машина медленно тронулась, начиная разворот.

Мы стояли молча и смотрели в одну точку.

– Решай быстрее, – попросила Ленка.

Я посмотрела на нее, потом на дорогу, потом снова на нее и вдруг поняла, что мы обе уже по уши втянулись. Сначала была легенда о кладе, потом труп журналиста, искавшего его, а теперь – следы, подозреваемые, версии… И почему-то все это постепенно стало казаться не чужой историей, а нашей собственной.

Я вздохнула.

– Ладно.

Ленка просияла.

– Правда?

– Но если нас поймают, чур, ты сама все объясняешь.

– Договорились.

Мы припустили к дороге, по которой удалялся служебный автомобиль.

Я смотрела ему вслед и силилась понять: в какой момент все это перестало быть просто любопытством? Где-то между банкой из-под пива и следом огромного ботинка или гораздо раньше? Так или иначе, теперь уже было поздно делать вид, что нас это не касается.