— Неужели сырую рыбу есть будете? Там же солитёр водится? — Вскликнув, женщина всплеснула руками, тревожно обернувшись на двери, опасаясь разбудить мужа.

— Много раз уже так готовил, именно хариуса, потом проверялся, никакого солитёра или глистов не завелось.

Я вытащил свой нож, чтобы не мешать хозяйке, энергично готовившей бутерброды с нашим маслом. Отошёл к разделочному столику, постелил на него прихваченную обёрточную бумагу, пользоваться газетой, как делали все в эти времена, не привык. Не хочу есть продукты со следами типографской краски. На бумаге привычно разделал рыбу, почистил, удалил головы и плавники, выпотрошил, прополоскал в воде и посолил снаружи и внутри своей же солью. Не зря ходил с утра с рюкзаком. Оттуда же вытащил прихваченную литровую банку, сложив в неё посоленных рыбок.

— Всё, через полчаса сготовится, можно будет есть. — Завернул потроха и прочие очистки рыбы в бумагу и пошёл на улицу, выкидывать.

— Помойная яма в огороде, лопата, чтобы землёй закидать от мух, рядом воткнута, — сказала мне вдогонку Наина Иосифовна.

Я машинально засёк время, закидывая землёй отходы своей кулинарии в помойной яме. А вернувшись во двор, сполоснул руки в рукомойнике, на сей раз с мылом. Привычно прихватив ведро, вышел на улицу к колодцу за чистой водой, залил её в рукомойник, оставив ведро рядом. Особых вопросов не задавал, жить в частном доме для меня вполне привычно, в прошлой жизни лет десять прожил так как раз в эти годы, да и у друзей приходилось бывать. В хозяйственных хлопотах полчаса и прошли. Когда я вернулся на кухню, уже можно было пробовать рыбку, порезал хариуса на кусочки, как селёдку, раскладывая на тарелке. Тут и проснулся Борис Николаевич. Его тяжёлую поступь на втором этаже трудно не услышать. Звуки шагов затихли во дворе, зато послышался плеск воды под стуки рукомойника.

Хозяйка и двое мужчин с интересом и недоверчиво смотрели на мои действия. Я подцеплял кусочки солёного хариуса вилкой, поданной Наиной Иосифовной, и отправлял в рот. Даже чистить от костей не требовалось, косточки у рыбы мелкие, легко жевались. Так и съел половину рыбного салата, излучая удовольствие.

— Я тоже, пожалуй, рискну, — подхватил вторую вилку Оленин. Съел один кусок, другой. Задумчиво оценил, и принялся бойко поедать рыбный салат.

— Ну вас, — буркнул Коржаков, которому тоже хотелось попробовать рыбки, но служба не позволяла — всего опасался. Он встал с табурета и вышел во двор, поздороваться с Ельциным и доложить обстановку в гарнизоне, так сказать.

— Тоже попробую, когда ещё получится такое блюдо увидеть? — Наина Иосифовна пальцами подхватила кусочек, пожевала, проглотила и улыбнулась. Затем ухватила ещё один кусочек, на чём рыба и закончилась благодаря усилиям Александра Васильевича Оленина. Женщина вытерла руки кухонным полотенцем и поблагодарила меня.

— Спасибо, Федя. Слышала о таких салатах, но пробовать не приходилось. Ну, пора и завтрак подавать. — Спохватилась хозяйка, услышав шаги мужа на втором этаже.

— Давайте, я помогу. — Взяв часть тарелок, я поспешил на второй этаж. Расставил посуду на столе и вновь сходил на кухню за горячим чайником. Завтракали скромно, но сытно, бутербродами с маслом и сыром, для любителей в вазочке лежало печенье «Юбилейное». На скатерти рядом с заварочным чайником стояла баночка растворимого кофе из хозяйских запасов. Я совсем забыл о своём кофе, но, думаю, хозяева не обеднеют. Поэтому без стеснения положил себе в стакан по ложке кофе и сахара и залил кипятком. Тут за чаем и кофе ЕБН приступил к разговору.

— Уезжаем мы через час, как раз успеем на самолёт до Москвы, если нелётная погода не помешает. Ты, Саша, здесь остаёшься или как? — Это он к Оленину так обратился, всё-таки тот почти на десять лет моложе, да и по должности был в подчинении. Собственно, никто из присутствующих не увидел в таком обращении ничего странного.

— Скорее всего, мы уедем, Борис Николаевич. Судя по всему, дождь зарядил надолго, какая уж тут рыбалка? Можно, мы позади вас поедем, если застрянете, поможем вытащить? До Кирова дорога отвратительная, ваша Волга может сесть на брюхо или мы забуксуем? — ответил Оленин, как заранее мы согласовали. Смысла оставаться не было, главную задачу — познакомиться с четой Ельциных и Коржаковым мы выполнили. А место для рыбалки я найду и поближе к Свердловску.

— Ничего с нашей Волгой не случится, у неё двигатель форсированный, любую лужу проедем, — обиделся за свою, вернее казённую, машину Коржаков.

— Так нам бы только до Кирова добраться. Дальше дорога относительно хорошая пойдёт, — примирительно добавил я свои двадцать копеек в разговор.

— Ладно, поедем вместе, — подвёл итог Ельцин и посмотрел на полковника. — Когда выезжаем?

— Думаю, в девять часов будет нормально, — проговорил Коржаков. На этом чаепитие и закончилось. Я помог хозяйке собрать со стола, оба Александра Васильевича принялись носить вещи в Волгу, стоявшую под крышей двора. Не под дождём же её загружать? Потом и я освободился, чтобы помочь старшим товарищам. В результате без четверти час все вышли во двор уже полностью готовые к поездке. Тут я и рискнул обратиться к Ельцину.

— Борис Николаевич, можно мы с Вами сфотографируемся? Вы известный человек, скоро будете постоянно жить в Москве, может, и не встретимся больше. А у нас память останется? У меня как раз два фотоаппарата, с цветной плёнкой и чёрно-белой. Вы всё равно постоянно по телевидению выступаете, в газетах Ваши фотографии печатают. Разрешите, пожалуйста? — Я включил всё своё обаяние и даже вытащил оба фотоаппарата, чтобы отказать моей просьбе было психологически труднее.

— Давай, только недолго, — махнул рукой Ельцин, и они втроём выстроились на освещённом месте, ворота мы к тому времени открыли. Я передал оба фотоаппарата Оленину, уже взведённые, как надо, и пристроился к чете хозяев сбоку. Александр Васильевич, как уговорено, сделал по два кадра каждым фотоаппаратом и мы поменялись, чтобы сфотографировать его.

— Что, добился своего? — негромко выказал своё недовольство мне Коржаков, пока чета Ельциных усаживалась в машину.

— Да, где ещё сфоткаешься с будущим президентом России и генералом КГБ? — Брякнул я машинально, потом прикрыл рот, испуганно глядя на Александра Васильевича. Более того, хватило ума добавить: — Извините, товарищ полковник, больше не буду.

— Ладно, живи, — покровительственно улыбнулся Коржаков.

Видимо, моя фраза о генерале пришлась по душе. Явно после окончания операции «Президент» или как она называлась, ему обещали генерал-майора присвоить. Ежу понятно, что вся бодяга по распаду Союза сопровождалась службами КГБ на самом верху. Вспомните, многих ли депутатов Верховного Совета СССР, а их было триста человек, охраняли вообще и в том числе полковники КГБ? Говорят, что Коржаков ради этого даже из КГБ уволился и жил на одну пенсию. Не зря же появилась поговорка, что бывших комитетчиков не бывает.

Ну вот, мы все расселись по машинам, ещё раз глянули на закрытый дом и выехали на дорогу. Застряли буквально через триста метров, на выезде из деревни на просёлок. Я сразу выскочил, подбежал к Коржакову, сидящему за рулём, предложил не выходить и поставить на первую передачу, но не газовать.

— Я вытолкну, только вы не газуйте, чтобы меня грязью не забрызгать.

Не дожидаясь ответа, подошёл к машине сзади и сумел вытолкать из незамеченной водителем ямы. Главным было найти ногам хорошую опору, а то сила у меня имеется, зато масса несопоставима с Волгой, и при любом усилии я отодвигал себя, а не толкал автомобиль. Когда машина Ельцина выехала на проезжую дорогу, я сразу вернулся, не ожидая благодарности и вопросов. После этого Коржаков не гнал, ехал осторожно и не быстро. Мы вполне успевали держаться позади. Так и добрались до Кирова, где Волга свернула после указателя «Аэропорт». Прощаться с нами, естественно, никто не собирался, да и мы не ждали объятий.

В Кирове мы останавливать не стали, было ещё утро, и есть не хотелось после плотного завтрака. Поэтому Оленин сразу выехал на дорогу союзного значения, благо не успел забыть путь за неполные сутки, как и происшествие в лесу возле Малмыжа. Видимо, это воспоминание и повлияло на график нашего движения, ехали без всяких остановок. Мы не только миновали приснопамятный Малмыж, после трёхсот километров нашего маршрута по Кировской области, но и проехали почти столько же по Удмуртии, чтобы остановиться на огромной поляне у райцентра Дебёсы. В прошлой жизни приходилось там бывать, и запомнилась река Чепца, протекавшая по краю большой поляны.

Учитывая, что дождь закончился, или мы просто выехали за его пределы, решили остановиться там, сразу установили палатку и разожгли костёр, выбрав укромное место на берегу Чепцы. Можно было бы проехать ещё километров сто, ещё не стемнело, но было заметно, что Оленин сильно устал. Пусть отдохнёт, выспится и перестанет нервничать, а там спокойно доберёмся до Свердловска. Мы согрели котелок с водой, заварили травяной чай и поужинали бутербродами из оставшегося хлеба и говяжьей тушёнки. Я воспользовался соседством реки и поставил две морды. Если не поймается за ночь рыба, то раки обязательно залезут. Помнится, даже в двухтысячных годах там ловили огромных раков. Тем более, что в качестве приманки я положил остатки тушёнки. Небось деревенские раки не часто её едят?

Управившись с делами, мы моментально заснули, правда немного пришлось помочь. Зато проснулся я как по будильнику — в пять утра. Раздул костерок, поставил на него котелок чистой воды, чтоб вскипятить для чая, и отправился проверять раколовки. И они меня порадовали. Одна сетка была битком забита крупными раками, десятка два, не меньше. В другой важно шевелили усами пара налимов среднего размера. Раков пришлось уложить в берестяной ведёрный туесок, взятый для засолки грибов, а налимов завернуть в листья мать-и-мачехи, чтоб не протухли в такую жару. Заварив чай, я решил искупаться в парной воде Чепцы. На фоне утренней прохлады вода казалась тёплой, как в ванне.

Тут и Оленин проснулся, торопливо позавтракал, попил чай, спеша усесться за руль. Вполне его понимаю, когда сам находился в розыске, тоже нервничал. Поэтому мы без остановок проскочили Пермь, затормозив только в Свердловске у моего подъезда. Я быстро выгрузил своё имущество, всей добычи-то одни раки да пара налимов. Впрочем, именно такую рыбу я и люблю — без костей, готовить и есть одно удовольствие. Затащив свои мешки в квартиру, ту, что снял на всякий случай, я отправился в ближайшее фотоателье, заказать проявку и распечатку своих фотоплёнок. Замотивировал фотографа десяткой, пообещав добавить при удачной печати.

Фотографы в это время зарабатывают едва ли не больше таксистов и барменов. Снимают свадьбы, выпускные классы в школе, группы в детских садах и коллективы организаций на мероприятиях. Поэтому работу в фотоателье можно считать подработкой и прикрытием основного способа зарабатывания денег. Зато и деньги любят сильнее, чем официанты. Надеюсь, меня не обманут, тем более, что я дал на проявку только фотоаппарат с чёрно-белой плёнкой. Если не обманет, дам ему и цветную плёнку для распечатки. После ателье вернулся в свою двухкомнатную квартиру, прихватив улов. Разделал рыбу, забросив её в морозилку холодильника. На плиту, включив конфорку, поставил кастрюлю с водой, чтобы порадовать своих зазнобушек варёными раками, надеясь, что они придут после работы.

Не в квартирах же с родителями им ночевать? Или уже нашли себе нового кавалера? Что-то я ревнивым становлюсь после неудачи с первыми подружками. Поглядывая на часы, я занимался стряпнёй, когда раздался звонок в дверь. Неужели мои подружки так рано освободились? Но в дверном глазке я увидел окровавленное лицо Алексея, ближайшего помощника Олега, руководителя мой «карманной» организованной преступной группировки, занимавшейся охраной предпринимателей без всякого криминала, если не считать того, что в настоящее время частные охранные фирмы запрещены.

— Что случилось? — спросил я, открывая дверь Лёхе, буквально ввалившемуся в прихожую. Быстро осмотрел парня, нашёл два ножевых пореза на руках, постарался тут же их зарастить.

— Вчера нас на стрелку вызвали «центровые», на ней двоих положили насмерть, меня порезали, Олега в ноги ранили. Еле его утащил в нашу качалку, перевязал, помоги, — только и смог сказать Лёха, медленно оседая на пол в прихожей.

Я снял с него обувь и утащил его в ванну, прямо в одежде усадив под тёплый душ, чтоб парень успел немного оклематься и рассказать более подробно. Оказалось, что за время, пока я занимался своими делами, в Свердловск опять понаехали воры в законе, разбираться с убийством Васо Старого. На этот раз, видимо, до уголовников дошло, что надо выбирать русского смотрящего, иначе придётся каждый месяц ездить на похороны. Но бандиты приняли свои меры — завели свою организованную преступную группировку в Свердловске из местных отморозков с добавлением своих подручных, пока сами думают о замене убитого. Учитывая, что рынок находится в нашем районе, «центральная» группировка начала жёстко зачищать всех бойцов, крышевавших предпринимателей. Причём занялись крышеванием «центровые» довольно жёстко, подмяв практически всех в районе за считанные дни. За их действиями наблюдали аж двенадцать воров в законе, решившие не спешить с назначением нового смотрящего.

Именно эти «центровые» и назначили стрелку Олегу на вчерашний вечер, а меня на месте не оказалось. Потому бандиты начали почти сразу резать всех помощников Олега, пришедших на стрелку. Двоих положили, а раненого Олега Лёха успел схватить и вытащить через лесополосу. Милиция, как ни странно, в действия «центровых» не вмешивается, а уголовники соседних районов демонстративно разводят руками — ваша территория, вы и разбирайтесь.

— Что делать, Фёдор? — Из ванной послышался голос оклемавшийся Алексея, а затем и сам вышел, совершенно раздетый, удивлённо рассматривающий места своих ранений, но не находя даже шрамов. — Это как ты сделал?

— Где эти «центровые» кучкуются? — спросил я, подбирая гостю одежду из своих запасов. Она оказалась ему немного маловата, да и штаны коротки, но на первое время сойдёт. Окровавленные сырые шмотки сложил в пакет, чтобы выкинуть на ближайшей свалке.

— Так возле рынка, в соседнем доме есть качалка, там и пристроились. С Олегом-то что будем делать? — Не забыл своего друга Лёха. — Если убитых парней нашли, могут в нашу качалку менты приехать.

— Сейчас соберу одежду для Олега, и пойдём его лечить. А после этого к «центровым» заглянем. Сполосни пока свои туфли от крови. Пока Алексей мыл свою обувь, я собрал в пакет одежду и обувь для Олега. Следы крови я тщательно замыл и протёр ацетоном, как в прихожей, так и ванной комнате. Написал записку для подружек, чтобы ночевать обязательно ушли к своим, обещал завтра прийти на работу. Наконец, мы вышли из квартиры.

Из подъезда мы вышли вполне порядочными молодыми людьми, с двумя пакетами в руках. Отправив Лёху к ближайшей свалке выкидывать пакет с кровавой одеждой, я пошёл в качалку. Ключ от дверей у меня имелся, по причине дневного времени там никого не было, кроме раненого Олега, лежавшего в душевой. К счастью, ранения оказались не проникающими, поэтому я быстро залечил их, уложив парня под тёплый душ. Пока он приходил в себя, тщательно протёр все кровавые следы, затёр сверху бензином, канистру с которым мы держали на случай срочной заправки машин. Тут и Лёха вернулся, которому я доверил пробудить Олега, вытереть его насухо и одеть.

Когда они оба смогли разумно рассуждать, мы практически бегом ушли из качалки и, как оказалось, весьма своевременно. Вскоре к двери подошли двое мужчин в гражданке, судя по виду, оперативники, и принялись стучать. Но мышеловка уже пустовала. А мы, уже втроём, шли к ближайшей помойке, по дороге рассказывая Олегу события, которые он проспал. Там и закопали окровавленные вещи Олега. После чего я настрого велел обоим приятелям сегодня же уехать из города поодиночке. И не с железнодорожного вокзала или автостанции, а пешком пройти километров десять до ближайшей станции электрички, по разным направлениям, там сесть на проходящий поезд. Деньги я парням выдал, документы пока не проверяют в поездах. Будущие адреса они мне сказали, это были не родственники и не подружки.

Олег направлялся в садовый кооператив своего одноклассника, Лёха в деревню к сослуживцу, который давно приглашал в гости. Избавившись от токсичных приятелей, я приступил к действиям. Первым делом я решил вернуться в свою двухкомнатную квартиру, где было необходимо прибраться более тщательно. Не только в квартире, но и на улице у подъезда и в самом подъезде. Для уборки я решил пролить там пару пакетов молока, видел в продаже треугольные молочные пакеты. Увы, в двух ближайших продуктовых магазинах никакого молока не нашлось. Правильно, откуда будет молоко в магазине после трёх часов дня в девяностом году? В поисках чего-либо текучего и мутного, я наткнулся на повидло в пол-литровых банках. Сразу купил три банки, и проковырял у них крышки перед появлением в своём дворе.

Повидло великолепно сработало, залив струйками дорожку к подъезду и сам подъезд, вплоть до моей двери. На всякий случай я в прихожей тоже накапал остатками повидла. Отлично, банки я разбил, крышки разрезал на мелкие части, и бросил всё в помойное ведро на кухне. Теперь осталось прибраться за собой. Для чего использовал сразу три тряпки и швабру. Две тряпки намочил в ацетоне, чтобы одной протереть стены в подъезде, особенно там, где Лёха их задел кровавой одеждой. Второй тряпкой размазал следы повидла на полу и лестницах подъезда, вплоть до асфальтовой дорожки на улице. Тряпки, естественно выкинул, а третью тряпку смочил водой и тщательно промыл пол в подъезде, использовав всего три ведра воды. Затем вышел на улицу, протирать асфальтовую дорожку.

— Чего делаешь, сосед? — Увидел мою уборку мужчина, по-моему, с третьего этажа.

— Да повидло разлил, вот и мою, чтобы старухи не орали вечером.

— Да, они покричать умеют. Молодец, догадался. Я давеча бензин разлил, так два дня орали, особенно Марья с первого этажа. Удачи тебе. — Сосед осторожно зашёл в подъезд, стараясь не наступать на сырые места. А мне осталось вымыть до общей дорожки, где ясно виднелись следы повидла, чтобы оставить яркое подтверждение своей версии событий. В квартире я повторно всё протёр остатками ацетона, убрал записку для подружек, надо полагать, что придётся уезжать. После чего выбросил весь накопившийся мусор в огромную кучу за соседними домами и пошёл в качалку к «центровым», разбираться. Перед этим переоделся в «рабочую» одежду, которую тоже собирался затем выкинуть, а нормальный комплект одежды и обуви уложил в рюкзак у себя за спиной.

Ближе к цели изменил свою внешность на отработанный облик курносого парня с рыжими кудрями. В таком виде и зашёл в качалку, где до охраны у входа пока не додумались. В качалке стояла одинокая штанга и пара пудовых гирь, никаких тренажёров не было и в помине. Зато семеро худощавых уголовников сидели за столом и курили, явно не спортсмены. Я моментально всех усыпил и закрыл дверь в качалку изнутри на хиленький шпингалет, других запоров не было, даже дверного замка. На руках у меня уже были медицинские перчатки, заранее надетые. После чего занялся привычным делом, обыском всех бандитов. Искал исключительно оружие, ножи-финки оказались у всех, затем добавились три пистолета ТТ.

Закончив с обыском, занялся воздаянием по грехам каждому. Те уголовники, что носили холодное оружие, получили свою же финку в сердце. А владельцы пистолетов неожиданно застрелились из своего оружия, оставив ТТ в руке на своей груди. На стол я бросил заранее приготовленную картонку с текстом, написанным обычным чертёжным шрифтом: «Всех шестёрок черн……ых ждёт такая участь».