Из качалки с трупами сразу отправился на рынок, благо идти недалеко, не больше трёхсот метров. Снимать личину кудрявого рыжего парня не спешил, вдруг не всех свидетелей усыплю вовремя? В правлении рынка привычно прошёл в комнату, где обычно сидели игроки в нарды, земляки и руководители торговцев, надеясь, что они не изменили своим привычкам. Так и оказалось. В комнате двое пожилых азербайджанцев играли в нарды под охраной одного громилы южного облика. От громилы я сразу отмахнулся сильным ударом в грудь, чтобы не убить. Тот отлетел на стену и притих, игроки в нарды заозирались, один даже полез в ящик стола. Пришлось обоих усыпить и проверить этот ящик, где действительно оказался пистолет ПМ с патроном в патроннике.

Сами себе злобные буратины, кто же оружие при себе держит? Первым я принялся допрашивать более разумного игрока, без оружия. Но предварительно засунул ему в рот кляп. Только после этого разбудил и начал воздействовать на болевые точки, задавая вопросы. Когда собеседник с кляпом во рту начал лить слёзы и усиленно кивать головой, взял того за горло одной рукой, чтобы другой вынуть кляп. Мужчина не пытался вырваться или закричать. Неподвижность его напарника по игре в нарды навела на мысль о его смерти. Что мне было лишь на пользу, поскольку вопрос у меня был всего один — где находятся все приехавшие воры в законе? Причём я пообещал проверить информацию вместе со словоохотливым азербайджанцем.

Почему-то после этого предупреждения адрес сразу изменился, хотя всё-таки его пришлось усыпить, чтобы проверить его разговорчивость у второго игрока в нарды. Усыпив первого информатора, я приступил к расспросу второго, любителя пистолетов ПМ. Тот оказался более шустрым, но сломанная рука и удар в солнечное сплетение лишили его возможности и желания кричать. Когда он немного пришёл в себя, я узнал тот самый адрес, что выяснил у первого азербайджанца. До нужного дома можно было пешком дойти, метров двести, не больше. Поэтому убивать разговорчивых игроков в нарды не стал, ими потом уголовники займутся, да ещё с пытками. Как я порадовался, что эпоха сотовых телефонов не наступила. Не нужно опасаться звонка своим будущим жертвам.

На всякий случай усыпил обоих своих информаторов, я уже мог усыплять здоровых людей на полчаса вместо пятнадцати минут. Тренируюсь, однако, расту в профессиональном плане. После чего в руку наглого игрока всунул пистолет, чтобы стало видно любому заглянувшему в комнату. Авось, передумают будить такого злодея? Сам поспешил на выход, убедившись, что протёр все следы своей обуви, перчатки надел, а пакеты на обувь забыл. Зато вспомнил, когда собрался на выход, что надо надеть пакеты и подвязать их от спадывания. До нужного адреса дошёл быстро и сразу установил, что вход в гостиницу охраняют двое шпиков из уголовников. Обоих внезапно одолел страшный понос, которого хватит на неделю, не меньше. Впрочем, столько они вряд ли проживут.

Гостиница оказалась от какого-то завода, зато на ресепшене вместо злющей тётеньки сидели два громилы грузинского облика. Внезапно они захотели поспать на рабочем месте, чем я воспользовался и запер двери изнутри, а двери были советские, не стеклянные, а наоборот — непробиваемые, и запирались настоящим засовом. Из поясной кобуры одного из охранников я достал пистолет ПМ с запасным магазином. После чего постарался усыпить максимальное количество людей вокруг себя. Едва не упал от дикой слабости, однако быстро прошедшей. Обходить гостиничные номера принялся со второго этажа, вряд ли гости станут жить на первом этаже? А обслуга на других этажах долго не проживёт после моих действий.

Всего на втором этаже было двенадцать номеров, а третьего этажа не было. Поэтому я не спешил. Просто выбивал картонные гостиничные двери и убивал всех присутствующих в номере. Обычно три-четыре человека. Самому подозрительному всаживал пулю в лоб, остальным разбивал горло. Думаю, при таких признаках насильственной смерти исследовать сосуды мозга никто не станет. Да и маловероятно вскрытие вообще. На моей памяти убитых воров в законе хоронили без вскрытия, якобы, чтобы труп не тревожить. Вроде двенадцать номеров немного, но минут десять мои действия точно заняли. Когда спустился к выходу, там уже стучали в двери. Пришлось уходить через чёрный ход, до которого никто добраться не догадался. Успел только использованный пистолет положить в кобуру одного из спавших охранников.

Пусть уголовники повеселятся. Жаль, что один из гостиничных номеров оказался жилым, но пустым. Хотя, по здравому размышлению, может это и лучше будет? По опыту знаю, что раскрывать преступления уголовники не умеют, умеют только выбивать признания из первых попавшихся под руку людей. А тут сразу сколько подозреваемых в убийстве одиннадцати воров! Оставшийся в живых вор, это раз. Спящий охранник с пистолетом, из которого убиты все уголовники, это два. Причём вместе с родственниками и знакомыми этого охранника. Двое игроков в нарды, это три. Вместе с их неудавшимся охранником, а также их родственники и знакомые. К ним добавятся выжившие участники банды «центровых», не все же совершили страшное самоубийство в качалке? Это четыре.

Вполне достаточно народа для признания, будет, чем заняться, ещё можно поискать рыжего курносого парня, про которого обязательно расскажут шпики, охранявшие вход в гостиницу, которых почему-то резко охватил понос. Или они врут? Я немного прогулялся по Свердловску, убедился в отсутствии слежки, и в тёмном переулке ещё раз изменил внешность. Из кудрявого курносого рыжика стал бритым наголо таджиком с плоским носом и угрюмым взглядом под насупленными чёрными бровями. А также короткими кривыми ногами. При этом избавился от приметной фуфайки, разодрав её на куски, и выбросил по дороге в бедную Исеть, туда же ушли кеды, тоже изорванные до неузнаваемости.

Сам я переоделся в обычную одежду, но смотреть на меня прохожие почему-то не желали. Что только помогло доехать на троллейбусе до однокомнатной квартиры и собрать вещевой мешочек с походным инвентарём, от палатки до сапог и коптильни, не забыл и пару пачек соли, естественно. С этим мешком я доехал на электричке до Ревды, и направился вверх по безлюдной Чусовой. Ещё не пришло время любителей туристического сплава в этих краях. Заброшенные в двадцать первом веке предприятия пока работали, в деревеньках жили люди, даже магазины кое-где имелись. С вещмешком за плечами я без труда отмахал километров пятнадцать до красивого безлюдного места, там и установил палатку.

Без особого опасения развёл костерок, заварил чая и поужинал ставшими привычными бутербродами с тушёнкой. Полежал после сытной еды, но не спалось, да и солнце не думало заходить. Решил осмотреть окрестности и обрадовался почти полному отсутствию даже просёлочных дорог в радиусе пяти километров, не говоря уже о каких-либо селениях. Всё, я нашёл своё место для недели отпуска. Спал, естественно, хорошо, если не сказать отлично. Как ещё можно спать в безлюдном месте, обсыпав всю поляну дешёвым табаком? Утром, поставив котелок на костёр, поднялся на горку, чтобы оглядеться и прислушаться. Нет, определённо мне повезло с отпуском! Завтракать не стал, только попил чайку, и сразу спустился к Чусовой.

Первым делом установил две морды раколовки, надеясь на любую добычу, рыбу или раков. В приманку бросил немного тушёнки. Затем снял сапоги и зашёл в одних трусах в реку на более мелком месте. Хотя Чусовая, по нашим меркам, вообще мелкая река летом. В самом глубоком месте обычно метра два глубины или чуть больше. В наших приуральских местах омуты, даже в небольших речушках, по три-четыре метра глубиной. А в Каме можно и десятиметровые глубины найти на русле. Естественно, что на глубинах тридцать-сорок сантиметров вода в Чусовой прозрачная. Чем я и воспользовался для рыбалки. Увы, за час я поймал всего три хариуса и штук пять рыбок похожих на голавлей или местной разновидности плотвы, плохо разбираюсь в речной рыбе.

Хариусы пошли на завтрак, а белую рыбу после чистки повесил коптиться. После завтрака решил прогуляться по местному леску с пакетами, и не промахнулся. Грибов набрал ведра три, в основном подосиновики, немного белых и десятка два рыжиков. Их чисткой для засолки и приготовления грибовницы и занялся. Пару раз, естественно, искупался, ходил в труселях целый день, в надежде загореть. Именно тогда и решил вернуть себе привычный облик, опасаясь, что иначе весь загар исчезнет при возвращении своего облика. Наслаждался многочисленными паутами, пытавшимися прокусить меня с налёта, но грустно улетавшими после неудачи. Спать лёг в отличном настроении, предчувствуя неделю настоящих каникул, как у льва Бонифация (был такой герой мультфильма).

Так и полетели дни моего отпуска, наполненные ловлей рыбы, её копчением, да собиранием грибов с их последующим засолом. Причём, я умудрялся не только солить в туесах собранные рыжики и грузди, но и мариновать подберёзовики, белые, маслята и даже сыроежки. Была у меня бутылочка уксусной кислоты, которой надолго хватит, если разводить до нужного процента. За неделю я покрылся густым загаром, умудрившись ни разу не сгореть. И сейчас походил на счастливого туриста с берегов Чёрного моря. Но всё когда-то кончается, так и я принялся собираться домой примерно через десять дней. За это время я полностью заполнил туеса грибами, да заготовил целый мешок копчёной рыбы.

Только тут передо мной встала во весь рост проблема транспортировки добычи, которую я решил ни за что не выпускать из рук. Уже собирался строить плот, да случай помог. Ночью проснулся от пронзительного шёпота за тканью палатки.

— Слева заходи, там голова у него. Да бей изо всей силы, палатка может смягчить удар.

Последняя фраза мне совсем не понравилась, и я поторопился усыпить всех в радиусе двадцати шагов. Тут же выбрался из палатки, хоть был босой и в трусах. При ясном свете почти полной луны у палатки крепко спали два уголовника, похоже, беглых. Потому как оба были своеобразно одеты, в лагерных ботинках и таких же штанах, но в белых гражданских майках. Ах, да, я забыл, что в эти времена зэкам тоже майки дают — демократизация же, а тюремные робы они сняли для маскировки. Непосвящённый человек и не поймёт, что это уголовники, тем более беглые.

В Пермской области, Коми АССР и Свердловской области достаточно много колоний для уголовного элемента. Обычно оттуда редко бегут. Большинство заключённых сидят по мелким статьям вроде кражи, грабежа и прочих растрат, поэтому выгоднее оттрубить свои три года и выйти по УДО (условно-досрочное освобождение), чем рисковать жизнью и дополнительным сроком при побеге. Я обыскал спящих уголовников и убедился, что оба простые воры, непонятно почему решившие бежать. Решил оставить разговор на утро, связал обоих и улёгся досыпать. Моего воздействия хватило на сорок пять минут — растёт мастерство! Я засёк по часам время и проснулся от шёпота проснувшихся недоумков.

— Чё делать будем? Может, покатимся вниз по берегу? — картаво шептал один из пленников.

— Дурак, там река, утонешь за две минуты. Лежи, жди приговора, — отвечал более разумный из побегушников.

Я посмотрел на часы, время подходило к половине пятого утра, придётся вставать. Не спеша оделся и вышел из палатки. Сходил за водой, набрал котелок, разжёг костёр и повесил воду кипятиться. После этого умылся, почистил зубы и присел у пленников.

— Что делать с вами, оболтусы? Почему бежали, у вас же сроки маленькие, не могли потерпеть?

— Не куда было деваться, начальник, — сразу увидел во мне мента сообразительный уголовник. — Кум замучил (кум — заместитель начальника лагеря по оперативной работе), деньги трясёт, откуда они у нас? А он пугает, что по УДО не пустит. Запишет нам пару ШИЗО (штрафной изолятор), чтобы комиссия на УДО не пропустила и придётся ещё полтора года сидеть. Теперь и вовсе, хоть не топись. После побега точно срок добавят.

— Как были тупыми, так и остались дураками. Сколько вы уже бегаете?

— Три дня, а что? — поднял голову мой собеседник.

— Давно надо было пару писем отправить, да застучать этого кума, что деньги вымогает.

— Куда писать-то? — заинтересовались эти неповзрослевшие дети. Я подробно объяснил, кому и как писать, что указывать и так далее. Потом вскипела вода, развязал побегушникам руки и намазал по четыре бутерброда. Позавтракал с ними, потом попили чай, я из кружки, они из самодельных берестяных стаканчиков. Закончив с завтраком, я сложил свои пожитки, надел рюкзак и показал беглым зэкам на мешки.

— Всё это вам придётся нести до Ревды. Сейчас развяжу вам ноги, и вы быстрым шагом понесёте мои пожитки до железнодорожного вокзала Ревды. Там я покупаю конверты с бумагой, вы быстро пишете жалобы, кому надо, опускаете в почтовые ящики и сдаётесь вокзальной милиции. Поняли? — Уголовники охотно кивнули, подмигивая друг другу.

Я спокойно развязал обоих и отступил назад, пока они растирали затёкшие ноги. Но дураки остаются дураками. Не прошло и нескольких секунд, как оба бросились на меня, чтобы получить кулаками в грудь и отлететь от удара на землю. А все попытки подняться не получались из-за парализованных ног.

— Раз не хотите нести, оставайтесь, может от голода сдохнете, может, кто найдёт, если повезёт. — Я спокойно взвалил себе на плечи тяжёлые мешки с солёными и маринованными грибами, копчёной рыбой и прочим хозяйством, чтобы не спеша двинуться пешком вдоль Чусовой. Не прошёл и ста метров, как до беглецов дошло — впереди только смерть от голода, люди здесь не ходят.

— Стой, начальник, стой, мы всё сделаем, расколдуй нас.

Я скептически хмыкнул, но ноги им подлечил и остановился в ожидании носильщиков. Тот, что поглупее, рванул в ближайший подлесок, но упал по дороге, опять ноги не слушались. Пришёл в себя, когда мы вдвоём стали уходить, и заорал от испуга, пришлось пожалеть.

В результате, с двумя носильщиками при коротких пятиминутках отдыха, до Ревдинского вокзала мы добрались примерно к обеду. В киоске я купил им бумагу с конвертами, пару шариковых ручек, усадил за письма. Каждый успел написать по четыре письма, когда к нам сами подошли два привокзальных милиционера.

— В чём дело, граждане? — поинтересовались они именно в тот момент, когда беглые зэки отошли к почтовому ящику и опустили туда письма.

— Мы это, сдаться хотим, из колонии бежали, — хором повинились беглецы, опустив головы. Такая информация выбила из мозгов обоих сержантов все остальные мысли. Они повели уголовников в свою комнату милиции, а я подхватил вещи и втиснулся в подошедшую электричку. На ней с удобством добрался до Свердловска, где только через полчаса нашёл левую машину, чтобы доехать в свою однокомнатную квартиру. Там разобрал свои трофеи, поужинал и крепко уснул с чувством выполненного долга.

Утро встретил, как обычно, раненько, принял душ, напевая, побрился и почистил зубы, чувствуя себя отпускником в последний день отпуска. Вроде уже отдохнул, но так неохота выходить на работу! После завтрака прошёлся по городу, поговорил с разными знакомцами, которые мне подсветили ситуацию в городе. Бардак стоял в Свердловске, форменный бардак! Всё, как я предполагал в самых гнусных фантазиях. После убийства одиннадцати воров в законе, я угадал, один остался живым, из города в течение суток убежали и уехали практически все уголовники, которые могли это сделать. Все они знали способы поиска виновных. Будь ты трижды парализованным карманником, всё равно придут и начнут тебя бить, выбивая информацию или признание, чтобы потом поступить, как в кино, — «бритвой по горлу и в колодец».

С городского рынка исчезли все кавказцы, а те, кто поумнее, наняли торговать русских баб. Дураки просто уехали, забыв про торговлю. Глядя на «старших товарищей», разбежались бандиты, крышевавшие кооператоров. Пора вызывать Олега и Лёху, забирать опустевшие «крыши», потому как никакие воры в законе приезжать, судя по всему, не собирались. Смотрящего по центральному району Свердловска вместе с рынком назначали где-то в другой области, чуть не в Казани. Как ни странно, татарина, вот же сволочи, сам не гам и другим не дам. Дескать, хоть и не русский, как хотели, но и не чёрный человек. У нас так называли кавказцев. Если это оскорбление, то и название «альбинос» тоже оскорбление? Что означает «белые» люди, у которых отсутствует пигмент, окрашивающий кожу и волосы. Подражая американцам, под оскорбление подпадают все «масти»: русые, рыжие и даже лысые? Надеюсь, наше общество до такого маразма не дойдёт. Мы редко говорим «русоволосый» или «рыжеволосый», а «лысоволосый» — нет такого слова. От этого слова лысый, русый и рыжий не стали оскорблениями? Однако, с привычкой смотреть на Запад, всё может быть. Да ладно, посмотрим, как он будет себя вести, решим, как поступить.

Погулял по городу, зашёл в фотоателье за сделанными фотоснимками, вышли вполне качественно, и я договорился принести цветную фотоплёнку. Вдоволь нагулявшись и не обнаружив ничего опасного и подозрительного, пришёл в свою двухкомнатную квартиру, где повесил фотографию с семейством Ельциных на стену. Рамку пойду покупать в выходные дни на базар, сейчас в магазинах даже рамки для фотографий не найти, только частники делают. Время подходило к обеду, проголодался, порезал буханку свежего хлеба, а холодильник был полон провизии. Той самой, которую собирался готовить, когда пришёл раненый Лёха. После обеда выпил пару чашек неплохого кофе и задумался о ближайших действиях. Телеграммы на указанные Лёхой и Олегом адреса, с условленным текстом, я отослал. Завтра они начнут восстанавливать свою охраняемую территорию.

Ближайшую неделю я решил не работать, чтобы помочь своим приятелям из ЧОПа восстановить утраченные позиции с захватом новой территории. Однако надо ещё разведать ситуацию с моими подружками в поликлинике, но не самому. Там все меня знают, не приклеивать же бороду, как в плохих комедиях? Нет, я решил послать на разведку свою секретаршу, пенсионерку, проработавшую до пенсии на Уралмаше. Женщина спокойная и неглупая, знает, что такое тайна, болтать попусту не станет. Так и решил поступить, для начала забрал машину со стоянки в частном доме, судя по состоянию копейки, никто на ней не катался. Уже на своём транспорте заехал к секретарше.

— Добрый день, кончился мой отпуск. Через день-другой выходить на работу планирую.

— Отлично, Фёдор Васильевич, мне так надоело дома сидеть, — обрадовалась работе женщина. Отпускных я ей выплатил больше, чем её ровесницы на работе получают.

— У меня небольшая просьба, Зоя Ивановна, завтра с утра пройдитесь по больнице (поликлинику ещё в эти времена все называли больницей, как и в двадцать первом веке). Посмотрите, как дела в нашем кабинете, сделайте уборку, хоть пыль протрите. Да и сплетни соберите по врачам и санитаркам. Вдруг главврач сменился, и договор аренды со мной расторгли, или что-нибудь другое изменилось? Как там Ольга с Натальей поживают, вероятно, нашли себе нового кавалера? Одним словом, разведку проведите, вечером к Вам заеду узнать новости. Договорились? — Женщина понимающе кивнула, к моему баловству с двумя подружками относилась она вполне понимающе, жалела одиноких женщин с маленькой зарплатой. Сама в своё время почти семь лет прожила в общежитии Уралмаша, пока отдельную квартиру выслужила.

Расставшись с Зоей Ивановной, вернулся домой и поставил машину на старое место под окном, включив сигнализацию. За ужином выслушал новости по телевизору о Съезде народных депутатов, Верховном Совете СССР и такой же Совете РСФСР. Ельцина там упомянули мельком, видимо заказа на его пиар ещё не поступило от нужных товарищей. Ложась спать, пытался вспомнить, чем прославится в этом году Борис Николаевич, но не смог. Не было у меня идеальной памяти, как у всех попаданцев в прочитанных книгах. Те не только помнили политические события, но и все преступления с катастрофами. Тот же янки при дворе короля Артура точно знал дату солнечного затмения в каком-то одиннадцатом или двенадцатом веке. Откуда? Я и ближайшее солнечное затмение не помню, не только тысячелетней давности.

Из всех приятных бонусов моей второй жизни, кроме самого главного — возможности прожить новую жизнь смолоду, у меня только огромная физическая сила и скорость движения. Да ментальные умения лечить людей и себя, которые я, как обычный простой мент, приспособил для плохих дел, вроде убийства и паралича со сном.