Наконец, на улице достаточно стемнело, и я осторожно выбрался в подъезд, прислушался, прежде чем выйти на улицу. Как уже упоминал, после образования не уголовной охранной фирмы моим приятелем и подельником Олегом, крышующим предпринимателей неформально, без криминала, просто отказывая в охране слишком жадным кооператорам, к нему стали примыкать молодые парни, ранее скучавшие на улице по вечерам. Теперь они получали не только хороший ужин, но и занятие по вечерам, вместе с относительно неплохим заработком, участвуя в охране кооперативных торговцев, принявших условия Олега. Зато многие дворы нашего района по вечерам опустели, кончились хулиганы-бездельники.

Не все, конечно, судимых парней Олег в свою группировку не берёт, доверяя их проверку мне. Я же судимого не только узнаю, но и смогу примерно определить причину отсидки. Уж вора с грабителем или хулиганом точно не спутаю. Поодиночке уголовники, как правило, люди безопасные и тихие, кроме убийц, естественно. Но каждое правило подразумевает исключение. Практически все убийцы находятся под административным надзором и выход из дома после десяти вечера им запрещён. Поэтому, если кто и выйдет проветриться, сам спрячется от меня и молчать будет намертво, потому как ему за прогулку будет грозить не только штраф, но и вероятность новой отсидки.

Так что по ближайшим дворам я шёл без опаски, не пытаясь укрыться. Но за километр до нужного двора сдвинул на лицо вязаную шапку и перешёл на отмостку пятиэтажных домов, не попадая под освещение редких уличных фонарей. Примерно за пятьсот метров до цели дополнительно добавил к своей форме полиэтиленовые пакеты, надев их поверх обуви. У подъезда своей цели задержался почти на четверть часа, пытаясь высмотреть наблюдателей, увы, никого не обнаружил. Жаль, они бы мне дополнительное алиби обеспечили, чтобы скрыть свою посадку в ближайших кустах от расслабленного желудка. В подъезде я поднимался максимально бесшумно, даже в медицинских перчатках, вдруг за перила схвачусь?

Добравшись до третьего, «еврейского» этажа, усыпил всех жителей квартир этой лестничной площадки и решительно отжал монтировкой замок на двери. Правда, замков оказалось целых три, с которыми пришлось бы долго возиться. Быстрее вышло сорвать дверные петли, уголовники плохие инженеры. Воровать умеют, а сделать нормальную защиту не додумались. Стальную дверь пришлось придержать от падения, но с моими нынешними физическими кондициями удалось легко, даже по бетонному полу не стукнула. Но на всякий случай прислушался, вдруг, кто на соседних этажах проснулся? Затем прошёл в четырёхкомнатную квартиру, довольно плотно заселённую. В каждой комнате спало по человеку, всего оказались три телохранителя.

Зато в спальне один Васо Старый, ну да, с такой кличкой подруга на ночь особо не нужна. Перед тем, как связать ему руки и засунуть кляп, проверил под подушкой, традиционно нашарив финку. Ну, никакой фантазии нет у воров. Убедившись в хорошей фиксации Васо, его финкой убил двух телохранителей, всунув финку в руку третьему, которому разбил гортань. Даже если выживет, лучше ему не станет, сами уголовники запытают. Зато с Васо пришлось немного поговорить, чтобы выяснить местонахождение общака, вернее место хранения денег, собранных с рынка и остальных кормильцев. Как и предполагал, фантазией уголовники обижены, или просто обнаглели? Мол, никто нас не тронет, даже милиция прикормлена. Мы же всем говорим, что за кражу общака всех перережем.

Как говорится, сам не похвалишь — никто не похвалит. Забрал я общак из соседней квартиры, дополнительно усыпив её жителей. Васо пока был жив, но не сильно здоров. Обучение в мединституте мне добавило знаний дополнительно к тем, что были раньше, так что пытать уголовника долго не пришлось. А чего жалеть? Чтобы «короноваться вором», ему пришлось не одного человека убить, многих, и своими руками. Не пришло ещё время покупных «воров в законе». Деньги из общака заполнили весь рюкзак, поэтому золото просто выбросил в форточку, стараясь разбросать пошире.

Только после этого сломал ему гортань, чтобы избавить от боли и упокоить. В руках вместо свечки мёртвец держал картонку с привычной надписью «Где русские воры и русские торговцы на рынке?» Ни отпечатков пальцев, ни следов моего почерка надпись не имела. Не буду говорить, как это делается, многие не поверят, писатели детективов слишком расписали возможности экспертов-криминалистов. Не буду подрывать их авторитет, ни тех, ни других. Уголовники книжки редко читают, полицейские ещё реже, пусть все живут спокойно.

После моих пакостей осталось удалиться с места преступления, соблюдая все меры предосторожности. От перчаток и пакетов начал избавляться через километр, уверен, до этих мест милиционеры искать не будут. Перчатки частично сжёг, как и пакеты, и выбросил в глубокую лужу. Обувь сразу переодел, чтобы по пути разорвать старую и разбросать частями по канавам и мусорным кучам. Так же поступил со старой фуфайкой и брезентовыми штанами, частично скинул в канализацию и теплотрассы. Так что домой вернулся образцовый, в трико и кедах, вроде как после утренней пробежки. Шапку тоже пришлось порвать и выбросить.

Деньги сразу спрятал по пути в заранее приготовленный тайник, подальше от своего дома, монтировку выбросил в реку, чтобы вернуться домой в чистоте и порядке. Теперь меня ничего не связывало с преступлением, ни следы, ни орудия преступления, ни похищенное. Дома первым делом пошёл мыться, хотелось согреться, но пришлось пропускать воду почти полчаса, дожидаясь появления хотя бы тёплой струи из крана горячей воды. Отогревшись под горячим душем, тщательно обтёрся полотенцем, чтобы вернуться к своим подружкам. Судя по их поведению, те даже не почувствовали моего отсутствия, продолжая спать. И я крепко уснул, предвкушая завтрашний переполох, до поездки в Кировскую область оставалось ещё четыре дня.

Утром недовольные девушки пошли на троллейбусную остановку, раз машины у меня не было, а я их проводил до остановки, чтобы прогуляться по городу. В принципе, никаких дел в Свердловске у меня не осталось, но уехать-то я планировал только в понедельник. До этого осталось получить список бандитских адресов у инспектора Петрова и позвонить председателю Верховного суда Пермской области. Хотел попросить его связаться с Оричевским районом, чтобы меня там никто не трогал, от милиции до местной администрации. Надеюсь, такая мера поможет мне нормально отдохнуть на природе до конца лета. Гуляя по городу, я покупал берестяные туеса для соления грибов. Всё-таки надеюсь, что за два месяца наберу достаточно грибов для засолки и маринования.

Рыбу, которую, я уверен, смогу наловить в изрядном количестве, буду только коптить. Для чего в небольшом кооперативчике заказал переносную коптильню, вполне вместительную и подходящую для моих целей. Так и бродил по Свердловску два дня, докупая мелочи, которые могут пригодиться на отдыхе. Успел повидаться с Петровым, который вручил мне запрошенный список, но ничего не сказал о смерти Васо Старого. Похоже, до райотделов милиции эту информацию ещё не довели. Однако, вполне в духе советского времени, уже через день эти новости про убийство Васо и новую записку с требованием русских продавцов на рынке, рассказывали по всему городу. Только ленивый не рассказал мне последние новости.

Даже подружки услышали эти рассказы в поликлинике, о чём азартно сплетничали со мной по вечерам. Что характерно, во всех сплетнях присутствовала пресловутая записка о засилье кавказских торговцев и необходимости русских продавцов. Наконец, настал вечер воскресенья, мы устроили прощальный банкет и безобразничали в постели до полуночи. На большее ни у кого из сил не хватило. Проснулся я первым, как обычно, ещё до шести часов утра, чтобы побриться и приготовить завтрак на всю компанию. Впервые за последние полмесяца девушки вышли из дома на работу одни. Мы расстались у подъезда и разошлись в разные стороны.

Оленин жил в другом районе, добираться до которого пришлось минут сорок, но к назначенному часу я успел. Увидел стоящую у подъезда Ниву, за рулём которой напряжённо ждал меня Александр Васильевич. Он не стал возмущаться моей просьбой заехать за вещами, не моргнул и глазом, когда я вынес из подъезда четыре мешка запасов. Зато по пути я пару раз разложил ему все свои планы, куда входило не только формальное знакомство с ЕБН и Коржаковым, но и надежда на их защиту в будущем. Историю с пресловутым Григорием Семёновичем он знал, к счастью мой первый клиент смог скрыться без крови, вывез всю свою семью в неизвестном направлении. Потому и моё желание найти себе высоких покровителей Оленин воспринимал нормально.

Первые часы пути мы ехали довольно спокойно, от Свердловска до Перми дорога была по меркам нынешнего времени вполне ухоженная. Конечно, это не автобаны двадцатых годов двадцать первого века, с разделительной разметкой и тремя-четырьмя полосами в одном направлении. Но дорога позволяла Оленину выдерживать свои восемьдесят километров в час без особых хлопот. Да и куда он мог разогнаться на обычной Ниве? Поэтому до Перми мы добрались примерно к обеду, чтобы подкрепиться в хорошем кафе, отдохнуть полчаса после этого и направиться в сторону Удмуртии. Планировали добираться до Кирова не просёлочными дорогами, а по асфальтированной трассе, хоть и в объезд. Хорошая трасса закончилась сразу на границе Пермской области с Удмуртией. Асфальт остался, конечно, даже кое-где со следами ремонта, но предстоящие нам около пятисот километров превратились в борьбу за выживание.

— Александр Васильевич, вы бывали на этой трассе? Поэтому и выбрали свою Ниву для бездорожья? — не выдержал я на очередной яме, которую водитель объехал на первой скорости.

— Точно, приходилось бывать в Удмуртии, поэтому и знал об её дорогах. Да что там дороги, ещё пять лет назад в Ижевске проводили очередной съезд строителей, куда и нас, дорожников пригласили. Так вот, доложу я вам, даже представители Татарии в кулуарах назвали Удмуртию самой купленной республикой Поволжья и Урала. Куда уж нам на фоне такой оценки от татар?

— Да, — задумался я. Подобную оценку Удмуртии я в первой жизни слышал и от своих коллег-милиционеров, именно в конце восьмидесятых годов на подобном слёте милиционеров Поволжья, но воспринимал это исключительно на счёт МВД, оказывается, коррупция не минула и остальные структуры.

Впрочем, свои полтысячи километров мы худо-бедно одолели к вечеру. На ночлег устроились возле села Малмыж, самой южной точке этой трассы союзного значения. Как бы я не думал плохо о дорогах Удмуртии, но дорога после пересечения границы Кировской области меня шокировала. Раньше я считал, что самые плохие дороги в нашем регионе у Ижевска. Оказывается, лидирует Киров. Скорость нашего передвижения упала едва ли не до шестидесяти километров в час, последнюю сотню километров мы буквально ползли.

Утром нам предстояло повернуть на север, в сторону Кирова, до которого было всего-то около трёхсот километров. Но, с учётом полученного опыта, опасаюсь, что мы сможем за день осилить такую трассу. Как понимаете, на картах того времени масштаб не был указан, да и надежды на него в автомобильных атласах совершенно не было. Эти атласы делали по принципу противодействия врагу, некоторые расстояния увеличивали до неприличия, а часть дорог наоборот сокращали, видимо, чтобы ввести в заблуждение возможных оккупантов. В результате, автомобилисты рисовали от руки свои карты, с более-менее точными расстояниями между населёнными пунктами.

Поужинав в неплохой деревенской столовой, ночевать мы решили в лесу, недалеко от трассы. Мест в «Доме колхозника» по обыкновению не было, а выспаться Оленину требовалось, предстоящая дорога будет не лучше. Судя по грустному виду моего водителя, как бы ни хуже той, что была. Мы заехали по небольшому съезду в лесок, установили одноместную палатку, легко вмещающую не только двух, но и трёх туристов, не особо толстых, проверено. Костёр всё-таки разожгли, хотелось горячего чая перед сном, до темноты оставалось ещё часа два, не меньше. Так, сидя у огня, болтали о всякой всячине, постепенно перейдя на политику, хоть и трезвые были. Наш разговор прервала группа молодых мужчин или парней, зашедших со стороны дороги. Судя по цепям в руках у пары парней, намерения были весьма понятны.

Когда все вышли на поляну, медленно приближаясь к нашему костру, я их пересчитал. Всего оказалось шестеро крепких парней, двое из которых наверняка судимы, а их главарь напряжённо держал правую руку в кармане куртки. Могу их всех быстро усыпить или убить, но показывать свои возможности Оленину я не собирался. Придётся продемонстрировать обычную физическую силу, или, как многие полагают, приёмы карате. Я медленно поднялся навстречу к незваным гостям, остановив жестом Александра Васильевича, решившего меня поддержать. Смелый мужчина, ничего не скажешь.

— Сидите, Александр Васильевич, я разберусь с разбойниками.

Почему их назвал разбойниками? Открытое хищение чужого имущества с предметами в руках, используемыми в качестве оружия, квалифицируется именно разбоем. Не какой-то пошлый грабёж, а разбой в группе лиц, по моим полузабытым статьям уголовного кодекса вплоть до двенадцати лет лишения свободы или больше, не помню.

— Чего хотите, гопники? — Шагнул я навстречу главарю, сразу толкнул того рукой в грудь на шедших позади подельников. Разбойники замешкались и остановились в недоумении. Ещё бы, это они должны нас запугать за несколько минут, а затем выслушивать наши мольбы и просьбы не трогать. А после этого избить и ограбить. А тут без всякой прелюдии я сам напал, разве такое возможно? Пришлось добавить для активизации бандитов: — Брысь отсюда!

Мой следующий шаг вперёд совсем запутал и сбил шаблон поведения гопников. Но к этому времени главарь пришёл в себя и заорал на подручных, боясь потерять и так пошатнувшийся авторитет:

— Бей этих гадов!

Бандиты пришли в себя, услышав знакомую команду, и рванули в мою сторону. Походили на дворовую футбольную команду, где все бегут в сторону мяча, не прикрывая никого из соперников и никого не оставляя в защите. Гопники дружно бежали, забыв про Оленина, смотревшего на этот зоопарк с открытым ртом.

Пользуясь своим физическим и скоростным преимуществом, я в три секунды раскидал напавших парней, расшвыривая их на края поляны. Однако при этом я не сдерживал свою силу, поэтому они влетели спинами и боками в густые заросли. Уверен, что пару-тройку рёбер сломали все, возможно, и ноги с руками. На поляне остался один главарь, у которого я успел вырвать пистолет ТТ. На всякий случай пнул уголовника по левой голени, похоже, сломал её. Мужчина упал. Только после этого осмотрел свой трофей и подошёл к Оленину, так и оставшемуся сидеть у костра.

— Смотри, что они для нас припасли, как думаешь, оставили бы нас живыми? — При этом я вынул из рукоятки пистолета магазин, снял предохранитель и передёрнул затвор, выщелкнув патрон из патронника на землю. Изумлённый мужчина смотрел на мои действия и молчал. Пришлось его вывести из ступора и заставить включить мозги.

— Как думаешь, цепи они зачем взяли? Только напугать нас или бить собирались? — Я поднял с травы одну из брошенных цепей и пригляделся. Заметил бурые пятна на стали и показал Александру Васильевичу. — Полагаешь, эти бурые пятна от краски или крови?

Мы незаметно перешли на «ты», но мой водитель этого не заметил, словно не было разницы в возрасте более двадцати лет. Он машинально взял цепь и пригляделся к пятнам. Возможно, это была не кровь, но Оленин поверил в моё предположение. Как тут не поверишь, при виде заряженного пистолета, готового к стрельбе? К этому времени зашевелились раскиданные по кустам бандиты.

— Постерегите этого уголовника, пока свяжу остальных.

И я отправился к своим жертвам, вытаскивал их на траву и связывал руки за спиной. Не забывал обыскать, вдруг ещё у кого огнестрельное оружие найдётся? О ножах не сказал, с пятерых набралось восемь ножей, а я ещё в сапогах не проверял. Просто снял всю обувь и закинул в заросли. Все гопники носили ремни, которыми я их и связал, чтобы оттащить с поляны метров на двадцать в сторону. Кляпы вставлять побоялся, вдруг задохнутся, но штаны спустить с трусами, обнажив зад у всех, не забыл. И сразу предупредил:

— Будете орать, вернусь и прибью до смерти. Ваша жизнь в ваших ртах.

— Ну, что, послушаем нашего убийцу? Или вы думаете, что нас бы отпустили, ограбив догола? А как бы мы выбирались отсюда без денег и документов, да в одних трусах? Не факт, что нам бы трусы эти бандиты оставили. — Я смотрел на Оленина, лицо которого менялось в считанные секунды после моих слов. Он умный человек, понимал, что грабители живут в том самом Малмыже, куда бы мы пришли, если нас оставить в живых. Подобные мысли в состоянии освоить даже эти дебилы. Не дожидаясь его реакции, я приступил к допросу главаря, тот уже очнулся и лежал, прижав уши, в испуге. Развязывать языки преступникам можно и без всяких побоев. Как там говорят психологи? Люди часто опасаются именно того, о чём втайне мечтают.

К моим навыкам оперативника добавились знания медика с неоконченным высшим образованием, да полученные физические и ментальные возможности нашего общего с умершим Серёгой тела. Поэтому вскоре Игорь, тот самый главарь бандитов, развязал свой язык и разговорился. Как я сказал Оленину, нас не собирались выпускать живыми, тем более, что эта банда имела своём счету двух убитых водителей. Более того, убийц поддерживали милиционеры местного РОВД, с которыми бандиты вынужденно делились.

— Куда деваться? Менты нам вас и назвали, они выследили, когда машина съезжала в лес, — недовольно буркнул Игорь. Пришлось мне задуматься, как Чернышевскому. Кто виноват — понятно, осталось догадаться, что делать? Пока отправил Игоря выкапывать свою жертву, ту, кого он закопал буквально в кустах около поляны. Выдал ему сапёрную лопатку из своего мешка, достав из багажника. Тот пытался ныть, что нога сломана, копать-де неудобно.

— Сломаю вторую ногу, ещё неудобнее станет. Медленно копать станешь, самого прикопаю, понял? — Игорь уныло кивнул и похромал в кустики, с лопатой в развязанных руках. Я повернулся к Оленину, остолбеневшему в шоке, с глазами, как у лемура.

— Понятно, что придётся отсюда уезжать? Увы, но спать нам не дадут.

— Я уже понял, — кивнул мой напарник и принялся собирать вещи. Я помог ему всё уложить в машину, а когда вернулись тушить костёр, густо потянуло трупным запахом. Игорь раскопал труп.

— Пока выезжайте на обочину, я закончу разбираться. — Я мотнул головой в сторону бандитов. Оленин поспешил сесть за руль и быстро захлопнуть дверцу машины, избегая волны вони. Я подошёл к отдыхающему Игорю, снял с него курточку и, надев её на себя, направился к пятёрке его бандитов. Там из трофейного ТТ выстрелил каждому в ногу, стараясь попасть в колено. Предпоследним патроном попал в руку Игоря, в локоть. Затем его курточку натащил на труп, которому сунул в руку ТТ. Всё нормально, любая экспертиза подтвердит, что именно труп произвёл все выстрелы из пистолета. Перед уходом шепнул Игорю, еле сдерживающему крик.

— Нас вы не видели, стрелял именно труп. Узнаю, что нас кто-то ищет, вернусь и всех убью. Понял? — Мужчина активно закивал головой.

— Тогда прощевай, скучно станет, приезжай к нам на Колыму.

Ответного пароля я не дождался, бандит начал выть, не в силах терпеть боль от простреленного локтя и сломанной ноги.