— Слушаю, — уселся я на единственный стул в комнате, кивнув собеседнику на кушетку.

Тот сел напротив и представился полностью: — Я работаю опером на этом участке, узнал о неплохих доходах массажного салона и об отсутствии крыши. Пришёл сделать предложение.

— Сколько? — уточнил я, не растягивая разговор, надеясь сразу увидеть нормального человека или хапугу.

— Ну… — растерялся мужчина, не рассчитывавший на такое быстрое согласие. После короткого раздумья покраснел и выдал: — Двести у.е. в месяц.

Я встал и выложил из кармана ровно двести у.е., заработанные за сегодня. Хранить деньги в кабинете не собирался, не дошёл до такой глупости, всю дневную выручку уносил домой, где обустроил неплохой тайник. Когда Алексей, озираясь и прислушиваясь, протянул руку и взял всю выложенную сумму, я сказал:

— Но, кроме получения денег, мне понадобится небольшая помощь.

— Так это, защита же… — Вопросительно посмотрел оперативник снизу вверх на меня, продолжавшего стоять.

— Защитить я и сам себя могу. Мне нужны адреса проживания следующих людей. — Присев у тумбочки, быстро написал на выдернутом из блокнота листочке список из десяти фамилий с кличками. Всех более-менее авторитетных уголовников нашего района и соседних территорий. Протянул список Петрову и добавил: — Нужны адреса прописки и проживания. Настоящего проживания. Проверю. Если обманешь, расстанемся. Устраивает?

— Конечно. — Уже уверенно встал с кушетки старший лейтенант и добавил: — Зайду через неделю.

— Договорились.

Я не сомневался, что за неделю не уеду, слишком много мелочёвки накопилось. С ней решил разбираться со следующего дня, после окончания приёма последних до отпуска клиентов. Почему-то молодёжь боится слова «последний», заменяя его, где надо и не надо, словом «крайний». Якобы это от суеверия, к которому прибегали на войне. С этим согласен, на войне станешь не только суеверным, но и верующим. Как говорят, в окопах атеистов нет. Но нынешние горожане, лежащие на диване или сидящие за компьютерами, чего боятся? Вывиха пальца, ковыряющего в носу? Или закончившегося бензина в баке личного автомобиля? Понимаю, что и это для них стресс, но зачем так переживать?

Но, это лирическое отступление. Так вот, закончив дела в своём кабинете, я озвучил свой отъезд для подружек, Ольги и Наташи. Причём, напрочь отказался говорить, куда и на какое время уезжаю.

— Как так? Мы думали, ты нас любишь? — практически хором заявили обе хитрюги, обнимая меня в постели.

— Да я вас обеих люблю, как князь Мышкин, который удивлялся, как можно любить одну женщину, поскольку он любил сразу двоих. — Потянулся я, обхватив руками подружек.

— Какой князь Мышкин, из Достоевского? — среагировала наиболее грамотная Ольга. Наташа молчала, у Достоевского она знала только «Преступление и наказание» из школьной программы. Несмотря на высшее образование подружки, Ольга была начитаннее, что в полной мере ей возмещало отсутствие образования в обычных разговорах.

— Да, именно из Достоевского, его «Идиота». Но пока говорить о моих замыслах рано. Если хотите, боюсь сглазить. Поэтому будете скучать без меня от недели до пары месяцев. Зато, если всё получится, сможем перебраться в Москву. Где, как вы догадываетесь, я смогу зарабатывать гораздо больше, а вы обе получите московскую прописку.

Я отлично знал, что в ближайшие годы никакая московская прописка не понадобится, но заинтересовать подружек чем-то надо было? Заодно подготовить обеих к возможному увольнению и переезду в другой регион, хотя бы в Подмосковье для начала. Они обе жили с родителями, без реальных шансов на получение квартиры, даже в очередь на квартиру их не ставили, а купить кооператив при их заработках было нереально, смешно и несерьёзно.

Следующим вечером я отправился к своему бывшему клиенту, который хвастал знакомством с Ельциным и Коржаковым, даже обещал меня с ними познакомить.

— Добрый вечер, Александр Васильевич, ещё не забыли меня? — поприветствовал я мужчину, открывшему дверь квартиры на мой звонок.

— Здравствуйте, — растерялся Оленин, выглядевший неплохо для бывшего онкологического больного, но быстро исправившегося, — проходите.

Я прошёл в прихожую, оформленную в стиле высокого начальства строительных структур. То есть, отделаную полированным деревом, со встроенными шкафами для одежды. Сняв куртку и повесив её в ближайший шкаф, избавился от обуви и прошёл в кабинет, у дверей которого меня ожидал хозяин квартиры. В кабинете я бесцеремонно плюхнулся в кресло, пока мужчина закрывал двери, как я понял, от любопытной жены. Дождавшись, когда хозяин займёт место в кресле напротив, я приступил к разговору.

— У меня небольшая просьба, о которой мы с Вами когда-то разговаривали. Помните или уже забыли? — Александр Васильевич вздрогнул, видимо, вероятность возвращения опухоли его здорово пугала.

— Конечно, помню, но у меня нет сведений о месте отдыха Бориса Николаевича. — С какой-то обречённостью сказал мужчина и расползся по креслу, явно опасаясь наказания с моей стороны.

— Не переживайте, эти сведения появились у меня. Поэтому я прошу Вас договориться с отпуском со следующего понедельника, к примеру, на одну-две недели, чтобы съездить со мной, познакомить меня с Борисом Николаевичем и его телохранителем Коржаковым. Как только эта цель будет исполнена, можете возвращаться домой и забыть про меня. Всерьёз и надолго, как говорили наши вожди.

— Отпуск я возьму хоть завтра, но как далеко ехать? — Моментально ожил Оленин, поняв, что ему ничего не угрожает.

— Недалеко, в Кировскую область. Завтра будет рановато, у меня кое-какие незавершённые дела остались. В понедельник будет самый раз, я куплю билеты на поезд до Кирова, оттуда на автобусе доберёмся до нужного района, там видно будет. Дело в том, что Борис Николаевич проводит каникулы в глухой деревеньке. Дайте мне свой телефон, позвоню, когда куплю билеты. Соберите всё для нашей поездки, сувениры какие-нибудь, чтобы Коржаков нас вообще допустил к Ельцину.

— Да, что вы, — махнул рукой Оленин, — он ко мне хорошо относится, всё тёзкой называет. Может, мы на моей машине поедем в Киров? Тогда и до нужной деревни будет проще добраться.

— Какая у вас машина? Небось, Волга? — Я с удивлением взглянул на Александра Васильевича.

— Я же строитель, какая Волга, Нива у меня. Недавно перебрали, машина зверь, проедем по любому бездорожью. Там, в Кировской области, отвратительные дороги, хуже наших. Приходилось бывать.

— А карту дорог сможете достать? — сразу уточнил я, пытаясь ковать железо, пока горячо.

— Конечно, мы же строители. Не только дома строим, но и подъездными путями приходиться заниматься. — Оленин пришёл в себя и встал из кресла, вот теперь было видно в нём высокого начальника.

— Договорились, готовьте машину, к семи утра я буду у Вашего подъезда с вещами, устраивает? — Мужчина кивнул, и мы распрощались.

На сегодня у меня все планы закончились, дома ждала закупленная провизия для небольшого домашнего праздника. Мои женщины не замедлили поинтересоваться поводом при виде шампанского на столе и готового скромного ужина. Скромного по меркам двадцать первого века, по нынешним временам вполне праздничного. Хотя и без всяких там зимних салатов, селёдки под шубой и прочих пельменей, конечно. Готовил ужин я в одиночестве, поэтому моих поварских способностей лентяя хватило лишь на нарезку продуктов, а именно сыра, копчёного сала с мясными прожилками, хлеба, дыни. Ещё потрудился вымыть фрукты — виноград, гранаты, яблоки.

— В честь чего такой праздник? — привычным хором поинтересовались девушки.

— Сегодня прощаемся с моей машиной, завтра устрою её на охраняемую стоянку на время моего отсутствия, — объяснял я, помогая девушкам снять плащики, пристраивая одежду на крючках вешалки в прихожей.

— Разве такие стоянки есть? — удивилась Наталья, более непосредственная из моих сожительниц.

Назвать их жёнами не могу, даже гражданскими, как станет модно называть сожительниц в двадцать первом веке. Какие могут быть гражданские жёны? В прошлой жизни я жил с гражданской женой, потому как состоял в гражданском законном браке, зарегистрированном в отделе ЗАГС, а именно — в отделе записи актов гражданского состояния. А тех, кого ныне журналисты и прочие малообразованные люди называют гражданскими жёнами и мужьями, официально называются сожителями. Именно так мы и писали в милицейских протоколах — сожительствую с тем-то и тем-то. Так вот, Наталья ждала разъяснения.

— Конечно, нет. Но я договорился с одним дядечкой, который присмотрит за моей машиной. Вернее, она будет стоять у него во дворе частного дома, где даже собака имеется. Завтра вечером отгоню туда копейку, и придётся вам обеим ходить на работу пешком.

— У, жалко как, — опять в унисон погоревали девушки и отправились мыть руки. После чего дружно уселись за стол и принялись ужинать. Трапеза не затянулась, закончившись, как обычно, душем с последующим дружным сном. Домой девушки приходили последнее время поздно, чтобы не скучать без меня, а я всю неделю был занят до девяти вечера. Зато после ужина мы не хандрили у телевизора, предпочитая крепкий здоровый сон, после соответственных всем приятных занятий. Почти месяц мы живём втроём после празднования дня медика, когда совершенно случайно я привёз их пьяных вечером к себе домой, надеясь, что проспавшись, они разбегутся по домам, в замешательстве от случившегося конфуза.

Как бы ни так, они почти сразу дружно залезли ко мне в постель и утром повели меня на работу вместе, чтобы полуофициально наложить на меня свои изящные ручки. Хорошо, что я не сотрудник поликлиники и беспартийный, иначе не сносить мне головы. Коммунисты всё ещё у власти, страшно представить, чем всё могло закончиться. Но мы все трое вполне взрослые и одинокие, ничьи интересы, кроме других одиноких женщин, наше трио не нарушило. Моих подруг даже их коллеги не стали осуждать. Видимо, в мечтах многие хотели быть на их месте — стать сожительницами богатого кооператора, да ещё холостого и не жадного. Есть ли в конце восьмидесятых годов более прагматичные и сокровенные мысли у одиноких девушек? Разве что выйти замуж за дипломата или иностранца, с целью выезда за границу?

Да, всего год назад вышел на экраны фильм «Интердевочка», как раз о подобных мечтах современной молодёжи. Но я отвлёкся, мне ещё предстоит хорошенько выспаться, на следующий день большие планы. Утром я отвёз последний раз подружек на работу и отправился пристраивать на стоянку свою копейку. Мне повезло познакомиться с интересным дедушкой, проживающем в частном секторе Свердловска. Мало того, что у него имелся во дворе незанятый гараж, так ещё держал злющую собаку. В этом пустующем гараже он и согласился за небольшую оплату подержать машину. На всякий случай, я отдал Васильевичу свою самодельную сигнализацию и обучил, как ею пользоваться. Всякое может быть, на моей памяти залазили в гаражи в частном секторе и при наличии сторожевых собак. Да и квартирные кражи совершали в присутствии злобных ротвейлеров и крупных догов.

В принципе, я мог спокойно оставить свою машину возле квартиры, после моей профилактики с воришками, никто даже близко к копейке не подходил. От своих знакомых, близких к хулиганам, узнал, что меня стали считать кем-то из важных уголовников или комитетчиков. Мол, такой в следующий раз просто убьёт воришек и ничего ему не будет. Но рисковать я не стал, отлично знаю про дурость хулиганов и короткую память уголовников. Лучше оставить машину в относительно надёжных руках. Деньги, конечно, есть, новую всегда куплю, но искать её и оформлять в эти советские времена такая тягомотина, что даже связываться нет желания.

Выдав хозяину аванс за первый месяц, и оставив ему свои данные, на случай вопросов у милиции, отправился в охотничий магазин, где пока сохранился небольшой ассортимент товаров. Продуктовые и промтоварные магазины уже давно и безнадёжно пустовали. Мне немного надо было — закупиться рыболовными снастями. Даже бамбуковые удилища купил, сборные, сразу парочку. Остальные запасы для проживания в полузаброшенной деревне социалистических времён у меня были. В квартире лежал закупленный давненько ящик водки с десятком бутылок хорошего коньяка, запасены полсотни банок говяжьей и свиной тушёнки, двадцать неплохих рыбных консервов, пачки чёрного чая, две коробки сахара, пять банок кофе, и прочая мелочь вроде соли, лаврового листа и перца.

После моей робинзонады в несколько месяцев я отлично разбирался в нужных мелочах для жизни «дикарём». Вдруг не удастся снять домишко в деревне Русской, где устроился Ельцин? Установлю палатку поблизости, да проживу месяц-другой до окончания парламентских каникул, пока Борис Николаевич не уедет в столицу. Легенда для знакомства практически готова, ничем не отличающаяся от действительного замысла. Хотелось найти себе нормальную крышу, чтобы никакая провинциальная милиция меня больше не арестовывала. Тем более, что Коржаков наверняка меня станет проверять по своим каналам. Пусть убедится, что меня один раз чуть не посадили в Осиновке, а в Перми пришлось отсидеть ровно два месяца. И причина для моего стремления к хорошему защитнику действительно имеется.

Если же удастся продемонстрировать свои лекарские умения — совсем хорошо станет. По моей просьбе Оленин, а я попрошу его по дороге, намекнёт о моих лекарских умениях самому ЕБН и его близким, в том числе Коржакову. Без всякой рекламы, просто упомянет, что Кузнецов неплохо снимает похмелье, лечит простуду и заживляет раны с переломами. В придачу без всяких шаманских завываний, просто за пару секунд. При этом дипломированный медик, имеет кооператив, где занимается профессиональным массажем. По старой жизни знаю, что к пятидесяти годам у многих людей, особенно у волейболистов и баскетболистов, позвоночник побаливает. Не столько от занятий, сколько от множественных травм.

Мало кто знает, что к самым травматичным видам спорта, помимо бокса и карате, относятся футбол, баскетбол и волейбол. Именно там спортсмены рвут сухожилия, ломают коленные чашечки и тому подобное. Именно те травмы, которые у меня получается лечить. Так что программа «внедрения» в семью Ельцина и его окружения, рассчитанная на месяц-другой, у меня была. И довольно реальная, если смотреть с высоты моего прошлого-будущего. Сейчас ЕБН находится в сильном стрессе, фактически изгнан из высшего политического руководства. Не удивлюсь, если частенько попивает, а тут я и весь в белом! Давайте давление сниму, согласны? Вот и всё, никаких таблеток и капельниц с уколами, пейте на здоровье, всегда готов помочь.

Без денег, без просьбы пристроить на хорошее место, простой провинциальный лекарь, которому этим летом прямо ничего не надо, просто отдыхать приехал, рыбку половить, грибы-ягоды пособирать, запасов наготовить да насолить. А лечение «совершенно случайно». Плюс моя коммуникабельность. Коржаков, конечно, увидит во мне офицера сразу, обязательно начнёт проверять. Отговорюсь, что в армии помогал особисту. Время пройдёт, пока туда запрос отправят, пока ответят, да ещё непонятно как. По себе знаю, часть особистов привлекались из «пиджаков», служивших два года после военной кафедры. Где найти особиста, служившего десять лет назад, который вернулся на гражданку, да неизвестно, где живёт? И непонятно, что он подтвердит при запросе? Даже если от всего открестится, всегда можно пожать плечами и объяснить подпиской о неразглашении.

После обеда пришло время готовить новый ужин для своих подружек, благо я весь день свободен, поэтому девушки вернулись домой пораньше. Около четырёх часов вечера на кухне началось очередное празднество, постепенно переместившееся на диван комнаты. Как я убедился на практике, после моего воскрешения в теле погибшего инспектора уголовного розыска Сергея, наши силы и умения не просто сложились, как память, ставшая общей. Наши способности и возможности умножились, я теперь мог бежать часами, поднимать огромные тяжести, отжиматься сотни раз на одной руке. Более того, наши ментальные способности тоже умножились, вследствие чего и появилась мои лекарские способности.

Как оказалось, не только лекарские, но и другие, результатом чего стала наша жизнь втроём. Мне как-то удавалось доводить до изнеможения моих подружек по ночам, практически не применяя ментальных способностей. Возможно, от того, что обе девушки не рожали? Или в постели были не очень требовательны? Вполне вероятно, никогда не считал себя гигантом секса. Собственно, поэтому обе мои подружки уже к восьми вечера крепко спали, а я уже знал, что ночью они редко просыпаются. Поэтому стал готовиться к ночному походу, в эту ночь я решил выполнить давно задуманную операцию — убить очередного смотрящего за городским рынком Васо.

Спрашивается, зачем узнавал адрес его у оперативника? Да просто так, чтобы отвести от себя подозрения. Адрес уголовника я узнал давно и проследил пару раз сам, куда и когда приезжает Васо, кто его охраняет. Уснувшие Ольга с Натальей в качестве подтверждения моего алиби особо не нужны. Ни разу не помню в своей практике работы оперативником, чтобы мы проверяли алиби подозреваемого. Ни разу! Отсутствие алиби не служит доказательством преступления. У нас три четверти горожан не имеют алиби на момент совершения любого преступления. В любом городе, для любого преступления. И что? Преступника мы находили не по отсутствию алиби, а по доказательствам его причастности к преступлению.

Поэтому я особо не надеялся на своих подружек, будут спать без просыпа и подтвердят моё алиби — хорошо, не подтвердят алиби — не страшно. Как я упоминал, на эту ночь у большей части жителей Свердловска не будет алиби, показания жён и родителей никогда не считались подтверждением алиби. Так что у оперативников будет богатый выбор подозреваемых, если считать выдумки писателей и сценаристов правдой. Да и в самом деле, количество подозреваемых в убийстве будет немаленьким. Васо, как я понимаю, только за время проживания успел испортить отношения со многими уголовниками Свердловска, да и не уголовников тоже. Слухи по рынку ходили, что он поднял плату на право торговли. Такой вот жадный грузин оказался.

К своему походу я готовился не спеша, ждал, пока начнутся сумерки, принёс из тайника себе одежду и обувь на выброс. На сей раз решил от неё избавиться сразу, а в рюкзак положил трико и кеды, чтобы переодеться. Добавил несколько полиэтиленовых пакетов, которые надену на ноги, дабы не оставлять никаких следов. Ещё две пары медицинских перчаток, вдруг одна пара порвётся. Перчатки, конечно, купил в аптеке на другой стороне города, каждую пару отдельно. Вынесенные из поликлиники моими подружками перчатки брать побоялся. Вдруг на них особые приметы имеются? Хоть и не собирался бросать перчатки на месте преступления, но бережёного и бог бережёт. А не бережёного конвой стережёт — любимая поговорка не только уголовников.