Барон Паулис выделялся даже в уличной толчее Тебриза. Его это, впрочем, мало беспокоило: в кармане лежал паспорт на имя французского коммерсанта месье Жореса.

Хотя Тебриз он знал только по справочникам, ориентировался он в городе вполне сносно. Его интересовали исторические памятники, быт, настроение людей. Надолго, однако, его не хватило. Очень скоро барон оказался в Хамадане.

Здесь было меньше истории, зато больше британских солдат, чувствующих себя в городе, как дома. Тут размещался и штаб баратовского корпуса, который фактически перестал существовать.

После краткого знакомства с историческими местами барон перешел к изучению местных ресторанов. В одном из них месье Жорес встретил офицера из окружения атамана Шкуро. Удивительный человек! Неизвестно, что его больше мучило: неуемное желание говорить или неутолимая жажда. Опрокидывая бокал за бокалом, неизвестно кем наполняемые, он рассказывал обо всем сразу: о своей не очень удачной карьере, любовных приключениях, службе, товарищах и еще о делах, которые месье Жоресу не обязательно было знать.

Барон оказался неутомимым путешественником. За несколько дней он побывал в Керманшахе, Казвине и уже в новом качестве — штабс-капитана — прибыл в Энзели. Здесь, наконец, он решил отдохнуть и снял номер в местной гостинице.

Следующее утро началось с неожиданности. Едва месье принял ванну и побрился, как в дверь громко постучали.

Накинув халат, он приоткрыл дверь и в изумлении вытаращил глаза. Перед ним стояли два красногвардейца, оснащенных всеми видами пехотного оружия.

— Вы барон Паулис?

— Несомненно. А в чем дело, господа?

— Мы должны вас препроводить в ревком. Одевайтесь, мы ждем. — Вслед за ним они прошли в комнату. Тянуть не имело смысла. Через несколько минут месье Жорес, ныне штабс-капитан барон Паулис, был готов.

О чем беседовали с ним в ревкоме на протяжении целого часа, никто не знал. Но штабс-капитану было предложено немедленно покинуть Энзели. Он не стал спорить и первым же пароходом отбыл в уездный городок Ленкорань. Он не пошел в ревком на регистрацию, а сиял лучший номер в небольшой гостинице.

Несколько дней он отсиживался в номере, отдыхал. Потом решился пройтись по улицам. Небольшая тучка вылила на город ушаты воды и растаяла. Проглянул чисто вымытый желток вечернего солнца.

Барон знал: тот, кто на Кавказе хочет узнать новости, должен отправиться в чайхану. Посидев там часа два и потолкавшись в лавчонках, он узнал то немногое, что стоило знать в этом захолустье.

Власть в городе принадлежала красным. Но было сомнительно, что они ее удержат. Фанатичный Гаджи Шейх Мухтар Али оглы Амбаранский с братом собирали в окрестных селах со странными названиями Моллы Ятага, Дегадан, Келемби, Деруз всех, кто умел стрелять, и готовились к походу на Ленкорань. Еще говорили, что на правом берегу Астары беки сколачивают отряды талышей, собираясь захватить Мугань.

По пути в гостиницу барон завернул в кабачок, где обычно собирались русские офицеры. Посетителей было не густо. Несколько лавочников, окруженных хихикающими девицами, и группа офицеров, которые откровенно скучали.

За угловым столиком сидел молодой корнет. Барон понимающе покачал головой: на столе не было ничего, кроме бутылки вина. Барон подошел и поклонился. Корнет пытался подняться, но Паулис небрежным жестом остановил его.

— Сидите, сударь, сидите! Не против? — Он взялся за спинку стула.

Если вас не смущает мое общество…

— Отчего же, — Паулис достал серебряный портсигар. — Прошу.

— Благодарю, — корнет взял папиросу, с наслаждением затянулся. Спросил с хмельной фамильярностью: — Недавно здесь, господин штабс-капитан? А мне осточертел этот бордель; одно развлечение — вино и карты. В пух и прах проигрался, хоть пулю в лоб. Позвольте дать совет: не увлекайтесь. — И вдруг спросил тоскливо: — Не знаете, что там в России?

— Все так же. Без перемен.

— Я из смоленских дворян. Уже шестой год корнет. Загнали в эти кавказские тропики, сидишь тут и ни черта не знаешь. Одно благо: лазурного неба, лимонов и шлюх навалом. — Он вдруг скверно выругался сквозь зубы. Вы поосторожнее. Можно чего хочешь заполучить. Поняли? — Он зло посмотрел на штабс-капитана. — Вы простите, из каких?

— Барон Альберт Паулис. Из Риги.

— Весьма польщен-с, господин барон. А я, с вашего позволения, Рыбников Иван Семенович. Скажу вам, сударь, родился я в имении, где рыб сроду не бывало, а вот извольте Рыбников. Смешно, да? Кстати, в нашем городишке есть и еще барон. Бывший, так сказать, начальник гарнизона — полковник Остен-Сакен.

— Да что вы? — удивился Паулис.

— Да-с. А вы что, знакомы?

— Нет, но наслышан. Говорят баронесса очаровательна.

Корнет расхохотался и взъерошил волосы.

— А вы шутник, штабс-капитан! Очаровательна? Красавица! Остроумна, кокетлива и главное темперамента. Последнее, так сказать, антр ну.

Паулис подозвал официанта.

— Бутылку коньяка получше и закуску по вашему усмотрению.

— Слушаюсь, сударь. А если коньяка нет?

— Тогда вина. Но уж… — Барон кинул на поднос ассигнацию. Официант согнулся в поклоне и мгновенно исчез.

Корнет не потерял еще способности краснеть.

— Право, барон, я недостоин… Отблагодарить вас мне нечем. Я Робинзон после кораблекрушения.

— Ах, мелочи. В такой глухомани встретить интеллигентного человека… За это грех не выпить. Так вы говорите, что баронесса…

— Баронесса? Ха-ха. Говорят, Распутин называл ее… Ха-ха-ха! О ней анекдоты ходят. Извольте, один. Как-то Распутин с пьяной компанией кутил в московском «Яре». Узнав об этом, Шурочка Остен-Сакен сделала все, чтобы пробиться к нему. Исповедаться, так сказать, облегчить душу. «Святой старец» оказался к ее грехам весьма снисходителен. Получив отпущение старых грехов, баронесса тут же завела новый. Прослышав о сопернице, императрица, понятно, рассвирепела. И заставила батюшку-царя отправить барона подальше — сначала в Симбирск, а затем сюда. Такие вот дела.

К концу ужина корнету стало казаться, что со штабс-капитаном его связывает долгая и прочная дружба.

— А я не прочь познакомиться с этой легендарной баронессой. Однако понимаю, как это трудно. — Паулис игриво подмигнул.

— Да бог с вами! Баронесса обожает новые знакомства. Постараюсь устроить вам рандеву.

— Но полковник…

— Не извольте беспокоиться. Мне, штабисту… — Паулис недоверчиво улыбнулся. — Думаете, пьян? Полно вам, барон. Слово офицера. Где вы остановились?

— В гостинице. Десятый номер.

— Превосходно. Это и будет мой подарок вам. Разрешите откланяться? Завтра в полдень.

— В таком случае, надеюсь, мы с вами еще встретимся.

— Уговор дороже денег.

На следующий день к гостинице подкатил кабриолет, запряженный парой породистых лошадей. На тротуар, изящно придерживая платья, сошли две дамы. Одну из них барон узнал сразу. Это была Шурочка Остен-Сакен, некогда блиставшая в петербургском обществе.

— Господи, — прошептал Паулис. — А корнет, оказывается, стоит куда большего, чем я думал.

Он подошел к зеркалу, поправил волосы, пригладил бородку. В дверь постучали. Паулис принял позу человека, никак не ожидавшего гостей.

— Да-да, входите…

На пороге стояла та, о которой барон столько слышал в Москве и Петербурге. Честно говоря, она того стоила. Всепрощающего Остен-Сакена, пожалуй, можно понять…

— Прошу вас, сударыня… Совершенно неожиданная радость. И от этого — особенно приятная.

— Здравствуйте. — Она вошла. За ней следовала молодая женщина, очевидно, горничная.

Паулис поспешно придвинул кресло.

— Сударыня, если вы…

— Барон Паулис?

— К вашим услугам, сударыня.

Она кивнула горничной, та вышла. Баронесса подошла к окну, взглянула на улицу.

— Барон…

— Слушаю вас.

— Да-да, слушайте. Я баронесса Остен-Сакен. — Она сказала это без жеманства, но с достоинством. — В нашем гарнизоне есть один забавный корнет. Сегодня поутру он явился ко мне и сообщил, что в гостинице остановился земляк моего мужа. И еще он предложил пари, что у меня не хватит смелости нанести вам визит. Я приняла пари… — Она не спускала с Паулиса глаз. — Не скрою, сударь, мне самой любопытно. Здесь так редко встретишься с интересными людьми.

— Разрешите принять это за комплимент, сударыня, и позвольте распорядиться. Хотя бы фрукты и… сладкое.

— Пожалуйста, барон.

В оживленной беседе они не заметили, как летит время. Шурочка не привыкла скрывать свои желания и, смеясь, все чаще откидывала голову, покусывая сухие, жаркие губы…

Двумя днями позднее на Ленкорань был совершен налет. К счастью, случайно задержавшийся в порту пароход «Александр Жандр» открыл из пушек огонь по наступавшим. Атака захлебнулась. В этот момент с фланга ударил гарнизонный отряд.

Объединенные части офицеров и исламистов бежали. Бежал и полковник Константин Остен-Сакен со своей красавицей женой. Устало откинувшись на подушки, Шурочка дремала. Барон старался ее не тревожить. Сегодня он проиграл, но его это не волновало. Он еще отыграется, впереди много ставок.

Остатки мятежников бежали в горы. Их представитель появился в Баку поздно ночью двадцать пятого марта. На конспиративной квартире состоялась его встреча с Али Асадуллаевым и Теймурбеком Карабаглы. Коротко рассказав о неудаче, он потребовал срочной помощи.

Через несколько дней с парохода «Александр Жандр» сошел человек в черном пальто и мягкой фетровой шляпе. Быстро пересек Петровскую площадь, вышел на Александровскую набережную. Уже не спеша, свернул на Старополицейскую. Доктор Фукс радушно встретил приезжего, велел подать кофе, а сам подошел к телефону.

— Голубушка, прошу градоначальника…

— Гражданин, называйте абонентов правильно, — проворчала трубка. — Градоначальство упразднено. Может вам, комиссара? Соединяю.

— Комиссара нет, — ответил женский голос. — Уехал в Баксовдеп к товарищу Джапаридзе.

— Простите за беспокойство.

Доктор Фукс еще раз прокрутил ручку и попросил соединить его с председателем Баксовдепа. Разговор был коротким. Потирая руки, Фукс вернулся к гостю.

Вскоре к дому подкатил фаэтон. Из него вышел человек в хорошо скроенном темно-коричневом пальто, модной шляпе и красивых штиблетах. Только близкий знакомый узнал бы в этом человеке Тер-Габриэляна. Он велел кучеру ждать его у дома Дадашева и, небрежно помахивая тростью, вошел в подъезд.

Как все здесь знакомо. Сколько раз — еще до революции — он встречался с людьми на квартире доктора Фукса. Течет время, люди рождаются и умирают. А этот дом вечен.

Дверь была приоткрыта, его ждали. Он пожал руку хозяину и не задерживаясь прошел в узкую, как пенал, комнату. Все правильно: окно выходит в маленький дворик с двумя калитками. Гость встал навстречу, они обнялись.

— Ты просто молодец. В Москву мы сообщили. Теперь я слушаю.

Они сели в кресла по обе стороны журнального столика. Достали папиросы, закурили.

— Первое сообщение прискорбное. Барон Альберт Паулис, к сожалению, погиб во время мятежа.

— Жаль, неплохой был человек, — с веселой грустью сказал Саак. Оба рассмеялись. Постоянное напряжение, в котором они жили, на время оставило их.

— Куришь много, Артур Янович.

Так странно было слышать собственное имя. Тысячу лет назад он беседовал с Дзержинским. Потом Баку, Тифлис, путешествие с четой Дэвис, Степка Лалаев, Персия, офицеры… Он погасил недокуренную папиросу.

— Вот что, товарищ Саак… Видимо, в Баку скоро будет не по весеннему жарко. Готовится мятеж. Силы значительные — два полка Дикой дивизии генерала Талышханова окопались где-то у вас под носом (Тер-Габриэлян кивнул). Кроме того, отряд кочи и бандитов под командованием Чопур-Гафара, турецкого офицера. Настоящего имени, к сожалению, узнать не удалось.

— Эхтембей. Зверь, не человек.

— Да, я слышал: подл, хитер и довольно популярен в определенных кругах. Далее. Со стороны Шемахи должна подойти конница Зиатханова, от Елизаветполя уже движутся части Магалова. В резерве — Остен-Сакен, бежавший в Тифлис. Он намерен вернуться в Ленкорань и попробовать взять реванш. Елизаветполь наводнен агентами Нури-паши, в Шемахе началась резня. Степка Лалаев и Зиатханов.

— Ясно, — протянул Тер-Габриэлян. — Почти ясно. Будет нелегко. В Шемаху мы уже отправили регулярные части. А вот как с мятежом… Сегодня собираем расширенное бюро горкома. Все резервы подскребем. Насколько я знаю, мусаватисты и дашнаки не нашли общего языка. Вопрос в том, на чьей стороне будут дашнаки, когда начнется наступление. Сведения ценные и своевременные. Куда сейчас?

— В Тифлис, потом вероятно в Россию. Кстати, займитесь Арартяном. Думаю, Ангел поможет. Не откладывайте. Арартяну известны планы англичан. Попытайтесь засечь его на встрече с консулом Мак-Доннелем.

В дверь тихо постучали. Фукс напомнил:

— Уже пять. Пора.

Пурнис поднялся.

— Благодарю, доктор. Ну что, Саак Мирзоевич, пожелаю вам держаться. Может, когда-нибудь встретимся и скажем: «Мы сделали, что могли; кто может, пусть сделает лучше».

— Спасибо, Артур Янович. Как давно я не читал Цицерона.