«Газик» скрипел и покряхтывал, с трудом пробирался по размытой дождем дороге — здесь только-только поднимались новые дома.

— Проклятие, — ворчал Заур, — кажется еще немного и наш лимузин развалится на ходу. Попробуй на такой машине пуститься в погоню за преступниками…

Байрамов глянул в прорезь брезента.

— Мы тащимся по целине. Впереди пятиэтажка. По-моему, здесь.

— Да, — ответил Заур. — Вылезаем.

— Оружие взял? — спросил Байрамов, глянув на освещенное окно третьего этажа.

— Да. Почему в окне свет? Не спят? Странно. Скоро четыре.

У двери с табличкой «Мелкумов Р. А.» Акперов переглянулся с Байрамовым и переложил в правый карман пистолет. Дверь открыл сухонький, подслеповатый старик и незлобно выругался по-армянски. Поняв, что обознался, он виновато прокашлялся:

— Здравствуйте, — сказал Акперов по-армянски. — Вы отец Рафика?

— Вот уже тридцать пять лет, — старик отступил в прихожую. — Кто вы будете?

— Из милиции, — Акперов предъявил свое удостоверение. Старик отнесся к визиту довольно спокойно. — Пожалуйста, проходите.

Шаркая подагрическими ногами, он провел нежданных гостей в столовую, пододвинул стулья. В комнату вошла наспех одетая, непричесанная женщина с ребенком на руках.

— Вот… Товарищи из милиции, — пояснил старик. — А зачем пришли, не говорят начальники.

— Извините за беспокойство, конечно, — вежливо заговорил Байрамов, — не для гостей время, понимаем. Но вы, кажется, не спали.

— Как же, разве уснешь, — ответил старик. — До сих пор сына нет. Уехал он в семь часов вечера и нет. Такого никогда с ним не бывало. Места себе не нахожу. Скоро утро…

— А жена не знает, куда он уехал? — осторожно спросил Акперов.

— Я работала во второй смене, — ответила женщина, укладывая на диван ребенка. Пришла, отец говорит, что Рафик уехал в поселок Монтина к механику какому-то. Вообще, его «Победа» последнее время барахлила. Не машина, а несчастье на нашу голову. Сколько говорила ему — брось эту арбу! Одни неприятности. Разве послушает?

— Механика вы знаете? — спросил Байрамов. — Ну, к которому он поехал.

— Откуда, — женщина пожала плечами, и вдруг руки у нее задрожали, заелозили по столу.

— А вы… Вы что-то знаете, да? Потому пришли, да? Что-то случилось? — На худой шее старика задвигался острый кадык. — Марго, Марго! Как же я сразу не догадался?!

— Спокойно, папаша. Ваша машина, как нам стало известно, угнана… Поэтому и зашли к вам. Если Рафик появится, пусть подойдет ко мне в милицию. Я — начальник уголовного розыска Акперов.

Чувствуя неладное, молодая женщина инстинктивно схватила ребенка на руки.

— Где муж? Что наделал Рафик?

— Сами его ищем. Если он до утра не приедет, то, пожалуйста, сообщите. Договорились?

— Обязательно! А машину вы уже нашли?

— Да, нашли, — Акперов прошел к телевизору, вглядываясь в любительские фотографии на стене.

Молча спустились они к машине.

Серый, холодный мрак разливался в темных окнах спящего дома. Только одно светилось ярко, тревожно — глаз не оторвать.

— Почему ты сказал жене, что машина найдена? — уже на шоссе недовольно спросил Байрамов.

— Знаешь, Фархад, я уверен, стреляли из машины Мелкумова. Но даже если я не ошибаюсь, это еще не значит, что Рафаэль преступник. Надо же было как-то объяснить наш ночной визит. Ты не заметил это фото? Над телевизором… Он там снят вместе со своей «Победой». Радостный такой, бодрый… А что ты сам думаешь по доводу отсутствия Мелкумова?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Байрамов. — Не люблю философию на пустом месте. Все эти «кажется», «думаю», «может быть»…

К утру в райотдел поступали сообщения о проверке адресов. Все «подозрительные» машины оказались на стоянках. Акперов был доволен тем, что его версия близка к истине.

— Надеюсь, теперь ты убедился, не такая уж плохая штука «философия», как ты называешь…

Акперов полагал, что Байрамов, как обычно, заспорит и станет доказывать свое. Человек с огромным профессиональным опытом, Байрамов весьма скептически относился к логическому анализу в расследовании преступлений. «Эти ваши штучки», — посмеивался он порой над молодыми коллегами. Вот и сейчас, он просто притворился спящим, вроде и не заметил шутливого выпада Акперова.

Заур не обиделся. Не до этого. Ну, хорошо. Владельца машины, из которой стреляли в Махмудова, он определил. А дальше — пустота, провал…

— Мелкумова нет уже в живых, — вдруг спокойно произнес Байрамов, приоткрыв усталые, чуть припухшие глаза.

Акперов вздрогнул:

— Нет-нет! Нельзя!

— Эх, дорогой Заур, наши желания еще не все.

Байрамов встал, высыпал на язык щепотку соды, поморщился — в кабинете не было графина с водой.

— Изжога замучила И еще устал. Сто раз хотел бросить эту работу. Приходить, как все нормальные люди, домой ровно в шесть, чтобы в голове забот не было, кроме желания, скажем, пойти в кино. Или пригласить тебя к брату на дачу. Заранее бастурму приготовить. У самого моря в Бильгя такая дача, закачаешься… Приезжаем, садимся под тенью тутовника. А с моря ветерок. Брат Яхья такой шашлык умеет делать! Покушаешь и пальчики оближешь… — Фархад поднес к губам пальцы, звонко чмокнул губами. — А к шашлыку бутылку «Садыллы». Я только сухое пью. От всех болезней оберегает. И еще тендирный чурек…

В кабинете зазвонил телефон, и с лица Байрамова медленно сползла блаженная улыбка. Акперов рванулся к трубке.

— Алло! Кто говорит? Громче. Ну! Давайте без условностей, Кафаров.

Прежде, чем начальник выслушал донесение, Байрамов понял — беда, — так побледнел Акперов.

Трубка упала на место. Заур заговорил, не глядя на следователя.

— Случилось то, что ты предполагал, Фархад. На дороге ведущей к Дарнагюлю, обнаружена «Победа» кофейного цвета, АЗИ 17—32. Водитель мертв. Вызывай опергруппу. Эта ночь крепко запомнится нам…

Газик и «Победа» вырвались на Балаханское шоссе. На востоке занималась заря. Ее красноватые отблески плясали в окнах домов, плескались в непросохших лужицах. Шоссе еще пустовало и просматривалось далеко. Это был так называемый милицейский час, когда утро еще не наступило, но ночь уже уходила. Прибавив скорость, машины свернули на дорогу, ведущую к поселку. Из придорожного кустарника выпорхнула стайка воробьев, серым облачком метнулась ввысь и исчезла в утренней дымке. Вдали показались силуэты двух работников милиции, мотоцикл и уткнувшаяся в кювет «Победа».

Первыми к месту происшествия подбежали майор Акперов и проводник с беспокойно рычащим Байкалом. За ними следователь, врач, эксперт и понятые. Начался осмотр места происшествия. Каждый из приехавших занимался своим делом с привычной деловитостью — врач и эксперт подошли к машине, проводник, и участковый Кафаров с понятым пошли за собакой. Знаменитый Байкал быстро взял след и рванулся к шоссе. У самого изгиба дороги собака остановилась и, заскулив, вернулась к машине.

— Байкал, ищи… ищи! След, Шикал! — подстегивал ее проводник, но собака, виновато опустив морду, завертела хвостом. — Все, — бросил проводите. — След обработан.

— Что такое? — не понял Кафарой.

— Собака не берет след. Он обработан, понимаешь?

Тем временем на месте происшествия работа шла своим чередом. Врач подозвал Байрамова и Акперова к убитому водителю. Тот сидел за рулем, откинув голову на спинку сидения. Левая рука была судорожно сжата в кулак, точно он собирался кого-то ударить.

— Ножевое ранение, — заметил врач. — Под левую лопатку. Большая потеря крови. По-моему, смерть наступила часа три — четыре тому назад.

Акперов и Байрамов переглянулись.

— В то время, когда мы совещались в твоем кабинете, — сказал Байрамов, — оборвалась еще одна жизнь.

— Убрали очевидца.

Проводник доложил о неудаче. Байрамов, понимая состояние Акперова, по-дружески взял его под локоть, увлек к другой стороне машины, где возился эксперт Агафонов.

— Давай-ка, Заур Алекперович, посмотрим, чем нас порадует товарищ Геннадий.

— Сейчас я вам преподнесу сюрприз!

— Что там, Геннадий?

— Находка, товарищ майор! Эбонитовый мундштук.

— Мундштук?

Агафонов вылез из машины, бережно держа пинцетом черный, красиво отделанный мундштук. Направил луч фонарика на него и сказал:

— Видите надпись? Нет? А вот, читайте «Чу-ма!». Либо это кличка, либо еще что-то такое. Словом, сюрприз.

— Ну? — спросил Акперов у Байрамова.

— Считаю, что «Чума» кличка. Это новый просчет убийц.

— А не уловка?

— Скорее всего ошибка.

— Насколько мне известно, в наших картотеках такой клички нет, — задумчиво сказал Акперов.

— Разве не бывает залетных? Во всяком случае, мундштук любопытный. Теперь тебе, Заур, и карты в руки. И если в других случаях говорят: «Бог в помощь!». В общем, «Криминалистика в помощь!» Давай дальше работать.

— Работать… Работать… Обязанность, — сорвался Акперов. — Человек всю жизнь, только и слышит: обязан, обязанность. Только смерть избавляет его от обязанности!

— А-а, теперь ты понимаешь, почему я часто вспоминаю дачу брата. Идем, дорогой Заур, идем к убитому. Послушаем, что скажет доктор. Кстати, Агафонов, вы обработали пистолет?

— Да, товарищ Байрамов. Заключение к утру будет готово. Трудно было, но номер восстановил. Можете не беспокоиться.

Акперов пристально вглядывался в профиль убитого Мелкумова. Ничего не скажешь, похож на старого Аракела. Такой же крупный нос, острый кадык. Эх, ждут еще, наверное, старик и жена его. Думают, впрямь у механика задержался. Жаль, очень жаль, что они не дождутся его. Завтра в кабинете разыграется еще одна трагедия. Самое главное — выдержать первый, самый первый душераздирающий крик…

Пройдет время, сгладится, притупится боль утраты, но Марго и старый отец, очевидно, будут помнить того, кто сообщил им трагическую весть. Неприятный осадок сохранится надолго. Что делать, такова профессия Акперова.

Подожженное уже взошедшим солнцем небо вспыхнуло во всю ширь горизонта. На дорогах показались первые машины, первые пешеходы потянулись из поселка; проходя мимо уткнувшейся в кювет машины, они замедляли шаг, с любопытством разглядывали милиционеров и оперативников.

Да, закончился уже так называемый «милицейский» час. Акперов уселся на камень у дороги и стал вспоминать подробности предыдущего преступления, о котором говорил Эдуард перед отъездом. А произошло оно в субботу, за неделю до гибели Чингиза Махмудова. За неделю…