Ковшов, как и обещал, осмотрел рану Акперова. Явления гематомы и отечности исчезли. Теперь больному не угрожало ничто. Дело шло на поправку, и хирург снял швы.

Заур, наконец, встал с постели. Он радовался, как мальчишка, вырвавшийся на волю. Прохаживаясь с Маритой по больничному двору, с любопытством рассматривал серое здание хирургического корпуса — место своего невольного заточения, сосновую рощицу во дворе, паруса облаков, плывущих в синеве. Они шли рядом — рука об руку. Под ногами треснула сосновая шишка. Марита подняла ее, повертела в руке.

— Скоро осень, — заметила она, погрустнев, — не знаю, что будет с институтом. Я ведь и объяснить толком не успела в деканате.

Заур ласково обнял ее за плечи и увлек к скамейке.

— Не волнуйся, мединститут я беру на себя.

— Опять перевод?

— Да. Теперь это естественная необходимость. Надеюсь, мне будет предоставлено не последнее слово?

— Что ты! Наш Тилтус страшен в гневе, он ни за что не согласится. Ты думаешь, кто я? Будущее светило в области грудной хирургии! Проверь дневники после практики. Он сказал, что возьмет меня ассистенткой в свою клинику.

— Но ведь этот разговор состоялся, когда меня не было рядом с тобой.

— Ты думаешь, переведут?

— Не сомневаюсь. — Заур улыбнулся.

На асфальтовой дорожке появился человек в милицейской форме. Марита первая заметила его.

— Ой, посмотри, Заур! Это Андрей? И девушка, кажется, с ним.

Да, это был Огнев. Рядом шла Эра. Ей, наконец, разрешили повидаться с Акперовым. Она так ревностно и бесстрашно старалась помочь оперативникам, что Агавелов и Огнев уже считали ее своим человеком в отделе, надеялись, что в нужный момент Гончарова не отступит, поможет выйти на след «Султана».

Эра была одета в яркое желтое платье. Копна светлых волос собрана на затылке. Огнев, еще издали заметив Заура и Мариту, свернул со своей спутницей к скамье. И едва они подошли, Эра порывисто бросилась к Акперову, заговорила горячо и быстро.

— Простите, простите меня, Заур Алекперович! Это из-за меня вы… Давно хотела, не пускали. Места себе не нахожу.

Акперов растерянно поднялся со скамьи.

— Ну что вы, Эра? Ну, хватит…

— Извините. Разволновалась. Все думаю, думаю об одном и том же, поэтому. Здравствуйте! С выздоровлением вас!

— Спасибо.

— Вы совсем… совсем не сердитесь на меня?

— Что вы? Я просто выполнил свой долг. Делал свое дело, Эра. И все. Наш Агавелов сейчас вспомнил бы что-нибудь из древних афоризмов. Что-нибудь, вроде «торопиться медленно». Улавливаете? Ну ладно, оставим. Лучше знакомьтесь. Это моя жена.

Гончарова с любопытством уставилась на смутившуюся Мариту.

— Очень приятно.

Андрей обиженно покосился на Заура:

— Друг называется.

— Да-да, дорогой. Же-на.

— Ну знаешь, простым сообщением вы не отделаетесь, Заур Алекперович, — не сдержался Огнев. — Это событие следует… — Андрей многозначительно щелкнул себя по горлу.

— Будет, — подмигнул Акперов. — Правда, Мари?

— Правда, — согласилась она.

— Тогда от души поздравляю! — друзья крепко обнялись.

Наступил день, когда Акперов в сопровождении Мариты, Эдуарда и Андрея покидал больницу. Сергей Николаевич, провожая их к машине, грозно наставлял Агавелова.

— Имейте в виду, больной выписан досрочно! Работа ему противопоказана. Артерия поражена. Категорически запрещаю бегать. Вы ведь, черти, можете мне все испортить!

— Доктор, «дум спиро, спэро»[1], — вставил Агавелов и добавил уже серьезно: — Не беспокойтесь.

— Ох, не очень-то верю вам, партизанам…

— Сережа, брось. Все будет хорошо, — заверил Ковшова Акперов. — До встречи! Мари, командуй. Скорей от этого инквизитора. А то он еще какой-нибудь анализ выдумает.

…Акперов выдержал только несколько часов. Покорно выслушав протесты Мариты и Пери-ханум, он с наступлением сумерек ушел из дома.

Дверь в кабинет распахнулась внезапно. Прихода Акперова никто не ждал.

— Ты? Как? Разве…

— Разве вам не хватило моего трехнедельного безделья? Меня интересует один вопрос, — сказал он строго. И уселся. — Вы обыск у Тер-Теровой произвели только в квартире?

— Да, а что? — ответил растерянно Агавелов.

— Я так и думал. Простофили! А павильон? Ведь это ее вторая квартира.

— Это можно исправить! — воскликнул Андрей. — Никогда не поздно.

— Поздно. Не думайте, что Тер-Терова будет ждать второго обыска. Выкладывайте новости! Все, о чем молчали, пока меня чинил Ковшов. По глазам вижу — произошло что-то интересное.

— Сегодня получили еще одно досье на «Султана». Прочли весь материал. Из прокуратуры Белозерска. — заговорил Огнев. — Здесь Яков Тер-Теров проходит как Михаил Бадаев. Имеющийся в деле отпечаток пальцев проверен экспертом. Он принадлежит Тер-Терову. Кроме того, потерпевшая Светлана Киреева, которую он изнасиловал, предварительно напоив, довольно точно описывает «Султана». Из ее показаний видно, что Михаил Бадаев и Якоб Тер-Теров одно и то же лицо.

— Кажется нарыв созрел. Близится время операции. Других новостей нет?

— Ибрагимов что-то нащупал. Ждем его с часу на час, — доложил Агавелов.

— Что-нибудь серьезное?

— По-видимому…

— Да, чуть не забыл, — спохватился Агавелов. — Получили заключение из научно-технического отдела. Пистолет «ТТ», найденный на месте убийства Махмудова, был похищен в 1948 году у убитого участкового Степана Горы. Ибрагимов раскопал кое-что и в этой части. Он у нас герой.

Пришел Азад Ибрагимов и, увидев майора Акперова, от удивления развел руками.

— Ну, проходи, герой. Выкладывай свои находки.

Ибрагимов уселся за стол, вытащил из кармана маленький блокнотик.

— Вы, наверное, будете удивлены… Но я все это хорошо проверил… Как известно, наблюдение за домом Жанны Тер-Теровой было поручено мне. С неделю назад наши общественники сообщили, что к дому Тер-Теровой подъехало такси АЗА 10—05. Из него вышла интересная девушка и скрылась во дворе. Поначалу я не обратил внимания на это сообщение, так как в этом доме живут еще пять семей. Дал команду наблюдения не ослаблять. На следующее утро из квартиры Тер-Теровой вышла та самая особа, села в ожидавшее ее такси и уехала. Этот факт уже меня насторожил. Выходит, девушка была у Тер-Теровой всю ночь. Решил сам подежурить в пункте. Весь день просидел, никто не появился. На всякий случай записал я номер второго такси АЗА 30—96. Под вечер появилась Жанна Тер-Терова, вошла домой со двора. А спустя полчаса — я не поверил своим глазам — вижу идет участковый Кафаров. Он вошел к Тер-Теровой с улицы и находился у нее в квартире долго. Ушел в 22.00.

— Откуда вышел Кафаров?

— Со двора.

— Понятно. — Акперов покачал головой. — Продолжайте, капитан.

— Я тогда сказал дружиннику, чтобы он не сводил глаз с дома Тер-Теровой, а сам пошел вслед за Кафаровым. Смотрю, заходит к себе в участковый пункт. Я покрутился немного вокруг и, как бы между прочим, заглянул к нему. Кафаров был навеселе. Я сделал вид, что ничего не знаю, стал о делах расспрашивать. Он говорит, что ему тяжело. Переписка большая, да еще убийство на участке нераскрытое. Тогда я ему говорю, что и нам нелегко. Он стал со мной советоваться. Агавелов, мол, дал ему задание взять Жанну Тер-Терову под контроль, и он никак не может «расколоть» ее. Хитрая баба, говорит. Я его спросил, а не пробовал ли он с ней поговорить. Кафаров ответил, что в павильоне несколько раз беседовал, хотел пойти к ней домой, но не решился. Как бы чего не вышло… Ну, думаю, и врешь же ты. Хорошо, что сам видел. Я ничего ему не сказал. Вернулся на наш пункт, дал указание, чтобы помощники мои фиксировали в журнале наблюдений все визиты в дом Тер-Теровой невзирая на лица. Сам же я решил заняться кое-какими проверками…

Акперов, Агавелов и Огнев внимательно слушали, стараясь не пропустить ни одной детали.

— У меня в блокноте имелось два номера машин такси, — продолжал капитан. Одна оказалась из первого, а вторая из третьего парка. Первого водителя я нашел сравнительно легко. Переговорил с ним и узнал вот что. Шофер вспомнил, что к дому Тер-Теровой он привозил старика с бородкой, в роговых очках, и молодую женщину. Они наняли такси на Московском проспекте, у лампового завода, приехали в город к Тер-Теровой. Девушка осталась, а старик вернулся в поселок Нефтепереработчиков и сошел на Клубной улице, у остановки автобуса…

— Гм! Не захотел чтоб шофер узнал его адреса. Ясное дело, — заметил Акперов.

— Совершенно верно, товарищ майор. Второго шофера найти оказалось сложнее. Нами была перепутана серия номерного знака. Не АЗА, как мы полагали, а АЗН. И этот шофер рассказал, что он действительно взял девушку, которая приехала в упомянутый поселок, на самую его окраину, туда, где гора Степана Разина. Зашла в отдельный каменный домик, вскоре вернулась и направилась в аэропорт, к киевскому самолету.

— К киевскому?

— Да. Это было дней пять-шесть тому назад. Шофер мне показал весь маршрут и домик на окраине поселка. Хотел я уже вернуться, как вижу, что из того самого дома появился пожилой человек в соломенной шляпе. Думаю, тот ли старик или нет? По моим данным, субъект, который меня заинтересовал, должен был быть в очках и с бородой. Но я решил все же проследить, куда пойдет старик. Он сел в автобус к приехал к саду 9 Января, затем направился в Управление пароходства. Я просидел в машине полчаса. Шофер такси уже стал ныть, что не выполнит план. Решил отпустить его. Направился в здание пароходства, пробежал по этажам. Заглянул во все кабинеты… Старик исчез.

— Ясное дело, — сказал Акперов. — Пока ты лазил по этажам, он вышел и ушел, сам не зная того, что оставил тебя с носом.

— Вы правы, товарищ майор, упустил я его, но решил еще раз встретить и на сей раз не выпускать из поля зрения. Три дня подряд, в шесть часов утра я был вблизи домика. На дверях висел замок. Думал, что сегодня в последний раз проеду. Если встречу старика, хорошо, если нет… Попросил товарища и на его личной «Победе» выехал в поселок. Повезло. Вижу в десять часов утра появился… Он остановил такси, поехал в город. Представьте себе мое удивление, когда такси остановилось у ворот военного госпиталя…

Акперов напрягся и пристально глянул на Ибрагимова.

— Ну, ну…

— Эх! Опять я совершил ошибку. Старик вышел из такси и направился в ворота госпиталя. Я на радостях остановил «Победу» и за ним. Забегаю туда, вижу длинную аллею, вдоль которой высажены густые лиственные деревья. У ворот спросил сторожа, проходил ли такой человек. Он говорит, что прошел к передаточной. Я туда. Вхожу, вижу: одни женщины, а моего субъекта нет.

— Упустил? — спросил Акперов.

— Послушайте, что было дальше. Я решил вернуться к своей машине. Но ее не оказалось. Угнали. Кто? Подбегаю к сторожу, спрашиваю: «Где машина»? Сторож вылупил глаза и говорит, что никакой машины не видел. Вы можете себе представить, каково было мое положение. Я заметался вокруг, облазил всю территорию и забрел в поселок строителей. Гляжу, моя «Победа» целехонькая стоит за клубом. Подошел, сел за руль и проехал всего десять метров. Задняя правая покрышка оказалась спущенной…

Ибрагимов взволнованно глянул на Акперова и умолк. Акперов качнул головой.

— Эх, капитан, капитан. Обвел старик тебя, как мальчишку. Во-первых, ты себя расшифровал. Во-вторых, упустил, очевидно, не простую птицу. Товарищи, прошу внимания. Надо немедленно установить, кто этот старик. Завтра же. Выяснить, какое он имеет отношение к госпиталю, произвести обыск у Тер-Теровой. Обязательно! Да, да, повторно. Сделать все это осторожно, не так, как наш незадачливый Шерлок Холмс. Если данные дадут основание брать старика, то надо взять его. Подготовить группу захвата на завтрашний вечер… А сейчас займемся планом предстоящих мероприятий. Надо как следует подготовиться.

Акперов подошел к телефону и позвонил Байрамову.