Часть 6. Новый Шов

Делегации прибывали одна за другой. Эльфы Дома Лунного Света разбили серебристые палатки у западной околицы. Гномы Подгорного Цеха прибыли через день и первым делом потребовали показать кузницу. После экскурсии старший гном, седой Торин, долго молчал, а потом сказал: «Это наша технология. Утерянная. Где вы её взяли?» — и Брунхильда тихо ответила: «Я её помню».

Ефим вернулся из Крестов за месяц до суда. Никто не спрашивал, что он там делал — по его хмурому лицу и без того было ясно: он понял, что дом там, где его ждут, даже если ты с ними не согласен. Он молча занял своё место у стены трактира и снова начал раскуривать трубку по утрам. Марта, увидев его на пороге, только хмыкнула и поставила лишнюю миску.

Суд над Арвеном.

Эта тема висела в воздухе. Пленённый тиран сидел в камере под новым зданием Совета, и каждая делегация считала своим долгом высказаться о его судьбе.

— Казнить, — рубанул кулаком один из гномьих старейшин. — Кровь за кровь.

— Закон гор здесь не действует, — холодно возразил Лаэртан. — Мы в Новом Шве. Здесь свои законы.

— Если вы сохраните ему жизнь, его сторонники воспримут это как слабость, — подал голос представитель Вольных Городов. — Южные лорды только и ждут повода. Мы не вмешивались в войну, пока Арвен шёл на север. Теперь, когда он повержен, мы хотим убедиться, что Новый Шов не станет новым тираном.

— А если казните — мучеником станет, — парировала Герда. — Я торгую с южными лордами. Они только и ждут повода, чтобы крикнуть: «Смотрите, северяне убивают законных правителей!» — и поднять знамя войны.

Кайр слушал, не перебивая. Три осколка лежали перед ним — уже просто тёплые камни. Заря время от времени касалась его руки. Эйрена сидела в углу, прямая, бледная, сжимая медальон.

— Это не просто суд, — тихо сказала она, когда споры утихли. — Арвен разрушил мою семью. Он заставил меня предать. Я хочу справедливости, но не мести. Месть ведёт в никуда.

— Красивые слова, — раздался голос из угла.

Ефим сидел, скрестив руки. Лицо его было каменным.

— Только словами сыт не будешь. Ты говоришь «милосердие», а я вижу слабость. Мы землю пахали, пока эти пробуждённые стояли столбами в пустоши. А теперь они заняли наши места. Работают в нашей кузнице. Едят наш хлеб. И ты хочешь, чтобы мы ещё и прощали?

— Они такие же, как мы, — спокойно ответил Кайр.

— Нет, кастелян. Они другие. Они пришли из пустоты. И однажды ты это поймёшь.

Он встал и вышел. Тишина повисла в зале.

— Он не один такой, — сказал Грум. — Многие ворчат.

— Знаю. Но мы не можем строить новый мир, оглядываясь на старые обиды.

После заседания Торин подошёл к Кайру и молча протянул церемониальный молот.

— Дар. Вы поступили умно. Мы не согласны, но уважаем. Подгорный Цех будет торговать с вами и защищать ваши границы.

Кайр взял молот — неожиданно тяжёлый.

— Спасибо.

— Не благодари. Это инвестиция.

Вечером к Кайру подошёл Рогар.

— Ефим.

— Знаю.

— Он мой друг. Был. Он не злой. Он боится.

— Чего?

— Что мы теряем себя. Что чужаков становится больше, чем своих.

— Они не чужаки. Они — часть Нового Шва.

— Для него они чужаки. Ты не сможешь убедить всех.

— Я и не пытаюсь. Я просто строю дом. А дом — он либо для всех, либо это не дом.

Рогар помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Но Ефим не уйдёт. Он упрямый.

— Как и все мы.