Прошло несколько месяцев после ухода Варкана. Рана на плече Зари затянулась, оставив лишь бледный шрам — напоминание о том, что даже драконы могут учиться прощению. Она снова работала в поле, и золотое свечение её ладоней стало ровнее, глубже — будто битва с прошлым пробила в ней новую жилу.

Школа открылась в первый день осени — не потому, что дата была круглой, а потому, что урожай убрали, крышу настелили, а Иллиана заявила: «Дальше тянуть непедагогично». Здание стояло у восточного поля — длинное, приземистый, сложенное из свежих брёвен, ещё пахнущих смолой. Людвиг собрал колокол из медных пластин и настроил так, что звон разносился на полверсты. Марта сказала, что это будет будить её раньше петухов, но возражать не стала.

— Первый урок, — объявила Иллиана, вставая перед учениками: Зоськой, Мирко, Тимом с неизменным дубком и несколькими детьми пробуждённых. — Будет об уважении.

— О чём? — переспросила Зоська из первого ряда.

— Когда один говорит — остальные слушают. Когда кто-то ошибается — никто не смеётся. Когда кому-то трудно — ему помогают. Эти правила просты. Но если мы nie научимся им следовать, всё остальное не будет иметь значения.

— А если кто-то будет смеяться? — уточнила Зоська, покосившись на Мирко.

— Тогда я попрошу его выйти. И вернуться, когда он будет готов.

Мирко сделал самое невинное лицо. Получилось не очень. Зоська фыркнула, но тут же прикрыла рот ладошкой. Иллиана чуть заметно кивнула.

Кайр стоял у двери. Три года назад он сам сидел бы в таком классе — растерянный, ничего не понимающий, голый и босой. Теперь он смотрел, как дети учатся уважению.

После урока он вышел на крыльцо. Солнце грело по-осеннему мягко. Из кузницы доносился стук молота, из мастерской Людвига — ритмичный звон.

— Кайр! — Гном выскочил из дверей, размахивая блокнотом. — Брунхильда показала холодную ковку! Металл не нагревают, а наклёпывают до твёрдости! Технология, утерянная полторы тысячи лет назад! Мы — город знаний!

— Мы — город, который строится, — поправила Селена, появляясь из-за угла. — И пока ты тут прыгаешь, Ингол закончил чертежи акведука.

Людвиг сорвался с места и умчался к восточному полю. Кайр посмотрел ему вслед: город знаний. Звучало красиво. Но знание — это ещё и приманка для тех, кто хочет силу забрать.

За дальней партой, сгорбившись над грифельной доской, сидел Горн — один из пробуждённых гномов, которого Заря вытащила из сети Ткачей. Его обожжённая правая рука неуклюже держала мелок. Он выводил буквы — старательно, с нажимом, стирал и начинал заново.

Кайр подошёл ближе. На доске кривовато, но узнаваемо было написано: «СВОБОДА».

— Это твоё первое слово?

Горн поднял глаза.

— Первое, которое я захотел написать сам.

Рядом с ним, склонившись над доской, сидела Эйрена. Она не учила — просто была рядом. Когда-то, после изгнания, она сама училась писать заново. Теперь она помогала другому, молча водя пальцем по строкам. Кайр коснулся кристалла на груди. Камень был тёплым.