Утром Варкан пришёл в трактир.

Он вошёл, когда Марта как раз выставляла миски. Без стука, без предупреждения — просто откинул полог и шагнул через порог. Двигался он тяжело, как человек, который не спал всю ночь. Плащ на плече был разорван — видно, зацепился за ветку в лесу. Под глазами залегли тени. Он остановился у двери и некоторое время молчал.

— Я ухожу, — сказал он наконец.

Марта обернулась, половник в руке. Оглядела его с ног до головы. Задержалась на разорванном рукаве.

— Завтрак в шесть, — сказала она. — Ты опоздал.

— Я не голоден.

— Врёшь. У тебя лицо человека, который неделю не ел. Садись.

Варкан сел. Марта поставила перед ним миску. Он взял ложку — на этот раз правильно, как его учили, — и съел несколько ложек, молча, глядя в стол. Кайр, сидевший у окна с кружкой чая, не мешал. Он знал, что Варкан пришёл не за кашей.

Через минуту дракон отодвинул миску и поднял глаза.

— Я хочу попросить об одном, — произнёс он.

— О чём?

— Не у тебя. — Он повернулся к двери. — У неё.

Заря стояла на пороге трактира. Она пришла неслышно — Кайр даже не заметил, когда она вошла. Платье на ней было то же, серое, с заплатой на локте. Медальон с золотым солнцем висел на груди. Она смотрела на Варкана, и в её взгляде не было ни страха, ни гнева. Только спокойствие.

— О чём ты хочешь попросить? — спросила она.

Варкан встал. Помедлил, словно подбирая слова. Потом расстегнул ворот рубахи и показал правое плечо.

Рана была старой. Очень старой, но всё ещё живой — края её воспалились, кожа вокруг потемнела. Это был не порез, не прокол — рваная, глубокая борозда, похожая на след от когтей. Или от клыков. Она шла от ключицы вниз, к груди, и исчезала под тканью.

— Меня изгнали не просто так, — сказал Варкан. — Был поединок. Я проиграл. Тот, кто занял моё место, оставил мне это на память. Сказал: «Ты был сильным, пока не ослаб». — Он помолчал. — Я не могу её исцелить. Моё пламя не лечит.

— Ты хочешь, чтобы я исцелила её, — сказала Заря. Это был не вопрос.

— Да.

— Почему ты не попросил раньше?

— Потому что просить — слабость. — Он поднял на неё глаза, и в них впервые за всё время не было ни угрозы, ни гордости. — Так меня учили. Просить — слабость. Приказывать — сила. Я приказывал всю жизнь. А теперь у меня ничего не осталось, кроме этой раны и женщины, которую я когда-то... — Он осёкся.

Заря подошла ближе. Остановилась в шаге. Протянула руку и коснулась его плеча — не ладонью, кончиками пальцев. Без магии. Просто прикоснулась.

— Садись, — сказала она.

Он сел. Она взяла из сумки Лиры, оставленной на лавке, чистую тряпицу, смочила водой из кувшина и принялась промывать рану. Двигалась медленно, осторожно, как делала это сотни раз — в лечебнице, у костров, на полях после битв. Варкан сидел неподвижно. Только желваки на скулах ходили, да пальцы, сжимавшие край стола, побелели.

— Больно? — спросила Заря.

— Терпимо.

— Это не ответ.

Он промолчал. Она продолжала работать. В трактире было тихо — только вода капала с тряпицы в миску, да за стеной куры кудахтали. Кайр сидел в углу и не двигался. Он понимал: это не его момент. Это их момент — двух драконов, которые когда-то были врагами, а теперь... кто они теперь? Он не знал.

Когда рана была промыта, Заря положила ладонь на плечо Варкана и закрыла глаза. На секунду её пальцы засветились — тем самым мягким, золотым светом. Рана затянулась. Не полностью — остался шрам, белёсый, неровный. Но воспаление ушло, и кожа вокруг посветлела.

— Остальное — время, — сказала Заря. — И покой.

Варкан поднял руку и коснулся шрама. Пальцы его дрогнули. Он отдёрнул руку, словно обжёгся, и отвернулся к окну. Но Кайр успел заметить, как он смаргивает — быстро, незаметно, одним движением век. Не слеза. Почти.

Кайр поднялся. Молча налил кружку горячего чая — горького, Мартиного — и поставил перед Варканом. Дракон посмотрел на кружку. На чай. На Кайра.

— Что это?

— Чай. У нас так принято. Когда кто-то уходит — мы даём ему чай в дорогу.

Варкан взял кружку обеими руками — осторожно, как держал ложку в первый день. Сделал глоток. Поморщился.

— Горький.

— Да. Но помогает.

Он допил. Поставил кружку на стол. Потом поднялся, отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек и положил на стол перед Зарёй. Та развязала шнурок. На ладонь выпал кристалл — тёмный, с багровыми прожилками, похожий на застывшую каплю пламени.

— Это фамильный камень Западного Крыла, — сказал Варкан. — Он был у меня, когда я возглавлял клан. Теперь он твой. Не как жены. Как наследницы.

— Я не могу его принять.

— Можешь. Ты показала, что твоё пламя сильнее моего. Ты победила.

— Я не боролась.

— Знаю. — Он впервые за всё время посмотрел ей прямо в глаза, без угрозы, без гнева, без гордости. — Поэтому и отдаю. Ты не боролась — ты выиграла.

Заря сжала кристалл в ладони. Он был тёплым — как тот, что лежал на груди Кайра.

— Что ты будешь делать теперь? — спросила она.

— Пойду на юг. Там есть старые гнёзда, брошенные после Войны Крыльев. Попробую начать заново. Может быть... — Он запнулся. — Может быть, когда-нибудь научусь просить.

— Ты уже научился. Только что.

Варкан посмотрел на неё. На Марту, которая стояла у плиты и делала вид, что не слушает. На Кайра, который сидел у окна с пустой кружкой.

— Вы странные люди, — сказал он. — Вы лечите врагов и даёте им чай. Вы не боитесь слабости. Вы... — Он не закончил. Развернулся и вышел.

За дверью остановился. Стянул плащ с плеча, бросил на землю. И на глазах у всей Балки перекинулся.

Это было не плавное превращение — рваное, почти болезненное, с хрустом костей и вспышкой чёрного пламени. Огромный дракон, тёмный, с рваным ухом (шрам от старого боя), встал на задние лапы, расправил крылья. Чешуя его блестела в утреннем свете, но Кайр заметил: на правом плече, там, где только что была рана, чешуя была светлее — новая, молодая, ещё не окрепшая.