Утром Кайр собрал Совет.

Не в трактире — в кузнице. Рогар сам предложил, сказал: «Там стены толще». Кайр не стал спорить. Ему не хотелось, чтобы Варкан слышал этот разговор — хотя дракон, кажется, не подслушивал. Он сидел у колодца, на том же месте, где ночью смотрел на звёзды, и ждал.

В кузнице было тесно и жарко. Горн не горел, но воздух всё равно пах углём и железом. Люди рассаживались на ящиках, на перевёрнутых вёдрах, на старой наковальне Томаша, которую так и не убрали. Пришли все, кто мог держать оружие или слово. Рогар встал у двери. Селена, как всегда, заняла место на подоконнике — но лук держала в руках. Лира села с краю, положив на колени сумку с травами. Грум раскурил трубку и тут же забыл о ней. Иллиана стояла у верстака, положив жезл перед собой. Лаэртан — рядом, прямой как клинок. Эйрена вошла последней, встала у дальней стены. Лицо её было спокойным, но Кайр видел: пальцы сжимают медальон на груди.

Зари не было. Кайр знал, что она в лечебнице: Лира напоила её отваром, тем самым, от которого спится без снов. Когда он спросил, зачем, Лира ответила коротко: «Она не спала всю ночь. Ей нужно отдохнуть». Кайр не стал спорить. Он понимал, что это не отдых, а защита — Лира убирала Зарю с линии огня.

— Три дня, — начал Кайр без предисловий. — Варкан дал нам три дня. Сегодня второй. Завтра на рассвете, если мы не дадим ответ, он сожжёт Новый Шов.

— Пусть попробует, — мрачно сказал Рогар. Он стоял, скрестив руки, и молот лежал у его ног. — Я видел драконов. Они горят. Если ударить в нужное место — горят, как всё остальное.

— Ты предлагаешь бой? — спросила Иллиана. — Против дракона? С молотом?

— С молотом, с мечом, с дестабилизатором Людвига. С чем угодно. Я не отдам ему Зару.

Лира подняла голову.

— Я перевязывала её раны, — сказала она тихо. — Все её раны. От когтей, от ожогов, от падения в ущелье. Я знаю, что он с ней сделал. И я не хочу перевязывать новые. Но если мы сейчас ошибёмся — перевязывать будет некого.

— Ты предлагаешь отдать её? — резко спросила Селена.

— Я предлагаю думать. Не кидаться в бой, как раненый лось.

Селена прищурилась, но ничего не ответила. Грум вынул трубку изо рта.

— Если он сожжёт город, — сказал он, — все, кого мы спасли, погибнут. Пробуждённые, которых мы вытащили из сети. Беженцы, которые пришли под нашу защиту. Дети. Мы не имеем права рисковать ими.

— Мы не имеем права предавать Зару, — отрезал Рогар. — Она не разменная монета.

— Она дракон. Она может выжить.

— Не в этом дело.

Повисла пауза. Кайр обвёл взглядом лица: мрачное Рогара, напряжённое Лиры, холодное Селены, растерянное Грума. Иллиана что-то чертила пальцем по верстаку. Лаэртан молчал.

И тогда заговорила Эйрена.

— Я предала этот дом, — сказала она. Голос её был ровным, но каждое слово падало, как камень в воду. — Я открыла дверь врагу. Из страха. Из любви к сестре. Я думала, что у меня нет выбора. Что если я не предам — убьют Алиру. А если предам — убьют других. Я выбрала сестру. — Она помолчала. — Вы все знаете, чем это кончилось.

В кузнице стало тихо. Рогар отвёл взгляд.

— Я не знаю, что сейчас правильно, — продолжала Эйрена. — Но я знаю, что если мы отдадим Зару из страха, мы станем теми, кого сами презираем. А если пойдём в бой и погибнем — мы тоже ничего не решим. Это ловушка. Выход есть, но он не в том, чтобы выбирать между «сдать» и «драться».

— А в чём? — спросил Кайр.

— Не знаю. Но, может быть, она знает. — Эйрена кивнула в сторону лечебницы. — Вы всё время решаете за неё. Может, дать ей слово?

Кайр кивнул. Встал. Совет продолжался, но он уже понял, что решение не будет принято здесь, в кузнице, с молотом и мечом. Решение будет там, где Заря.

Марта поймала его у дверей. Отвела в сторону, в тень за кузницей, где их никто не слышал.

— Ты всегда решал за всех, — сказала она. — За Селену. За Рогара. За Эйрену. За весь этот город. И всегда был прав. Почти всегда. — Она помолчала. — Но сейчас ты решаешь не за город. Ты решаешь за неё. А она — не город. Она — Заря. Ты либо доверяешь ей, либо нет. Если доверяешь — дай ей самой выбрать. Если нет... — Марта не закончила.

— Если нет? — переспросил Кайр.

— Тогда ты не кастелян, а просто дурак.

Кайр хмыкнул. Это было почти ласково.

— Я доверяю ей.

— Тогда иди и скажи. А Совет... — Марта махнула рукой. — Совет подождёт. Совет всегда подождёт, когда решается не судьба города, а судьба человека.

Ночью Кайр сидел на крыльце трактира. Звёзд не было видно за тучами. Где-то у колодца Варкан всё ещё ждал — он не двигался, просто сидел и смотрел в темноту. Где-то в лечебнице Заря спала без снов, под действием отвара. Где-то в кузнице Рогар точил молот. Где-то на заборе Клуша несла свой бессменный караул.

Скрипнула дверь. Не человеческие шаги — лёгкие, когтистые. Клуша спустилась с забора и подошла к крыльцу. Она редко это делала — обычно сидела на своём месте, как часовой. Но сегодня она подошла, забралась на ступеньку и села рядом с Кайром. Помолчала. Потом положила голову ему на руку.

— Тоже не спится? — спросил он.

Клуша моргнула.

— Я не знаю, что делать.

Она не ответила. Просто сидела, тёплая, пёстрая, живая. И в этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах.

Кайр закрыл глаза. Любой выбор — предательство. Сдать Зару — предать её. Пойти в бой — предать город. Но, может быть, Эйрена права. Может быть, выход есть, но он не там, где его ищут. Может быть, он там, где Заря.

За правым ухом тихо хрустнуло.

— Тяжёлый день, Повелитель. — Голос Астар звучал без иронии. — Но ты справляешься.

— Я ничего не делаю. Просто сижу.

— Иногда это самое трудное.

Кайр погладил Клушу по голове. Она чуть наклонила голову набок — не уклоняясь, а как будто одобряя. Завтра он пойдёт к Заре. А пока — тишина. И птица, которая несёт караул. И дом, который нужно защитить. Не стенами — верой.