На второй день Заря исчезла.

Кайр понял это, едва проснувшись. Было в воздухе что-то не то — слишком тихо, слишком неподвижно, как перед грозой. Он натянул рубаху и вышел во двор. У колодца никого. Клуша сидела на заборе и смотрела на восток — туда, где за околицей темнел шатёр Варкана. Марта стояла на крыльце трактира, вытирая руки о фартук.

— Она ушла, — сказала Марта. Не вопрос.

— Куда?

— Не сказала. Просто вышла, и всё. Я её не держала.

Кайр кивнул и пошёл к восточному полю. Он знал, где искать. Знал с того самого дня, когда она впервые засмеялась — там, среди ростков, под старым дубом, который когда-то ожил от её прикосновения.

Она стояла у дубка Тима. Того самого, что мальчишка выходил из жёлудя и нянчил, как ребёнка. Теперь это было уже не деревце, а молодой дуб, в два человеческих роста, с крепким стволом и широкими, тёмно-зелёными листьями. Заря прижимала ладонь к коре. От пальцев её не исходило свечения — она просто стояла и дышала.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я волновался.

— Я знаю. — Она убрала руку и повернулась. Лицо её было спокойным, но под этим спокойствием Кайр чувствовал что-то, похожее на застывшую сталь. — Я иду к нему.

— Заря...

— Нет. — Она подняла руку. — Не уговаривай. Я уже решила.

Кайр шагнул ближе. Ветер шевелил её волосы, приносил запах сухой травы и далёкого дыма.

— Он убьёт тебя, — сказал он. — Или сделает хуже.

— Не сделает. Я знаю его. Он не жесток ради жестокости. Он просто не знает другого языка, кроме силы. — Она помолчала. — Я тоже не знала, пока ты меня не научил.

— Я не учил. Я просто...

— Просто верил. Этого было достаточно.

Она подошла ближе, и её золотые глаза оказались совсем рядом.

— Ты научил меня не давить, Кайр. Ты научил меня спрашивать. Ты научил меня просить. Ты сам говорил: просьба — это не слабость. А теперь, когда я хочу попросить тебя — ты не слушаешь.

— Я слушаю.

— Нет. Ты хочешь защитить меня. Как тогда, когда ушёл за Селеной. Как тогда, когда ушёл за Рогаром. Как всегда. Ты думаешь, что если ты не спасёшь меня, всё рухнет. — Она протянула руку и коснулась его груди, там, где под рубахой лежал кристалл. — Теперь научись не спасать.

Кайр закрыл глаза. Открыл.

— Я боюсь.

— Я тоже. — Она улыбнулась — слабо, но искренне. — Но это мой бой. Не твой. Ты можешь быть рядом. Ты можешь стоять у входа. Но внутрь я войду сама.

Он смотрел на неё. Когда-то она появилась в Балке раненой, в драном плаще, и боялась собственного смеха. Теперь она стояла перед ним — прямая, спокойная, готовая идти к тому, кто сломал ей жизнь. И она просила его не спасать её. Просила, несмотря на страх — и в этом была сила. Та самая, о которой он говорил ей у ручья: «Слабость — это когда боишься просить. А когда ты просишь, несмотря на страх, — это сила».

— Ты научилась, — сказал он.

— У лучшего учителя.

Они помолчали. Где-то высоко в небе кружила птица — не Клуша, какая-то другая, незнакомая. Ветер трепал листву дубка.

— Он сказал мне вчера, — произнёс Кайр, — что я разрываюсь, и это делает меня слабым.

— А ты что?

— Я сказал, что это делает меня человеком.

Заря кивнула.

— Вот поэтому я и иду к нему. Не как дракон. Как человек. Как та, кого ты научил.

Они вышли к шатру Варкана, когда солнце стояло в зените. Шатёр был старым, латаным — не королевский, не воинский, просто кусок ткани, натянутый между двух сосен на краю леса. Варкан сидел у входа на поваленном стволе и вертел в руках какую-то веточку. Увидев их, он поднял голову и медленно, тяжело встал.

— Я пришла, — сказала Заря.

— Вижу. — Он перевёл взгляд на Кайра. — С охраной.

— Он не охрана. Он мой свидетель.

Варкан хмыкнул. Кайру показалось — или в этом хмыке мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ты останешься здесь, — сказала Заря, поворачиваясь к Кайру. — У входа. Что бы ни случилось — не входи. Обещай.

Кайр хотел возразить, но осёкся. Он вспомнил Астар — ту, что говорила ему: «Я не помогаю, я смотрю». Она тоже когда-то стояла за кадром и ждала. И он, Кайр, сам научил её чувствовать — тем, что был собой. Может быть, теперь его очередь.

— Обещаю, — сказал он.

Заря кивнула и шагнула в шатёр. Варкан посторонился, пропуская её, и задёрнул полог.

Кайр остался у входа. Кристалл на груди молчал. Он стоял и слушал тишину. За спиной, на заборе, Клуша переступила лапами. Где-то далеко стучал молот в кузнице. Где-то в трактире Марта гремела посудой. Жизнь продолжалась. И в этой жизни был человек, который научился отпускать. И дракон, который научился просить.

За правым ухом тихо хрустнуло. Голос Астар был тише, чем раньше — как будто она говорила из далёкой комнаты.

— Тяжёлый день... Но ты справляешься.

Кайр не ответил. Он стоял у входа в шатёр и ждал. Не спасал. Просто был рядом. И этого, кажется, было достаточно.