Кайр вошёл в зал вслед за Королевой. Дальняя стена оказалась зеркальной — но не отражала комнату. Внутри клубилась дымка, как вода в сумерках.

— Что это? — спросил он.

— Посмотри сам.

Он подошёл ближе. Коснулся пальцем — гладко, холодно, без ряби.

— Как это работает?

— Я не знаю. Это просто зеркало. Показывает то, что могло бы быть.

Королева встала рядом. Не касаясь, просто близко.

— Хочешь увидеть свой дом?

— Новый Шов?

— Да. Если бы ты выбрал покой.

Она коснулась стекла. Без заклинаний, без рун — просто пальцем, как плеча спящего. По зеркалу пошла рябь. Глубина расступилась.

Кайр увидел Новый Шов.

Узнал не сразу. Улицы были те же, но чище — ни облупленных углов, ни кривых заборов. Всё ровно, подметено.

— Красиво, — сказал он.

— Это не красота. Это порядок.

Видение приблизилось. Кайр увидел кузницу. Горн горел ровно, без вспышек. Рогар стоял у наковальни. Молот поднимался и опускался — методично, без устали. Руки целые — ни шрамов, ни ожогов.

— Он работает без передышки? — спросил Кайр.

— Он работает, когда нужно. Чувства усталости нет.

Рядом стояла Дана. Смотрела на мужа. Не говорила ни слова.

— Они не ссорятся, — заметил Кайр.

— Никто не ссорится.

— И не разговаривают.

— Разговоры ни к чему. Всё и так понятно.

Кайр перевёл взгляд. Эйрена сидела на крыльце трактира. Лицо спокойное, руки на коленях. Не плачет.

— Она забыла, зачем плакать? — спросил Кайр.

— Она забыла, что такое плакать.

— Это одно и то же?

Королева не ответила.

Видение переместилось к восточному полю. Заря стояла на краю. Ладони опущены. Ни свечения, ни тепла.

Она смотрела вдаль. Солнце висело неподвижно.

— Почему она не светится? — спросил Кайр.

— Ей не нужно. Земля здесь не болеет.

— А если заболеет?

— Ничего не болеет.

Кайр присмотрелся. Трава под ногами Зари была зелёной — но не шевелилась. Ни ветерка.

— Здесь нет ветра? — спросил он.

— Есть. Но он не колышет траву. Ей не нужно.

У колодца стоял Ефим. Улыбался. Той же пустой улыбкой, что и все.

— Он рад? — спросил Кайр.

— Он спокоен.

— Это не ответ.

Королева не ответила. Ефим поднял руку. Чуть склонил голову. Кайр разобрал по губам: «Спасибо».

— За что он благодарит?

— За то, что больше не боится.

Кайр отвёл взгляд от зеркала.

— Покажи меня.

Королева коснулась стекла. Картинка поплыла и остановилась на другом.

Кайр стоял посреди площади. Без кристалла на груди. Без ожога на пальце. Без усталости в глазах. Одет в чистую белую рубаху. Не Козыря — другую.

Он ни за что не отвечал. Ему было легко.

— Это я? — спросил он.

— Это ты. Который мог бы быть.

— Он… счастлив?

— Он не знает, что такое счастье. И не знает, что такое горе. Этого достаточно.

Кайр смотрел на своё отражение. Оно смотрело в ответ — безразлично, спокойно.

— Страшно, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я хочу это.

Королева отошла от стены. Села за стол. Катана легла перед ней.

— Ты устал, — сказала она. — Ты держишь всех на себе. Каждого. Каждый день. Твой дар — он же боль, а не магия. Ты можешь перестать спрашивать. Я научу тебя фиксировать. И тогда никто больше не предаст.

Кайр сел напротив.

— Зачем тебе это?

— Я устала смотреть на тех, кто повторяет мой путь. Ты ещё можешь выбрать иначе.

— А ты выбрала?

— Я выбрала покой.

— И довольна?

Королева провела пальцем по лезвию катаны.

— Я не знаю, что такое «довольна». Это слово из прошлого. Как и боль.

— Ты не ответила.

— Потому что нет ответа.

Кайр встал. Подошёл к зеркалу. Картинка уже погасла — стекло стало мутным.

— Ты предлагаешь мне покой, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я предлагаю тебе конец. Ты держишь дом, который никогда не будет достроен. Ты можешь завершить его. Сейчас. Навсегда.

— А что будет с ними? С Рогаром, с Даной, с Зарёй, с Эйреной?

— Они продолжат жить. Не зная боли. Не зная страха. Не зная потерь.

— И не зная любви.

Королева промолчала.

Кайр повернулся.

— Ты хочешь, чтобы я стал таким, как ты.

— Я хочу, чтобы ты перестал страдать.

— А если я не хочу переставать?

— Тогда ты продолжишь бежать. Падать. Вставать. И однажды упадёшь в последний раз.

Кайр подошёл к столу. Сел. Посмотрел на катану.

— А ты? Ты когда-нибудь падала?

— Я перестала падать, когда перестала вставать.

Она встала. Пустой рукав качнулся.

— У тебя есть ночь, чтобы подумать. Завтра скажешь.

— А если откажусь?

— Ты уйдёшь. Как пришёл.

— И город останется.

— Город никуда не денется.

Она направилась к двери. Кайр окликнул:

— А ты? Останешься?

Королева остановилась. Не обернулась.

— Мне некуда идти.

И вышла.

Кайр остался один в зале. Стены светились ровно, без теней. Он подошёл к зеркалу, постучал костяшками. Глухо.

— Астар, — позвал он.

Тишина.

— Ты видишь это? Он ткнул пальцем в стекло. — Вот что ты предлагала мне в самом начале? Покой? Заморозку?

Ничего.

— Дура, — сказал он. — Ты могла бы просто сказать.

Он отошёл от зеркала. Вышел в коридор. Комната, где он ночевал, была открыта.

Он лёг, не раздеваясь. Потолок гладкий, белый. Тишина такая, что слышно собственное сердце.

Он закрыл глаза. Представил Новый Шов — настоящий. Кривые заборы, грязь у колодца, Марта орёт на кухне. Селена молча точит стрелы. Заря смеётся — не пусто, а звонко.

Потом представил другой Новый Шов. Из зеркала. Чистый. Тихий. Мёртвый.

— Я не хочу, — сказал он вслух.

Стены не ответили.

Он повернулся на бок. Заснул только под утро.