Кайр отпил из кружки. Чай был горячим, мягким, с привкусом трав. Он не узнал ни одной.

— Что это? — спросил он.

— Успокаивающий сбор, — ответила Королева. — Здесь никто не пьёт горький чай.

— А зря. Мартин лучше.

Королева не ответила. Катана по-прежнему висела у неё на поясе. Кайр заметил, что она не сняла её даже за столом.

— Ты всегда носишь меч?

— Всегда.

— Даже когда пьёшь чай?

— Особенно когда пью чай.

Кайр допил. Поставил кружку.

— Хочешь посмотреть город? — спросила Королева.

— Хочу.

Они вышли на улицу. Снег лежал ровно, без единого следа. Кайр сделал шаг — отпечаток остался. Через минуту исчез.

— Куда девается снег? — спросил он.

— Он не пропадает. Он просто… возвращается.

— Как ты это делаешь?

— Никак. Город сам знает, как быть.

Кайр остановился. Посмотрел на неё.

— Ты хочешь сказать, что не управляешь этим?

— Я создала условия. Дальше всё работает само.

Она пошла дальше. Кайр догнал.

Улица была пустой и чистой. Ни бумажки, ни лужи. Окна горели жёлтым, ровным светом.

— Здесь кто-нибудь спорит? — спросил Кайр.

— Нет.

— Ссорится?

— Нет.

— Ругается?

Королева остановилась. Повернулась к нему.

— Зачем тебе это?

— Проверяю.

— Что?

— Живой ли город.

Она не ответила. Пошла дальше.

На ступенях одного из домов сидели двое детей. Мальчик и девочка. Они перекатывали камешек и молча смотрели друг на друга.

— Во что играете? — спросил Кайр.

Мальчик поднял глаза. Сказал:

— В молчанку.

— Кто выигрывает?

— Тот, кто не отводит взгляд.

— А если отведёт?

— Проигрывает.

Кайр присел на корточки.

— А в догонялки вы играете?

Девочка моргнула.

— Что это? — спросила она.

— Ну… бегаете, ловите друг друга. Смеётесь.

Девочка посмотрела на мальчика. Мальчик пожал плечами.

— Мы не бегаем, — сказал он. — Здесь не бегают.

— Почему?

— Не знаю. Никто не бегает.

Кайр встал. Пошёл дальше.

В трактире было тихо. Посетители сидели по одному, каждый над своей кружкой. Никто не разговаривал.

Кайр подошёл к стойке. Трактирщик — мужчина с седыми висками — поднял голову.

— Есть у вас что-нибудь кроме чая? — спросил Кайр.

— Есть вода.

— А пиво? Вино? Медовуха?

— Никто не пьёт.

— Совсем?

— Совсем.

— Почему?

Трактирщик помолчал. Потом сказал:

— Забыли вкус. И не хотим вспоминать.

Кайр взял кружку воды. Сделал глоток. Пресно.

— А если я принесу медовухи? — спросил он. — Из моего города. Кто-нибудь попробует?

Трактирщик посмотрел на него долгим взглядом.

— Не надо, — сказал он. — Не буди.

Кайр положил монету и вышел.

Королева ждала его на площади. Рядом с сухим фонтаном сидела женщина — та самая, с пустым лицом. Она смотрела в застывшую воду.

— Она всегда здесь? — спросил Кайр.

— Каждый день.

— Что она делает?

— Смотрит.

Кайр подошёл к женщине. Остановился рядом.

— Здравствуйте, — сказал он.

Женщина не ответила.

— Меня зовут Кайр. Я из другого города.

Никакой реакции.

— У нас там шумно. Люди ругаются у колодца. Дети бегают.

Женщина медленно повернула голову. Посмотрела на него.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она. Голос ровный, без интонаций.

— Не знаю. Думал, вам будет интересно.

— Мне ничего не интересно.

Она снова уставилась в воду.

Кайр вернулся к Королеве.

— Она была другой? Раньше?

— Все они были другими. — Королева помолчала. — Потом выбрали покой.

— А ты? Ты тоже выбрала?

Королева не ответила. Отвернулась. Кайр заметил, как дёрнулся её пустой рукав.

— Ну как? — спросила она, когда они отошли от фонтана.

— Чисто. Тихо. Скучно.

— Это цена покоя.

— А радость? Где она?

— Радость — это риск. А риск — это боль. Мы выбрали без боли.

Кайр остановился. Развернул её к себе.

— А ты? Ты тоже без боли?

Она посмотрела ему в глаза. Впервые за всё время в её взгляде мелькнуло что-то живое. На секунду. Потом снова пустота.

— Пойдём, — сказала она. — Я покажу тебе остальное.

Они обошли ещё три улицы. Всюду одно и то же: чистые дома, молчаливые люди, ровный свет.

На окраине Кайр увидел кузницу. Горн не горел. Кузнец сидел на пороге и смотрел в небо.

— Почему он не работает? — спросил Кайр.

— Ему не нужно. Всё уже сделано.

— А если что-то сломается?

— Ничего не ломается.

Кайр подошёл к кузнецу. Тот даже не повернул головы.

— Эй, — сказал Кайр. — Ты помнишь, как пахнет горячий металл?

Кузнец медленно перевёл взгляд.

— Зачем? — спросил он.

— Просто интересно.

— Я не помню.

Он снова уставился в небо.

Кайр отошёл.

— Ты забрала у них память? — спросил он Королеву.

— Нет. Они сами забыли. Когда перестали чувствовать, память ушла следом.

— Как вода из дырявого ведра.

— Да.

Они пошли обратно.

Вечером они снова сидели в зале без окон. Катана лежала на столе между ними.

— Ты говорила, что не заставляла их, — сказал Кайр. — Что они сами выбрали.

— Да.

— А если бы кто-то захотел уйти?

Королева помолчала.

— Никто не хотел.

— А если захочет?

— Покой не отпускает.

Кайр отодвинул кружку.

— Значит, они в тюрьме. Только клетка удобная.

— Ты не понимаешь. — Королева встала. — Они не страдают. Они не плачут. Они не боятся.

— И не живут.

Она резко повернулась к нему. Пустой рукав качнулся.

— Ты смеешь меня судить? Ты, который пришёл из мира, где люди убивают друг друга из-за земли, из-за денег, из-за обид? Ты видел боль. Ты знаешь, что она делает с людьми.