Кайр шагнул на белую тропу — и снег пропал. Под ногами оказался серый камень, ровный, как столешница. Он ступил — звук получился глухим, коротким, и сразу умер. Ни эха, ни шороха.

— Астар? — позвал он.

Тишина.

Он хлопнул в ладоши. Звук сжался и пропал, не долетев до собственных ушей.

— Странно, — сказал он себе.

Тело перестало мёрзнуть. Не потому что стало тепло — просто сигналы отключились. Как будто кто-то вырубил термостат.

Лес расступался перед ним. Не шумно — молча. Ветви отодвигались в стороны и замирали.

— Жутковато, — пробормотал Кайр.

Он не заметил, когда пересёк границу. Просто между двух сосен вдруг оказался человек. В белом плаще, капюшон низко надвинут. Ни жезла, ни меча.

Кайр остановился в трёх шагах.

— Эй, — сказал он.

Человек молчал.

— Ты меня слышишь?

Ни звука. Только чуть наклонил голову, как собака, которая услышала знакомый шаг.

Кайр ждал минуту. Потом обошёл его и пошёл дальше. Спина чесалась. Он заставил себя не оборачиваться.

Лес кончился резко. Как будто кто-то ножницами отрезал.

Внизу, в долине, стоял город.

Белый камень, ровные улицы. Ни одного пятна грязи, ни одной вывески. Окна светились жёлтым, ровным, без мерцания.

— Чисто, — сказал Кайр. — Слишком чисто.

Он спустился к первой улице. Шаги звучали глухо, будто шёл по вате.

Навстречу попался мужчина — седые виски, грубые руки.

— Извините, — сказал Кайр. — Где я?

Мужчина приподнял шапку.

— Добро пожаловать, — ответил он. Голос ровный, без интонаций.

— Это какой город?

— Хороший город. У нас хорошо.

Он улыбнулся — приветливо, но пусто. Глаза не моргнули.

— С тех пор как она пришла, никто не плачет, — добавил мужчина и пошёл дальше.

Кайр догнал его.

— Кто — «она»?

Мужчина не обернулся. Шаги его затихли так же быстро, как появились.

— Странные вы тут, — сказал Кайр в спину.

Никто не ответил.

Он пошёл по главной улице. Люди попадались — шли, не глядя по сторонам. Дети сидели на ступенях и играли в молчанку. Не бегали, не кричали.

Кайр остановился у двух мальчишек. Они перекатывали камешек и молча смотрели друг на друга.

— Эй, — позвал он.

Никто не поднял головы.

— Где ваш трактир? Где мэр?

Один мальчик поднял глаза. Сказал:

— Тебе к ней.

— К кому?

Мальчик указал на площадь в конце улицы. И снова уставился на камешек.

Кайр пошёл дальше. У него возникло ощущение, что он идёт по дну реки. Воздух был плотным и каким-то… съедобным. Как кисель.

Он потрогал стену ближайшего дома. Гладкая, тёплая. Постучал костяшками — глухо.

— Есть кто? — спросил он у пустой улицы.

Тишина.

Площадь открылась неожиданно. В центре стояло здание — белый куб. Ни окон, ни дверей. Только арка в ближней стене, чёрная, как зрачок.

Кайр подошёл к арке. Заглянул внутрь — темнота, ничего не видно.

— Ау, — сказал он.

Из арки вышла она.

Высокая, в белом платье. Волосы собраны в узел. На поясе — катана в ножнах. Левый рукав пустой, аккуратно подколот.

Она остановилась в десяти шагах.

— Кайр, — сказала она. Голос ровный, без холода и без тепла. — Ты долго шёл. Замёрз, наверное. Идём, я угощу тебя чаем.

Кайр посмотрел на пустой рукав. Потом на её лицо.

— У вас тут все такие… спокойные? — спросил он.

— Спокойствие — это дар.

— А чай у вас есть? Настоящий?

— У нас есть всё, — ответила она. — Кроме боли. Её мы оставили снаружи.

Она повела рукой — единственной, правой.

Кайр шагнул в арку. На пороге обернулся.

— А как тебя зовут?

Она не ответила. Только улыбнулась — той же пустой улыбкой, что и все.

Кайр вздохнул и вошёл.