Эйрена проснулась затемно. Не потому что выспалась — сон всё ещё приходил к ней урывками, перемежаясь обрывками воспоминаний о юге, — а потому что за стеной, в трактире, уже гремела посудой Марта.

Она встала, надела серое платье с заплатой на локте и вышла во двор. Первые лучи солнца только-только задели край частокола. У колодца ещё никого не было — только Клуша на заборе. Несла караул.

Эйрена постояла, прислушиваясь к тишине. Потом заметила Лиру — травница шла от лечебницы с пустой корзиной в руке.

— Ты уже не спишь? — спросила Лира, останавливаясь.

— Не спится.

Лира помолчала, разглядывая её. Потом протянула корзину.

— Раз не спится — помоги. Мне нужна трава, что растёт у дальнего ручья, за восточной опушкой. Узнаешь по запаху. Когда цветёт — пахнет на всю округу.

— Чем пахнет?

— Ну... — Лира замялась, подбирая слово. — Своеобразно. Не ошибёшься.

Эйрена взяла корзину. Ей хотелось быть полезной. Очень хотелось. И если для этого нужно было пройти через всю деревню с корзиной — что ж, она пройдёт.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что пока. — Лира чуть усмехнулась и ушла к лечебнице.

Эйрена отправилась к восточной опушке. Утро было ясным, тропа сухой, птицы пели. Она даже позволила себе подумать, что это поручение — самое простое из всех возможных.

Заблуждение рассеялось через полчаса.

Трава действительно пахла. Ещё на подходе к ручью Эйрена почувствовала запах — и остановилась. Он был... ни на что не похожим. Представьте, что кто-то взял старый, залежавшийся сыр, поджёг его и попытался потушить прокисшим молоком. Добавил туда горелой шерсти и оставил всё это тлеть на медленном огне. Примерно так пахла трава у дальнего ручья.

Эйрена зажала нос и двинулась вперёд. Цветы были мелкими, невзрачными, собранными в жидкие кисточки. И запах исходил именно от них — густой, маслянистый, почти осязаемый. Она набрала корзину, стараясь дышать ртом, и быстрым шагом пошла обратно.

Когда она вошла в деревню, первым её заметил Мирко.

— Ой! — сказал он. — Чем это...

И замолчал, зажимая нос.

К тому моменту, как Эйрена дошла до лечебницы, за ней тянулся шлейф аромата, и деревня начала просыпаться. Из кузницы выглянул Рогар, втянул носом воздух и скрылся обратно с непроницаемым лицом. Из трактира вышла Марта, постояла секунду и ушла, качая головой.

Лира ждала у дверей лечебницы.

— Принесла? — спросила она.

Эйрена молча поставила корзину на землю. Запах ударил с новой силой. Лира наклонилась, понюхала и удовлетворённо кивнула.

— Отлично. Самое то.

— Что это? — выдавила Эйрена.

— Козья мята.

— Она пахнет как... как...

— Как горелый сыр. Знаю. — Лира пожала плечами. — Зато от кашля помогает лучше любой другой травы. И от лихорадки. И от болей в животе.

Мирко, всё ещё зажимающий нос, подошёл ближе.

— Леди, — сказал он сдавленным голосом, — вы нас убить хотите?

— Я... я не знала...

— Эта вонь до вечера не выветрится!

— Мирко, — спокойно сказала Лира, — трава лечебная. Просто пахнет. Отвыкнешь.

— Я не хочу отвыкать! Я хочу дышать!

Из-за угла вышла Зоська. Она подошла к корзине, наклонилась и шумно втянула носом воздух. Все замерли.

— А мне нравится, — сказала она. — Как у дедушки в сарае.

Мирко посмотрел на неё с выражением глубочайшего недоумения, смешанного с ужасом.

— У твоего дедушки в сарае пахло горелым сыром?

— Ну... может, не совсем. Но похоже.

Лира подхватила корзину и унесла в лечебницу. Эйрена осталась стоять посреди двора, чувствуя, как от неё самой исходит волнами этот чудовищный запах. Она была готова провалиться сквозь землю.

— Простите, — сказала она, ни к кому не обращаясь.

— За что? — спросила Зоська.

— За запах. За то, что...

— Да ладно. — Зоська махнула рукой. — Вы же помочь хотели. Это главное. А запах выветрится.

Эйрена посмотрела на неё. Девочка стояла, сунув руки в карманы передника, и смотрела снизу вверх с той же невыносимой уверенностью, с какой командовала куриным взводом.

— Спасибо, — тихо сказала Эйрена.

— Не за что пока, — ответила Зоська. — Вы ещё пироги не пробовали.

И убежала.

Вечером Эйрена сидела на крыльце сарая. Запах почти выветрился — или она просто привыкла. От неё всё ещё пахло — слабо, едва уловимо, — но теперь этот запах казался ей почти... родным. Как напоминание о том, что она сделала что-то полезное. Пусть и не очень хорошо. Пусть и с побочными эффектами.

Из трактира вышла Марта с ведром помоев. Поравнявшись с Эйреной, она остановилась.

— Сидишь?

— Сижу.

Марта помолчала.

— Трава та — редкая. Лира её каждый год ищет. В этот раз — через тебя нашла. Так что не зря воняла.

И ушла, не дожидаясь ответа. Эйрена осталась на крыльце. Где-то на заборе Клуша чуть шевельнула крылом. Где-то в трактире засмеялась Зоська. И в этом смехе было что-то, чего Эйрена не слышала уже очень давно.

Просто жизнь. Простая, нелепая, пахнущая горелым сыром. Но жизнь.

Она улыбнулась. Впервые за много дней.