Свечение, торжественность и вообще вся святость момента оборвались так резко, что Имирэн пошатнулся и едва удержался на ногах. Далинь отступил на шаг, и на его лице застыла гримаса аристократа, нашедшего в бокале вина муху.

— Гном, — повторил он и брезгливо повёл рогами. — В твоей сердцевине гномий дух. Я заглянул в основание твоей души и нашёл там дружбу с гномом…

— Старейшинство, я могу объяснить… — начал Имирэн, но бог поднял ладонь, и слова застряли у эльфа в горле.

— Не нужно. Я видел достаточно. Подгорные коротышки недостойны касаться эльфийской души, а ты пустил одного из них к самому её основанию. Мы с тобой думаем на разных языках, корневой эльф, и истинной синергии нам не достичь. На меньшее я не размениваюсь уже двенадцать тысяч лет.

Он обвёл нашу компанию глазами и поморщился, не считая нужным скрывать, что общество смертных — да ещё и не эльфов — его утомляет. Эльфийский нарциссизм в чистейшей концентрации. Ещё и замешенный на расизме… Интересно, все древние боги такие или нам просто везёт на коллекционные экземпляры?

— Впрочем, путь ты проделал достойный, и ты прошёл испытание купели. — Далинь повёл рукой, и в воздухе перед Имирэном повис хрустальный флакон с жидкостью цвета рассветного неба. — Вот тебе, корневой эльф, от меня скромный дар. И до свидания.

Он оттолкнулся от травы и поплыл вверх, к кронам, не взглянув больше ни на кого из нас. Ни кивка Мире, ни слова Тарну, хозяину рощи, где он только что копался в чужой душе. Силуэт с рогами растворился в вечернем небе, и над поляной повисла душная тишина. Даже Алиса притихла и, к удивлению, ничего не жевала.

— Он всегда такой был, — вздохнула Мира и развела руками. — Резкий и злопамятный. До сих пор не простил гномьих богов и их шуточки… Хотя бы подарок оставил.

Имирэн осторожно перехватил флакон и поднёс к глазам. Жидкость внутри переливалась и тихонько светилась, подкрашивая его пальцы розовым.

— Не ожидал такой щедрости после такой реакции. — Он повертел подарок и, недолго думая, выдернул пробку и выпил содержимое одним глотком.

— Эй, а вдруг это яд обиженного бога? — не выдержал я.

— Это божья роса, — прикрыл Имирэн глаза, прислушиваясь к себе, и по его коже пробежала волна красных и синих искр магии. — Она невероятно редкая. Её даруют наследникам короля, когда те достигают совершеннолетия, а затем ещё раз, когда восходят на трон. Поднимает физические и магические показатели тела на двадцать процентов.

— На двадцать и навсегда? — уточнил я и увидел кивок. — Да, солидно.

Я подошёл и хлопнул его по плечу:

— Не расстраивайся. Этот олень нам явно не подходит. Найдём тебе другого бога. Ты же теперь как горячий пирожочек, невероятно желанный, да, Алиса?

— Ты зачем, искуситель, про еду напомнил⁈ — фыркнула она в ответ.

Имирэн повернулся к Мире и с надеждой посмотрел на богиню. Но та замахала руками раньше, чем он открыл рот:

— Даже не смотри на меня так! У меня нет никакого желания в ближайшие пару тысяч лет покидать эльфийские леса. Даже частичкой души в теле аватара. Я своё по чужим краям отстранствовала, спасибо.

— Ну вот… — вздохнул Имирэн с показной скорбью. — Один бог нос воротит, вторая домоседка… Не очень сладкий-то, как оказалось, пирожочек.

— Да ты не переживай. По миру полазаем, я, может, кого из старых знакомых встречу — мигом договоримся. Ну, или драться придётся… Тут уж как повезёт. Смотря на кого нарвёмся. — Алиса похлопала его по локтю: выше она не дотягивалась, если не прыгать.

— Всё, приём гостей закончился, возвращаемся за работу! — прорычал Тарн, давая понять, что и нам желательно поскорее свалить из его дома.

Тарн взялся распаковывать ящики, и следующие пару часов мы с ним наносили руны по выверенной им технологии и определённой мною последовательности. Точнее, наносил он, а я подавал инструмент, светил магическим огоньком и выслушивал ворчание о молодёжи, которая лезет к кельдарским технологиям, не выучив даже основ рунной грамматики. Спорить я не пытался: у друида в руках был резец и скверное настроение в душе, а у меня — семья и планы на будущее.

— Слушай, а заведи себе инкубатор для куриц, — предложил я, подавая ему очередной инструмент. — У тебя тут слишком пусто и грустно. А так и живность под боком, и склады припасами пополнишь. Доставку через врата организуем.

— Ага, сейчас, — фыркнул Тарн, не отрываясь от камня. — Заведу птицу, и вы, проглоты, у меня гарантированно пропишетесь. Да и на корме я разорюсь: вокруг ни одной настоящей травинки, всё иллюзия. Куда ни плюнь — морок. А морок в суп не покрошишь.

Возмущался он, к слову, зря: рука его дрогнула и свежая руна смазалась. Зашлифовывать пришлось мне, попутно выслушивая, что в порче имущества виноваты исключительно мои гениальные хозяйственные идеи.

Когда последняя руна на опорном сегменте налилась тусклым светом, настала моя очередь. Арку требовалось напитать маной до стабильной связи с сёстрами в Крево, и я приложил обе ладони к холодному камню. Маношар выплыл из-за моего плеча, кружа и переливаясь от молочного к голубому, и я потянул из него запас, как только мои собственные резервы наполовину опустели. Переливал долго, вливая тысячи единиц маны в жадную кельдарскую глотку.

Врата и маноприёмник казались бездонными… Камень пил и пил, руны разгорались одна за другой неприлично медленно, и шар, летающий вокруг меня, шустро бледнел.

Я уже прикидывал, впишусь ли за один раз в предельный объём или нет, ведь какая-то часть ещё и мимо портала разлеталась… Это у нас не оптоволоконный кабель. Тут потери магические имеются.

Когда арка, наконец, загудела, воздух внутри полукруга подёрнулся знакомой рябью. В шаре к этому моменту плескалось на донышке. Дай бог, на пару приличных заклинаний хватит.

Дорогое удовольствие эти кельдарские технологии… Причём во всех смыслах.

Повезло, что маноприёмники, которые я купил, вмещали по десять тысяч единиц маны, а не по пять, как у нашего инженера-самоучки Зиркса. Видать, он где-то при создании накосячил. Будь у меня пятитысячные, пришлось бы два маноприёмника пришлёпать, чтобы накопить достаточно маны для стабильной связи с дальней парой врат. И ведь ещё за перемещение она расходоваться будет. Надеюсь, мы всем скопом за раз проскочим. А то столько маны копить — процесс не самый быстрый.

[Связь с вратами сети установлена. Стабильность канала: 100%.]

— Держится как надо. Видать, не накосячили мы с рунами. Даже не ожидал, что с первого раза получится… — Тарн обошёл арку по кругу, придирчиво щурясь на каждую руну. — А точно до нужного портала достанет?

— Не достанет — придётся ещё один маноприёмник брать либо ставить ещё одни врата где-то на полпути, чтобы сократить расходы и двигаться цепочкой порталов, — поразмышлял я над вариантами решения потенциальной проблемы. У меня так-то и врата запасные есть, и парочка маноприёмников имеется. — Обещаю, в будущем мы к тебе без еды не сунемся.

Мы пожали руки друг другу и стали собираться. Я от всей души поблагодарил старого ворчуна. Всё же он очень многое сделал для нас, причём совершенно бескорыстно.

— Спасибо тебе за всё. За Имирэна — отдельный поклон.

— Имирэна благодари. Он сам через всё прошёл. Я только двери открыл, — покосился друид на корневого эльфа и добавил вполголоса: — Хороший вышел. Получше многих, кого я знал. А гномий дух в сердцевине — это не изъян, что бы там ни шелестело его рогатое Старейшинство.

Мира обняла каждого из нас по очереди, а Алиса на прощание получила от богини света маленький свёрток «на десерт» и тут же спрятала его в моей Длани.

— Ну что, по домам? — повернулся я к своей компании. — Алиса, ты же не собираешь своим ходом?

— Ещё чего. Через твою душу комфортнее все эти пространственные турбулентности проходить. Да и время отдыхать. Устала я за вами следить… — Она шагнула ко мне и растворилась золотистыми искрами.

Я кивнул Тарну с Мирой напоследок и шагнул в рябь первым. Внутри меня встретила бархатная чернота, а в ней — два пятна света, и оба тянули к себе с одинаковой настойчивостью. Сеть из трёх врат, и каждая метка — это чей-то выход. Я вынырнул обратно на поляну, чем заметно озадачил провожающих.

— Забыл что-то? — вскинула брови Маша.

— Предупреждаю на берегу: внутри будет две метки, все тянемся к левой, чтобы не разбрестись по разным выходам.

Я шагнул обратно, потянулся к левому пятну, и оно послушно двинулось навстречу, увеличиваясь в размерах. Лёгкое головокружение, и я ощутил ногами каменный пол подвала нашей резиденции. Угадал с точкой!

Следом из ряби вышла Маша, за ней — Имирэн, пригибая голову. Отлично! Маны хватило, и мы все преодолели за считаные секунды больше тысячи километров.

Темнота, запах машинного масла от разобранных механических стражей вдоль стены и знакомый скрип шестерёнок.

— Стой, кто ходит! — проскрежетало из угла, и нам в лица уставился фонарь паука-часового. — А, босс! Живой вернулся! А… вы как сюда забралися? Кстати, ты туда не ступай, ты сюда ступай, а то ловушка защитный по башка попадёт — совсем мёртвый будешь.

— Здравствуй, Зиркс… — Я аккуратно шагнул в безопасную область и осмотрелся. — Как твоё железное воинство?

— Трое уж на ходу. Ещё купили большой лот хлама Часовых, делаю другие штуковины защитные. Граф говорит их потом продать за большие деньги, а мне жалко… Такая красота! — Гремлин выпрямился и постучал механической рукой по корпусу ближайшего стража, после чего его фонарь упёрся в Имирэна. — А это кто с вами? Машу знаю, гору не знаю.

— Это Имирэн.

Фонарь паука обшарил эльфа сверху донизу, и Зиркс недоверчиво прищурился:

— Не похож… Имирэн худой был. А этот как гора. Орки скромнее выглядят.

— И всё же это я, — ответил наш утончённый громила.

— Голос похожий… Уши длинный, лук за спиной… Ты правда Имирэн? — уточнил гремлин, и тот кивнул, а я подтвердил его слова, как и Маша.

— Это что же вы с ним такое сделали? Бедный эльф…

— Не бедный, а везучий. Это называется благословение и перерождение. Он теперь не просто эльф, а суперэльф. Корневой, что бы это ни значило, — поправил я.

— Корневой… Кстати, Имирэн, подай вон тот привод шестилапый. Он тоже корневым зовётся и весит полтонны. Сам его не перетащу.

Эльф напрягся, на мышцах проступили вены. Он оторвал деталь от земли и перенёс поближе к гремлину, аккуратно поставил на металлический стол, что сразу же заскрипел от напряжения, а по всей резиденции прокатился грохот перестановки.

После этого мы двинулись наверх и мгновенно оказались посреди первозданного хаоса. Повсюду хлопали двери, что-то гремело и перекатывалось, сквозь перекрытия доносился многоголосый гомон. Похоже, резиденция стояла на ушах, и мы поднялись из подвала прямо в эпицентр сборов. На нас даже не сразу обратили внимание.

Через окно глянул во двор, что напоминал муравейник. Гоблины цепочкой таскали тюки к павозу, и по тому, как просел его борт, я прикинул, что груза там явно больше, чем просто для путешествия туда и обратно. Судя по всему, Граф собирается хорошенько поторговаться, как обычно.

Вася сидел на крыльце в обнимку с ящиком глиняных горшков и пересчитывал их, шевеля губами. Надеюсь, это горшочки с чем-то вкусным, а не с его новой формулой пороха, которая может шандарахнуть в пути и разнести всё в радиусе полукилометра… С его алхимией заранее не угадаешь, какими будут последствия.

Ратмир гонял своих дружинников вдоль строя варгов, проверяя упряжь, и звери стояли смирно. Даже они к дисциплине капитана относились с уважением. А над всем этим разносился голос Графа, который с башенки крыльца дирижировал погрузкой, сверяясь со свитком длиной в собственный рост.

— Десятый тюк к борту, я сказал! К борту! Провизия отдельно от алхимии! Мы это уже проходили! У меня до сих пор изжога от того рагу…

Первой нас заметила Малышка. Волна радостного воя прокатилась по двору, и на меня обрушился целый выводок: пять хвостатых снарядов и мамаша следом. Я присел и принял удар, потрепал всех по загривкам разом. Благо щенки рядом со мной моментально успокоились и развалились кверху пузом.

— Командир здесь! Вернулись! — Граф скатился с крыльца, на ходу сворачивая свиток. — Как же вовремя! Мы завтра с утра выезжаем. Я уже думал, как объяснять на отборе ваше отсутствие!

Деловой какой, сразу за дела болтать начал… Даже рюмки чаю не налил мне.

— Я обещал успеть, и я успел! — Мы обнялись, и я оглядел двор. — Ну, рассказывай. Как вы тут без нас? Все целы?

— Целы, скучали и пахали. Брячедум наделал клинков по контракту, Герда закрыла свой квест, поучаствовав в двух городских турнирах. Джованни… — Граф осёкся и уставился за моё плечо. Во дворе один за другим стихали все звуки, даже гоблины замерли с тюками в руках. — Командир, а это кто с вами?

Я обернулся следом за его взглядом. Имирэн как раз выбрался из дверей, расправил плечи и улыбнулся во все тридцать два зуба. Двор смотрел на него в гробовом молчании. Герда на стене медленно потянулась к оружию.

— Спокойно, это Имирэн! — поднял я руку. — Наш Имирэн. Он немного… подрос.

— Немного⁈ — Вася выронил горшок и поймал его у самой земли. — Да я таких немного даже среди орков не видел!..

— Привет, друзья, — помахал Имирэн ладонью. — Это правда я. Вася, ты мне триста талантов должен за специи, могу освежить детали спора.

— Он! — выдохнул Вася с облегчением и тут же скис: — Верну я, верну… Сейчас всё вложил в новую партию… Алхимия — дорогая наука, знаешь ли.

Народ начал подтягиваться, окружая эльфа и тыкая в него пальцами с расспросами. Мэд обошёл его кругом, принюхиваясь, и вынес вердикт, что запах прежний, а значит, внутри тот же Имирэн, сколько бы мяса на него ни намотали.

Лиза ахала и дёргала Графа за рукав, выпытывая, не желает ли он съездить к эльфам на недельку, чтобы тоже быть вот как он… Тобиас заметил, что таких эльфов даже он не видел за долгие годы плена. Герда спустилась со стены, ткнула «мясную гору», как она сама выразилась, кулаком в плечо и вполголоса потребовала подробностей нашего путешествия.

Джованни выбрался из своей лаборатории на шум с ящиком склянок в руках и молча вручил его мне. Дорожный набор зелий, подписанный его аккуратным почерком, ещё и с пометками на крышках, что пить при отравлении, что при кишечном расстройстве, а что от похмелья. Подозреваю, последняя графа добавлена специально для гнома…

Но всех затмил Брячедум. Гном вылетел из кузницы на шум, затормозил в пяти шагах от Имирэна, обронил молот и пошёл вокруг эльфа кругами, ощупывая его с головы до ног так, словно он себе лошадь решил прикупить выставочную.

— Вот это скала… — бормотал он с придыханием. — Вот это гора! Ты глянь, какая спина! Какие плечи! Слышь, остроухий, а ну — напряги!

Имирэн со вздохом напряг руку, и Брячедум повис на его предплечье, поджав ноги. Рука не шелохнулась.

— Решено! — гном спрыгнул и хлопнул в ладони. — Такого я себе в кузню пущу! Будешь мне заготовки подносить, а то я уже замотался таскать их сам. У меня от чушек спина гудит, а тебе вместо разминки!

— А оплата? — скрестил Имирэн руки на груди. — Я, вообще-то, страж и воин, а не носильщик.

— Если не с кем воевать, то за что оплату харчами получать? Или ты с таким телосложением собрался на траве и салатах сидеть? Жрать тоже надо заслужить. Вот у меня и послужишь, а я накормлю, идёт?

— У меня и свои деньги есть. Ноги моей в вонючей кузнице не будет, — отвернулся эльф и получил с носка по коленке, после чего взвыл и схватился за ногу.

— Может, передумаешь? По-хорошему прошу, падла длинноухая.

— Да я тебя наковальней раздавлю!

— Для этого сперва в кузницу войти надо. Сейчас проверим, чего твоё слово стоит! — сорвался в кузницу Бряч, и эльф рванул за ним, поведясь на провокацию.

Двор наполнился хохотом, и напряжение последних недель смыло этим начисто. Меня хлопали по плечам, расспрашивали наперебой, как дела и чего я достиг, всё ли в порядке, и я отвечал, что всё прекрасно, что расскажу за ужином, что нет, хвост у Алисы не отвалился — она просто отдыхает. И посреди этого гомона я поднял глаза и встретился взглядом с отцом. Он стоял у дверей мастерской, вытирая руки от чернил, и смотрел на меня с улыбкой на лице.

— Собирайтесь дальше. А все вопросы вот Маше можете задать. Она побольше моего знает!

Я подошёл к отцу и крепко обнял его.

— Ну как ты? — поинтересовался он.

— Да всё в порядке, как видишь. Жив, цел, орёл.

— Ну и хорошо… Есть какие-то новости про Лею?

— Да, новости есть… — Я выждал пару секунд и с улыбкой сказал: — Она вернулась на Землю.

Пару мгновений отец стоял неподвижно, а потом сгрёб меня в объятия так, что хрустнули позвонки.

— Пойдём, — кивнул он на мастерскую. — Поговорим там с глазу на глаз.

В мастерской пахло чернилами и стружкой, на столе лежали чертежи с аккуратными расчётами на полях. Отец сдвинул бумаги в сторону, усадил меня напротив и потребовал рассказать с самого начала и максимально подробно. Он-то знает, что его сын половину опасностей считает не стоящими упоминания…

И вот я рассказал всё по порядку: про Бесконечные Врата и то, что узнал внутри; про мировые вторжения, которые накатывают на молодые миры волнами, и про то, что Земля в ближайшем перечне вторжений; про сложности, о которых даже думать тошно, потому что против них не выставишь ни армию, ни героя-одиночку: там нужны годы подготовки, которых у Земли нет; и про то, что на Землю отправилось одно божество, которое, по идее, должно помочь Лее отразить вторжение; и про то, что сама Лея перед уходом стала на порядок сильнее, чем была ещё совсем недавно. Я влил в неё Эфира столько, чтобы она могла надавать под зад демоническим генералам как минимум.

— Что за богиня-то? — поинтересовался отец.

— Богиня из эпохи древних войн, зовут Фрея. Характер у неё скверный и язык ядовитый, но сила настоящая. И в её интересах, чтобы Лея выстояла: без избранной ей на Земле делать нечего, по идее.

— Фрея или Фрейя? — уточнил отец.

— Нет, не из наших мифов и легенд… — ответил я, поняв суть вопроса. — Хотя я напрямую у неё не спрашивал. Может, это она же и есть, но ставлю на просто созвучное имя.

— Понятно… Ну а сам ты как изменился с этими испытаниями? Или ты всё сестре отдал и сам ослабел? На турнире выступишь?

— Выступлю, слабее я не стал, не переживай. Тоже кое-что приобрёл… Долго рассказывать…

— Да я не спешу, — пожал он плечами.

Ну ладно… Раз так, то слушай, в кого я превращаюсь…

Отец внимательно смотрел на меня, кивал, не перебивая, смотрел на кружащийся за моей спиной шар маны, который из-за Имирэна все проигнорировали. Когда я закончил, он долго смотрел в окно, где Брячедум уже припахал Имирэна к переноске наковальни. Или тот пытался его догнать с ней в руках и скинуть на голову — с моего ракурса было не очень понятно.

— Значит, моя девочка теперь защищает дом там, а сын — здесь, — потёр он переносицу.

Этот жест я помню с детства. Он вечно так делает, когда чувствует себя неловко.

— Ну, что поделать. У меня и выбора-то не было. Да и меня устраивает текущий мой статус, — скромничать перед отцом я не видел смысла. — Я сейчас на пике могущества обычных избранных. Конечно, может найтись кто-то и покруче, но на турнире я таких не заметил. Тот же Тарн меня, пожалуй, победит — но его обычным избранным язык не повернётся назвать. Аватары богов могут доставить проблем… В общем, соперников хватает, и угроз тоже. Сейчас у меня нерешённым остался один-единственный вопрос — подходящая мне экипировка. Но даже без неё, пожалуй, у Дира Завоевателя на сегодняшний день не будет ни шанса противостоять мне в открытом бою без каких-либо ограничений. И разница эта будет только расти: приток Эфира у меня теперь такой, что потенциал прибавляется с каждым прожитым днём. А когда возможности дорастут до нужных пределов, я займусь и отрядом, чтобы наши тоже стали достаточно сильными и даже в моё отсутствие могли позаботиться о доме и безопасности Домена.

— Ты вырос достойным человеком, Лёша… Мне жаль, что меня так долго не было рядом с тобой и на твои плечи взвалилась такая тяжесть. Ты уж мне поверь: и я, и все, кто здесь есть, помогут тем, чем только смогут.

Мы помолчали какое-то время. Я смущался, он тоже не находил, что добавить. Минуту мы посидели в тишине, и только тогда отец созрел для нового вопроса, который меня, к слову, удивил…

— А с правителями этой своей силой ты делиться не думал? С другими архонтами?

Я немного подумал и кивнул, понимая, что он говорит даже не о себе, а о тех, на ком держатся порядок и стабильность в наших землях. И его вопрос был правильным. Как для правителя, что думает о всеобщем благосостоянии, а не только о собственном возвышении.

Я даже поднялся с кресла, раздумывая над ответом, и не сразу нашёл что сказать.

— Если человек подходящий, отвечает моим требованиям и нормам морали, если заслуживает доверия, как Телемах или Архонт Болдур, то пожалуйста. С такими я готов сотрудничать и предлагать им свои услуги и возможности, — присел я на край стола. — Вопрос ведь не в том, чтобы быть сильнее всех, пап. Вопрос в том, чтобы в твой дом никто не захотел вторгнуться. Одинокий сильный воин не может быть всюду. Его можно заставить мучаться, страдать: у всех есть свои слабости. И свои я знаю очень хорошо.

Он покивал, и по лицу было видно, что он согласен с моими мыслями.

— А что с нашим ближайшим будущим, с войнами? С соседями что думаешь?

— Наши планы не меняются, — пожал я плечами. — Мы продолжаем вести дипломатическую игру с орками и драконидами. И скоро, сразу после турнира, мы в обязательном порядке отправимся к гарпиям. Условие Дракории никто не отменял.

— Всё то, что ты мне рассказал, — добрые вести, сын. И твоя уверенность вселяет в меня большую надежду, — поднялся отец, сжал моё плечо и задержал руку чуть дольше обычного. — Ладно, пойду собирать вещи на турнир, а то твой казначей грозился оставить без места в павозе всех, кто не сдаст багаж до заката.

Он вышел, прикрыв за собой дверь, а я остался сидеть на краю стола среди чертежей. Снаружи стоял шум и гам, а в тепле моей души дремала белохвостая богиня, у которой со дня на день — день рождения. Оставалась сущая мелочь: как-то остаться без Алисы в собственной голове и придумать ей подарок.

Задача со звёздочкой! Думать о подарке нельзя даже в одиночестве, ведь моя покровительница имеет привычку просыпаться в самый неподходящий момент и подслушивать мысли с невинным видом. Возможно, завоевать гарпий будет даже проще, чем обрадовать мою Лисоньку…