Многие считают, что Пылающая долина – это царство духов, куда не ступает нога человека, но каждый год находятся безумцы, которые осмеливаются попытать удачу. Однако никто еще не вернулся, чтобы рассказать, что там происходит на самом деле.

В тот знойный июньский день в дом Мертвяка пришли трое людей и велели ему отправиться в горы Чжуншань. Ему поручили найти там двенадцать человек и проводить их обратно в Юньлин. Плата за работу предлагалась щедрая. Он был наслышан о зловещей Пылающей долине и прекрасно знал, что место это опасное, окутанное зловещими легендами. Однако злобная жена устроила ему такой разнос, что жизнь в доме стала невыносимой. Она выгнала его вместе с престарелыми родителями посреди ночи, пригрозив, что не примет обратно, если он не выполнит поручение. В итоге Мертвяк сдался.

Он пошел туда не один – та троица тоже отправилась в горы, ведь никто не знал наверняка, действительно ли двенадцать человек пропали.

Перед тем как войти в Пылающую долину, путники запаслись едой и водой на пять дней – этого с лихвой хватило бы, чтобы не раз пройти туда и обратно. Все прекрасно понимали, что их ждет опасное приключение, поэтому были начеку и с самого начала оставляли метки… Но все равно заблудились. Добравшись до места, где впоследствии остановились Мэй Линь и Мужун Цзинхэ, они наконец нашли тех, кого искали, – однако пути назад уже не было.

Двенадцать человек давно стали двенадцатью изуродованными трупами. Из-за отсутствия солнца в этой долине тела еще не начали разлагаться, зато на них отчетливо просматривались следы ранений и каннибализма. Эта сцена потрясла четверых путников – именно тогда в их сердцах проклюнулись семена страха и отчаяния, которые позже с безумной скоростью разрослись.

На третий день один из них сошел с ума и вытащил кинжал. Мертвяк владел только простыми приемами кулачного боя – ему было далеко до настоящих мастеров боевых искусств. Именно поэтому он предпочел скрыться, пока двое других пытались утихомирить безумца. Он понимал, что, оставшись с ними, погибнет не от голода, а от их руки. Вот почему, когда безумец пришел в себя, Мертвяк так и не вернулся.

Когда троица принялась искать его, он все время петлял вокруг валунов и, сам того не ожидая, выбрался из заколдованного круга. Но самым удивительным было то, что он стоял совсем рядом со своими бывшими спутниками, видел все, что они делают, а те будто вовсе его не замечали.

Позже он не смог выйти из того пространства, куда попал, как ни пытался. Трое других даже не успели толком ощутить голод и жажду – гораздо раньше они сошли с ума от отчаяния и страха неизбежной смерти. Когда все трое скончались, Мертвяк подобрал остатки припасов и после долгих блужданий сумел выбраться в безопасное место.

Все эти восемь лет он не переставал искать выход, испробовал все возможные пути, но каждый раз оказывался в тупике.

За это время здесь побывало немало людей. Он наблюдал за ними, как за актерами на сцене: видел, как они по-разному умирают, как смерть обнажает их настоящие лица. Иногда ради драгоценной крови он даже «помогал» им испустить дух, когда они были в агонии.

От его рассказа хладнокровная и ко многому равнодушная Мэй Линь невольно сглотнула. Тошнота подступила к горлу, и она невольно прижала к себе Мужун Цзинхэ.

Мертвяк не стал подробно рассказывать, как выживал восемь лет, да они и не хотели знать.

– Ты охотник за трупами, – произнесла Мэй Линь.

Это было утверждение, а не вопрос. Наверное, только это занятие могло ему выдержать столь жуткое напряжение и прожить восемь лет в аду, не сойдя с ума. Она бы точно не справилась. Единственное, что ее смущало: он говорил, что немного умеет драться, но, когда нападал, двигался неловко и неумело.

Мертвяк опустил голову, молча признавая ее правоту.

Мужун Цзинхэ уже притерпелся к новым обстоятельствам и чувствовал себя лучше. Пока Мертвяк рассказывал свою историю, принц вернул себе привычное бесстрастие, и по выражению лица нельзя было догадаться, о чем он думает.

– Вчера ты не стал нас убивать. Ждал, пока мы обессилеем от голода, чтобы пустить нам кровь, не так ли? – равнодушно спросил Мужун Цзинхэ.

Этот доходяга точно не одолел бы двоих. А если бы даже сумел, то в ходе схватки могло бы вытечь много крови. Непозволительная роскошь для места, где нет ни капли воды.

Мертвяк задрожал и как будто сделался меньше. В его глазах, едва виднеющихся из-под спутанных волос, мелькнули испуг и удивление оттого, что его раскусили. Но он не стал отпираться.

Мужун Цзинхэ кивнул и добавил:

– Поешь чего-нибудь, а потом снова проведи нас своими дорогами.

Мертвяк долго с опаской смотрел на него и, лишь убедившись, что на него не злятся, медленно выпрямился.

– Я сегодня… уже ел… – пробормотал он, поднимаясь на ноги. Он давно забыл о том, что такое сытость: ел раз в день, и то немного.

Мужун Цзинхэ, конечно, понятия не имел, как часто он ест. Но поскольку Мертвяк все же мог стоять на ногах, пусть и дрожа, принц кивком велел девушке развязать его. Они вновь продолжили путь – теперь Мэй Линь везла принца, следуя за неожиданным провожатым.

Сначала Мертвяк удивился, что его развязали, но потом преисполнился благодарности. По пути он не раз пытался помочь Мэй Линь с тележкой, однако принц каждый раз отказывался.

Идти с проводником оказалось легче. Они снова попали на тот участок, где раньше бродили по заколдованному кругу, но, двигаясь за Мертвяком, сумели его покинуть. Потом они дважды обошли пространство около лачуги Мертвяка, и Мэй Линь окончательно выбилась из сил.

– Это же природный лабиринт, – сказал Мужун Цзинхэ из бамбуковой тележки, и уголки его губ вытянулись в странной улыбке. В глазах вспыхнул причудливый огонек, какого девушка раньше не замечала. Они с Мертвяком даже немного оживились и с надеждой посмотрели на принца.

Мужун Цзинхэ жестом велел Мэй Линь принести палку. Она огляделась, но не нашла поблизости ничего подходящего. Девушка уже собиралась отрезать ветку бамбука с тележки, как вдруг две тонкие руки протянули ей плотную белую кость. Мэй Линь едва не вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и с улыбкой поблагодарила Мертвяка. Следуя указаниям Мужун Цзинхэ, девушка принялась чертить на песке гладкой, как нефрит, локтевой костью.

Увидев, что к нему не испытывают отвращения, Мертвяк просиял.

Постепенно на песке вырисовывался странный узор, состоящий из кругов. На первый взгляд он казался хаотичным, но при должном внимании в нем угадывался скрытый порядок.

– Это расположение камней в месте, где мы застряли, – пояснил Мужун Цзинхэ.

Он велел Мэй Линь отсчитать от центра три камня вправо, затем повернуть наверх и между четвертым и пятым камнями указать «врата жизни», то есть выход, путь спасения. А за ними – «врата смерти», то есть вход.

– Смерть дает начало жизни, – добавил принц, – а жизнь неизбежно ведет к смерти. Это бесконечный круговорот. Перед нами простой природный лабиринт, в котором так легко потеряться.

Прежде он не думал о таком варианте – слишком уж неожиданной оказалась сама ситуация.

– А выбраться мы можем? – спросила Мэй Линь. Это все, что ее интересовало. Ее не заботили ни жизнь, ни смерть, ни прочие философские категории.

Мужун Цзинхэ кивнул, но лицо его осталось печальным.

Когда все трое наконец подошли к выходу из каменного леса и увидели густые бамбуковые заросли, залитые солнечным светом, Мэй Линь поняла, почему Мужун Цзинхэ не радовался. Они вернулись туда, откуда начали. Жизнь и смерть сменяются бесконечно, иного выхода из этого круговорота нет…

Из всей троицы ликовал только Мертвяк. За восемь лет он ни разу не видел солнца, и, хотя его глаза слезились, весь он буквально ожил и теперь лучился от счастья.

Впрочем, его настроение быстро передалось остальным. После мрака каменного леса глаз радовали даже самые простые вещи – например, свет, трава и деревья. На душе у путников стало легче.

Кречет, что кружил над ними столько дней, исчез – видимо, потерял их след. А возможно, Мужун Сюаньле и его люди, узнав о том, что беглецы оказались в каменном лесу, прекратили погоню и велели птице вернуться.

Путники вошли в бамбуковый лес и остановились у ручья отдохнуть. Вокруг колыхались изумрудные стебли, в воздухе витал аромат полевых хризантем и хвои, разлетались семена трав и растений. Солнце сквозь ветви лучами дотрагивалось до земли. Все дышало жизнью. После смрада и мрака каменного леса путникам казалось, будто они попали из царства мертвых в райский сад. Мужун Цзинхэ и Мэй Линь всем сердцем прочувствовали этот счастливый миг и осознали, насколько прекрасен мир вокруг.

Видимо, Мертвяк знал, что от него дурно пахнет, поэтому все время держался подальше от спутников, а потом и вовсе, стоило им немного зазеваться, исчез. Принц с Мэй Линь не особенно огорчились, потому что проку от него не было.

Девушка сложила несколько широких листьев в виде конуса и пару раз набрала в них воду, чтобы напоить принца, а потом намочила платок и вытерла ему лицо и руки. После этого она немного привела себя в порядок и решила поискать, чем можно набить желудок. Однако Мужун Цзинхэ наотрез отказался оставаться один. Как Мэй Линь ни убеждала его, что не собирается отходить далеко, он все равно не хотел упускать ее из вида. Пришлось взять его с собой.

В кустах неподалеку сидел дикий кролик. Увидев, что к нему приближаются люди, он даже не попытался убежать – просто продолжал грызть траву и краем глаза наблюдал за их передвижением. Словно понимал, что в нынешнем состоянии эта парочка не представляет никакой угрозы.

Мэй Линь почувствовала, будто над ней издеваются, поэтому достала кинжал и метнула в зверька. Она просто хотела напугать его, но удача была на ее стороне: лезвие угодило кролику прямо в голову, и он повалился, даже не дернув лапками. Девушка щелкнула языком и сразу повеселела. Даже Мужун Цзинхэ поднял голову и с нечитаемым выражением на лице посмотрел на бедолагу.

Схватив упитанного зверька за уши, Мэй Линь взвалила принца себе на спину и вернулась к ручью. Насобирав хвороста, она развела костер, потом присела у воды и начала разделывать тушку.

От запаха крови Мужун Цзинхэ снова затошнило, и он не удержался:

– Я это есть не буду!

Видимо, после всего увиденного в каменном лесу ему еще долго не полезет в горло никакая сырая пища.

Выскребая тушку изнутри, Мэй Линь обернулась и с сомнением уставилась на принца. Тут же поняв причину его недовольства, она прыснула со смеху:

– А я-то все гадала, чего это ты отказываешься посидеть в одиночестве… А ты боялся, что Мертвяк вернется и сожрет тебя!

Мужун Цзинхэ отвернулся и не удостоил ее ответом, что, в общем-то, означало согласие. Мэй Линь даже стало не по себе, что она насмехается над ним.

Девушка быстро закончила с разделкой, нанизала мясо на тонкие бамбуковые палочки и пристроила их над огнем. После этого она собрала несколько побегов бамбука, очистила их и также поставила жариться. Осенние побеги, конечно, уступали по вкусу весенним и зимним, тем более, жаренные на костре без приправ, они обещали быть довольно пресными – но это лучше, чем ничего. У самой Мэй Линь тоже не было аппетита, но живот урчал так, что она перехватила на ходу пару жареных отростков.

А вот аппетитный, подрумянившийся кролик остался нетронутым – и его прибрал к рукам неизвестно откуда появившийся Мертвяк. Он был с головы до ног мокрым – видимо, спустился по течению и с удовольствием выкупался. Хотя длинные волосы и борода все еще свисали клоками, он стал куда опрятнее прежнего, кожа побелела, и зловоние значительно поумерилось. Вдобавок он принес с собой целую пригоршню лесных ягод.

Мэй Линь даже не думала церемониться: взяла ягоды, начала есть и не забыла угостить Мужун Цзинхэ, совершенно не обращая внимания на его недовольную мину.

– Чего не ушел? – спросила она Мертвяка.

Тот много лет не ел горячего, поэтому, даже не боясь обжечься, жадно грыз кролика целиком, пока жир стекал по только что отмытой бороде. Услышав вопрос, он промычал что-то невнятное, сглотнул и с недоумением переспросил:

– А… куда?

– Ну… куда захочешь, – удивленно ответила Мэй Линь. Она помнила, что Мертвяк говорил о семье, родителях, жене… Разве не хочет он броситься домой после восьми лет разлуки?

Мертвяк замер и как будто сник, в глазах появилось замешательство.

– А разве вы… не взяли меня в плен? – растерянно пробормотал он.

Тут опешили уже Мэй Линь и Мужун Цзинхэ. Кто бы мог подумать, что на свете еще остались такие простофили?

Не дав Мэй Линь ответить, принц с усмешкой сказал:

– А ведь мы собираемся вернуться в каменный лес. Ты с нами?

Как и ожидалось, и без того белое лицо Мертвяка стало мертвенно-бледным, а руки, державшие кролика, затряслись.

– Вы… вы и правда… хотите… вернуться? – заикаясь, спросил он.

Мэй Линь ощутила, что ее сердце сжалось, но ничего не сказала. А Мужун Цзинхэ уверенно кивнул. Конечно, идти необходимо – если не ради побега с гор Чжуншань, то хотя бы ради раскрытия тайны исчезновения Цанчжун-вана.

Лицо Мертвяка отражало всю гамму чувств от ужаса до отрешенности. Все его мысли были как открытая книга. Тут Мэй Линь поняла, что ее совсем не пугает этот человек – он настолько простодушный, что даже вызывает симпатию. Она готова была вмешаться и замолвить за него словечко, но Мужун Цзинхэ бросил на нее предостерегающий взгляд. Не зная, что он задумал, она решила промолчать.

Вскоре Мертвяк сжал зубы, и лицо его преисполнилось мрачной решимости, словно он собрался на казнь. Остекленевшими глазами он посмотрел на принца и сказал:

– Я… конечно… тоже… пойду с вами…

Глаза его покраснели, а в уголках предательски заблестели слезы.

Увидев его в таком состоянии, Мэй Линь почувствовала, как к горлу подкатил ком. Ей вспомнился Аньчан. Если бы у нее был выбор, она бы лучше умерла, чем вернулась туда.

Тем не менее Мужун Цзинхэ спокойно улыбнулся: казалось, он остался доволен ответом.

Как выяснилось, он и не собирался брать Мертвяка с собой. Вместо этого принц отдал ему нефритовый амулет и приказал передать послание во дворец в Чжаоцзине. Его следовало вручить лично Цин Яню и дождаться их возвращения. Послание гласило, что принц якобы соскучился по двум красавицам из Цзинбэя, и Цин Яню надлежало привезти их в Чжаоцзин.

Поскольку принц ни словом не обмолвился ни о своем состоянии, ни об их блуждании в горах, Мэй Линь промолчала, хотя и не могла понять: он в самом деле такой развратник или просто искусно играет роль? Даже сейчас у него все мысли о женщинах…

Мужун Цзинхэ дал Мертвяку два четких указания: во-первых, не показывать амулет, если по пути встретятся солдаты, а во-вторых, не говорить никому, что видел принца, пока не предстанет перед Цин Янем.

Наевшись до отвала, Мертвяк отправился во дворец как был, в рваной одежде и с растрепанной бородой, подгоняемый не то уважением к Мужун Цзинхэ, не то страхом.

– Не боишься, что он сбежит с твоим амулетом? – поинтересовалась Мэй Линь, заготавливая все необходимое перед возвращением в каменный лабиринт.

Как только Мертвяк ушел, Мужун Цзинхэ заметно расслабился и перестал требовать, чтобы она все время была рядом.

– Да куда он денется? – лениво отозвался принц. – Где бы Мертвяк ни появился, стоит показать мой амулет – и ему конец. Единственный способ остаться в живых – добраться до Цин Яня и сидеть у него под боком, пока я не вернусь.

Принц и правда казался равнодушным. Он лежал на земле, и прямо перед его глазами качался крошечный голубой цветок размером со шляпку гвоздя. Тонкий стебелек едва держал на себе хрупкий венчик, дрожащий на ветру. Лепестки напоминали тончайший фарфор – полупрозрачные и такие нежные, что, казалось, дотронься до них – рассыплются. В его взгляде вдруг промелькнула неуловимая, потаенная печаль, будто он вспомнил о чем-то.

Глядя на него, Мэй Линь подумала, что за время, проведенное в горах, с его лица как будто сошла маска вечно нетрезвого, распутного гуляки. Осталась только болезненная бледность, но с ней он выглядел даже привлекательнее. Конечно, она и в мыслях не допускала, что видит в принце такую перемену, потому что проникается к нему симпатией.

Мужун Цзинхэ просто мастерски воспользовался ситуацией, вдруг осознала Мэй Линь. Едва ли не сразу стало понятно, что Мертвяк хоть и жутковатый с виду, но на деле прямодушный и наивный человек. Он был готов вернуться в ад, лишь бы остаться с ними, а значит, точно не сбежит по дороге. Принц же не только передал послание при его помощи – он заодно избавился от неудобного спутника. Разом убил двух зайцев.

– Какой расчетливый человек, – пробормотала она и больше ничего не сказала. Он всегда умел обернуть все в свою пользу – пора бы ей уже привыкнуть.

Полученный опыт научил их, что к путешествию через каменный лес лучше основательно подготовиться. Мэй Линь успела сплести грубую циновку и сделать несколько факелов, пропитанных сосновой смолой. В качестве провизии она взяла не только дикорастущие плоды, но и запеченный батат. Брать мясо в этот раз они не стали, и не только потому, что Мужун Цзинхэ его не ел – в глубине души Мэй Линь сама немного брезговала.

По дороге принц заявил, что, как военный, умеет ориентироваться на местности, поэтому теперь им удалось войти в каменный лес без серьезных происшествий и блужданий по кругу. Пусть дорога и не была легкой, зато они успешно миновали петлю, в которой увязли в прошлый раз. Мужун Цзинхэ пояснил, что, раз каменный лабиринт создан самой природой, здесь нет потайных ходов и ловушек, как в тех, которые строят люди. Если бы это был рукотворный лабиринт, пришлось бы куда сложнее. Да, здесь опасно, но такое место не могло удержать Цанчжун-вана.

Едва он успел договорить, как под ногами Мэй Линь что-то хрустнуло. Земля разверзлась, и девушка полетела вниз. Висящий у нее на спине Мужун Цзинхэ отправился следом. На полпути тележка зацепилась за сгнившую доску, но вскоре сорвалась. Все – и люди, и груз – рухнуло в темноту.

Впрочем, неожиданно появившийся провал оказался неглубоким. Падение что-то смягчило, и серьезных травм удалось избежать. Зато от прилетевшей сверху тележки в голове долго гудело. Едва отдышавшись, Мэй Линь с руганью скинула с себя поклажу, вытащила огниво и зажгла факел.

Наспех осмотревшись, девушка с облегчением заметила, что земля в яме не была черной, как в выжженной части лабиринта. Она отставила горящий факел, сняла с пояса веревку и, отодвинув тележку, наконец разглядела лицо Мужун Цзинхэ – мертвенно-бледное, на первый взгляд без малейших признаков жизни. Глаза его были закрыты, а грудная клетка не шевелилась.

Сердце Мэй Линь пропустило удар. В панике она сбросила с принца все, что могло на него давить, осторожно приподняла его и приложила пальцы к носу. Кожи коснулось едва заметное колыхание, и девушка выдохнула. Потом привычным жестом она нажала на точку под носом, влила ему в рот воды – и спустя некоторое время Мужун Цзинхэ наконец пришел в себя.

Как выяснилось, в итоге он упал первым: веревка, за которую была привязана тележка, на миг задержала Мэй Линь, а принц сразу полетел вниз. Все остальное рухнуло прямо на него. Неудивительно, что он отключился.

Яма была широкой внизу и узкой вверху. Над головой виднелась дыра в прогнивших досках. Похоже, они оказались в вырытой кем-то ловушке. Выбраться отсюда – непростая задача даже для здоровых людей, что уж говорить о паре калек.

Мэй Линь обошла дно ямы с факелом – всюду валялись ржавые обломки оружия, в углу она заметила три скелета. Один съежился, другой в попытке вылезти замер в неестественной позе. Лишь третий сидел с прямой спиной в позе лотоса, его размеры и крепкие кости указывали на некогда могучее телосложение. На коленях у него лежал массивный боевой кинжал с золотистой спинкой. У всех троих кости были черными, словно выжженными.

– Помоги мне подойти, – прохрипел Мужун Цзинхэ, стиснув зубы от боли.

Девушка воткнула факел рядом со скелетом, вернулась к принцу и дотащила его до останков. Он молча осмотрел их, не позволяя Мэй Линь даже прикоснуться к ним. Затем, указывая подбородком на землю перед скелетом, который сидел в позе лотоса, Мужун Цзинхэ произнес:

– Там что-то написано, глянь.

Мэй Линь всмотрелась, но ничего не увидела, однако принц упорно настаивал на своем. Поджав губы, она расстелила циновку, уложила на нее Цзинхэ, а сама легла на землю и начала разгребать верхний слой пыли.

Серая грязь утрамбовалась, словно вековой налет на человеческих костях. Вскоре Мэй Линь нащупала глубокие борозды. Сердце забилось чаще, движения стали резче. А потом из-под многолетнего покрова проступили три леденящих душу слова.

«Меня погубил Цянь».

Она не знала, кто такой Цянь, но почувствовала в этих словах такую горечь и ярость, что по спине пробежал холодок. Выпрямившись, она взглянула на Мужун Цзинхэ. Он тоже прочитал надпись и теперь смотрел на нее, не произнося ни слова.

Повисло долгое молчание.

– Поклонись ему. Поклонись в знак уважения, – наконец велел принц.

– Это еще зачем? – опешила Мэй Линь.

Мужун Цзинхэ слабо усмехнулся, но тут же нацепил на лицо привычную маску безразличия:

– Он великий дух войны. Возможно, если ты поклонишься ему, он поможет нам выбраться отсюда живыми.

Его слова, сказанные таким торжественным тоном, одновременно рассердили и рассмешили Мэй Линь, и она не удержалась от ухмылки:

– Твой статус явно выше моего. Лучше сам поклонись, куда мне до тебя…

Не успела она закончить, как поймала его взгляд. Тот самый – говорящий, что перед ним полная дура. Девушка сразу осеклась.

– Ты думаешь, я могу… – пробормотал он, заходясь в кашле.

Обессиленный, он все равно раздражал своим высокомерием. Мэй Линь недобро покосилась на него, затем выпрямилась, стряхнула с себя пыль и проворчала:

– Если бы он действительно знал, как выбраться, то не сгнил бы здесь!

Она отправилась было искать другой выход, но вдруг Мужун Цзинхэ сказал:

– Тогда поклонись от моего имени. Я буду у тебя в долгу.

Впервые с момента их знакомства он уступил ей. Мэй Линь даже захотела проверить, не повредился ли он головой при падении.

– Ты серьезно? – с подозрением спросила она, едва удержавшись, чтобы не ткнуть пальцем ему в лоб.

– Глупый вопрос! – раздраженно нахмурился он.

Мэй Линь задумалась. В целом это неплохая сделка. Сейчас он не слишком опасен, но кто знает, что будет потом. А ей многого и не надо – только бы выбраться отсюда живой.

Быстро приняв решение, она без колебаний кивнула, встала перед скелетом и трижды поклонилась, ударившись лбом об землю. Она не стала требовать обещаний или расписок: если принц захочет нарушить слово, никакие гарантии не спасут. И поставила все на удачу.

Поднявшись, девушка взглянула на лежащего Мужун Цзинхэ. Глаза принца затуманились, словно мысли его были далеко, и она снова задалась вопросом, что же у него на уме. Почувствовав ее взгляд, принц очнулся и спокойно сказал:

– Когда-нибудь ты порадуешься, что поклонилась ему.

– Надеюсь, – пробормотала Мэй Линь и уже собиралась опять отправляться на поиски выхода, но вдруг остановилась и спросила: – Может, похороним его?

Раз принц попросил поклониться от его имени, может, его с этим человеком связывает нечто важное? Тогда стоит довести дело до конца, чтобы он был основательно ей обязан.

Однако Мужун Цзинхэ не оценил такого жеста и лишь холодно бросил:

– Не утруждайся.

Отвергнутая в лучших чувствах, Мэй Линь нахмурилась, взяла факел и молча пошла прочесывать стены.

– Вон тот угол светлее, чем остальные, – подсказал принц спустя некоторое время.

Мэй Линь остановилась и оглянулась. В тусклом свете факела действительно можно было разглядеть, что один участок стены отличается по цвету. Он был низко – возможно, поэтому она не обратила внимания. Сердце невольно забилось быстрее, и, не теряя времени, девушка начала исследовать нужное место.

Это был валун высотой примерно по пояс, окруженный землей, – вот и объяснение, почему он другого цвета. Мэй Линь пару раз толкнула его рукой и с разочарованием вздохнула, а потом, не желая сдаваться, постучала рукоятью кинжала. Неожиданно в ответ донеслось глухое эхо – значит, внутри есть полость! Разочарование тут же сменилось энтузиазмом, и девушка попыталась сдвинуть камень, но, как ни старалась, тот даже не шелохнулся. В сердцах она ударила кулаком по камню – и, разумеется, только отбила руку.

Пока она стояла, массируя кисть и досадуя, снова раздался голос Мужун Цзинхэ:

– Глупая ты. Не знаешь, как с кинжалом обращаться?

Его лезвие было острее самой тонкой бритвы и могло бы сейчас пригодиться. Конечно, принц не думал, что она и правда не умеет им пользоваться. Если бы не умела, то не стала бы заменять рубящий удар на атаку локтем в схватке с Мертвяком. Не поступи она так, тот бы умер на месте. Жалость – вот ее главная слабость.

«Как бы не так. Просто не хочу портить такой кинжал», – фыркнула про себя Мэй Линь. Но спорить с принцем не стала. Ей не терпелось узнать, что же там, за стеной.

Она молча вытащила кинжал и осторожно ввела его в стык между камнем и землей. Клинок в длину достигал одного чи, но уже на половине пути лезвие оказалось в пустоте. Сердце Мэй Линь затрепетало от робкой надежды.

Осторожно проводя клинком вдоль края, она почувствовала, как отваливаются мелкие куски камня, не встречая серьезного сопротивления. Вскоре девушка вырезала круг и, толкнув камень внутрь, услышала глухой грохот. Вверх взметнулось облако пыли. Мэй Линь не стала отползать и в нетерпении замахала рукавами, отгоняя пыль и кашляя.

Девушка заглянула внутрь. Перед ней зияла темная дыра – проход, протяженность которого при таком освещении трудно было определить. Она протянула руку и взяла факел. Свет едва проникал внутрь, но даже так было видно аккуратно выложенные, хотя кое-где треснувшие зеленые кирпичи.

Изучая проход, очевидно созданный руками человека, Мэй Линь некоторое время стояла в растерянности. Только когда ее нетерпеливо окликнул Мужун Цзинхэ, она пришла в себя и, недоверчиво оглянувшись, спросила:

– Ты ведь говорил, что каменный лабиринт создала природа. Как же под ним появился такой проход?

Принц, разумеется, ничего не видел, но едва заметная дрожь в голосе девушки разожгла его любопытство. Немного подумав, он сказал:

– Зажги еще один факел и брось туда.

Мэй Линь сразу сообразила, чего он добивается, и выполнила поручение. Факел, упавший внутрь, на мгновение почти погас, а затем загорелся ровным пламенем. Стало быть, в проходе есть воздух.

Было непонятно, насколько далеко уходит тоннель, а Мэй Линь не любила тратить зря ни время, ни нервы. Она быстро пролезла в проход, погасила факел и попутно сожгла несколько паутин, чтобы немного очистить путь. Оставив только один источник света, она вернулась к Мужун Цзинхэ и вкратце описала обстановку.

При виде девушки, с ног до головы покрытой пылью, Цзинхэ не сдержал смеха. Но, поймав на себе ее пытливый взгляд, поспешил вернуться к сути:

– Возможно, его построили позже. Возможно, каменный лабиринт и этот тоннель никак не связаны.

Однако на этот раз в его голосе не было привычной уверенности.

«Неужели каменный лес – это дело рук человека?!» – одновременно подумали они, но тут же отказались от подобных мыслей. Мужун Цзинхэ не помнил, чтобы в летописях упоминались столь масштабные конструкции, а Мэй Линь больше беспокоило, что в этом проходе можно только ползти – в полный рост не пройдешь, да и тележка туда не поместится.

Придется тащить Мужун Цзинхэ, еду и воду на себе, а еще не забывать о факеле.

Для любого человека это почти невыполнимая задача.