– Альтернус на грани катастрофы, – начала Дарья. – Очень скоро ситуация примет крайне скверный оборот. Все признаки налицо. Мы все их видим, именно они не дают нам уснуть по ночам: бесконтрольные долги, торговые конфликты, устойчиво высокий уровень безработицы, прокси-войны, экономическая стагнация, расизм, бунты, терроризм – и это только верхушка айсберга.

Если рассматривать эти события по отдельности, то у каждого есть собственные причины и предпосылки. Но пора взглянуть на картину в целом. Все связано одной общей проблемой – недостатком глобального роста.

Без надлежащего роста мы не можем обеспечить людей возможностями – возможностями для самовыражения, вклада в общее дело или реализации. Основные последствия имеют экономический характер: безработица, торговые и валютные войны. Второстепенные: национализм, расизм и фундаментализм. Но суть проблемы сводится к тому, что наши финансово-экономические системы нежизнеспособны без устойчивого роста.

– Все мы знаем, что рост хорошо влияет на экономику, но почему он так важен для наших финансовых систем? – спросил канадский министр финансов Тауб, один из новых членов группы. – Да, при меньшем росте финансовые потоки замедлятся, но ведь деньги никуда не исчезнут?

Дарья обдумала вопрос.

– Все не так просто. Большинство людей не понимают, что деньги – это, по сути, тот же долг. Правительства создают деньги, выпуская облигации, а банки – выдавая кредиты; и то, и другое – разновидность долга. А раз деньги – это долг, то количество денег в системе должно постоянно расти. Этот рост необходим для обслуживания старых долгов, для покрытия ежемесячных платежей по процентам.

Министра Тауба такой ответ не убедил.

– Хотите сказать, что от вливания новых денег пирамида долгов только разрастается? Разве это само по себе плохо? Такой подход работал много веков.

– Такая система хорошо работает при условии, что денежная масса растет с той же скоростью, что и экономика в целом, – ответила Дарья. – Но если новый долг не приводят к реальному росту экономики, проблемы только накапливаются. Вливание новых денег должно обеспечиваться ростом. Без роста мы ограничены тем количеством денег, которое можем создать, не выходя за рамки своей ответственности; все сверх – лишь инфляция. Рост, настоящий экономический рост – вот в чем ключ.

Герхардт громко зевнул, привлекая всеобщее внимание.

– Мы перепробовали все возможные способы поощрять рост. Мы сокращали налоги, вводили пакеты стимулирующих мер, снижали кредитные ставки. И ничего не добились. Ресурсы планеты почти исчерпаны. Мир достиг предела. Расти некуда.

– В точку, – согласилась Дарья. – За всю историю Альтернуса было лишь три источника реального роста: новые рубежи, новые люди и новые технологии. Как уже заметил Герхардт, новых рубежей на Альтернусе не осталось, а новые люди сверх меры перегрузят планету. Он умолчал о новых технологиях, но здесь наши возможности ограничены Куратором.

– Погодите-ка. Я не согласна, – возразила Лейша. – Экономический рост мы видим постоянно. Как насчет ремонта инфраструктуры, который мы одобрили в прошлом году? Или новых аэропортов? В экономике все время происходят спады и подъемы. Просто сейчас мы переживаем тяжелые времена. Рано или поздно мир воспрянет.

Дарья кивнула.

– Ты путаешь рост и активность. Приведут ли описанные тобой изменения к устойчивому росту спроса на новые товары? Увеличат ли производительность труда? Нет, подобная активность лишь превращает новые долги в рабочие места, а рабочие места существуют только на время проектов. Зато долги остаются навсегда.

От такой активности легко успокоиться и впасть в ложную надежду. Прямо сейчас правительства по всему миру стимулируют экономики своих стран, и делают они это не один десяток лет. Это типичная реакция. Когда реальный экономический рост замедляется, правительства и центральные банки обычно создают видимость роста за счет инфляции, войн, государственных программ или избыточного печатания денег. Однако искусственный рост увеличивает только сам долг, но никак не способность с ним рассчитаться.

– Одна из причин нынешнего кризиса заключается в том, что все выбрали этот путь – видимость роста без реального роста. Такая искусственная система работает только до тех пор, пока мы печатаем больше денег. Десятилетиями мы пытались стимулировать рост с помощью легких денег и всевозможной финансовой инженерии, но серьезных результатов нет. Бездумное печатание денег – иначе говоря, долга – вышло из-под контроля.

Мэри повернула кресло и поймала взгляд Лейши.

– Альтернус перенаселен и полностью освоен. Если мы не найдем новые рубежи для исследования, если не сможем увеличить население, если жители Альтернуса не станут заниматься инновациями, настоящего роста нам не добиться. А без настоящего роста мы обречены.

У человечества осталась только одна возможность для экспансии и физического роста – в космос, неважно, на Луну, Марс или в пояс астероидов. Любой из этих вариантов станет для нас новым рубежом. Новые рубежи открывают дорогу к новым ресурсам и территориям для колонизации. Это позволит увеличить население, а новые возможности приведут к инновациям.

– Именно, – подтвердила Дарья. – Без новых рубежей теперешнее общество обречено. Объем долга, который придется списать в нашей застойной экономике, обернется крахом крупнейших банков. Разорятся пенсионные фонды и коммерческие кредиторы.

Я вижу только один способ добиться настоящего роста, создать новый рубеж, в котором так нуждаются наше общество, – покинуть планету. Единственный путь вперед – в космос. Необходимо развивать научно-технические навыки, чтобы освоить астероиды, планеты и даже звезды.

Герхардт наклонился вперед и сложил пальцы домиком под подбородком.

– Кажется, что это непосильная задача. Как разработать технологии для выхода в космос, если экономика и правда в таком плачевном состоянии?

– Поддерживаю, – отозвался госсекретарь США Хьюз. – Все наши космические программы считай что мертвы. С другой стороны, чему удивляться? Последние сорок лет нам только и делают, что сокращают финансирование. За последние десятилетия никто не продвинулся дальше орбитальной станции. Потребуется приложить уйму усилий, чтобы общественность снова поддержала рост затрат на космические программы.

– Даже если попытаться, хватит ли у нас технических специалистов? – спросил министр Индии Мохти. – Мы уже давно выпускаем все меньше инженеров и ученых, и новые, если уж говорить начистоту, не показывают прежнего уровня отдачи.

– Нашим самым опытным инженерам уже за семьдесят, – согласился министр из Германии Шаубле. – Можем ли мы убедить их вернуться с пенсии, чтобы подготовить новое поколение специалистов?

– Это будет непросто, – сказала Дарья. – К несчастью, человечество все сильнее поляризуется в вопросах политики, религии и даже фундаментальных подходов к пониманию вселенной. Те, кто верят в объективную реальность и научный метод, зачастую не в ладах с растущим числом людей, которые придерживаются глубоко религиозных и все более фундаменталистских взглядов. Как результат – глобальное падение технологической экспертизы, как раз когда мы больше всего в ней нуждаемся. Для покорения космоса потребуются все лучшие таланты виртуального человечества. Но, честно говоря, даже этого может оказаться недостаточно.

Мэри рассмеялась.

– Итак, дамы и господа, вот с чем нам предстоит столкнуться. Дарья, не знаю насчет тебя, но лично я не вижу ни одного надежного решения этой головоломки. Мы можем откладывать неминуемый крах еще несколько лет, применяя разные монетарные политики прошлого, но, учитывая стареющее население, получим лишь отсрочку. Времени почти не осталось.

В зале воцарился мрачный настрой. Участники грубо прикидывали самые разные варианты, но все они вели к одному катастрофическому исходу.

– Дарья, к чему все эти обсуждения? Альтернус уже не приносит никакого удовольствия, – выпалила Лейша, поддавшись усталости и отчаянию.

– Знаю, мы все вымотаны, но есть множество причин не бросать Альтернус.

Дарья постаралась говорить как можно убедительнее, хотя и сама недавно задавалась тем же вопросом.

– К тому моменту, как освободимся от власти Алума в экстрамире, мы должны прежде всего научиться самоуправлению. Десятки миллионов лет мы жили под непререкаемой властью Живого Бога. Большинство из нас не может представить иной системы. Нам нужно научиться устанавливать собственные правила. Эти итерации в Альтернусе дают бесценный опыт.

– На мой взгляд, у нас есть только два возможных пути, – вмешался представитель Китая Ю. – Либо мы найдем способ запустить новую космическую программу, либо позволим миру впасть в продолжительную глобальную депрессию с последующими разрушительными потрясениями и будем надеяться на восстановление.

– Продолжительная глобальная депрессия приведет к серьезным социальным потрясениям: демонстрациям, мятежам, даже революциям, – заметила Дарья. – Возможно, для внедрения наших изменений человечеству и необходим такой «холодный душ», но я не уверена, что мы сможем оправиться от последствий. Я бы выбрала этот путь только в крайнем случае, когда все остальные варианты исчерпаны. Мне больше по душе целенаправленный рывок в космос.

– Космические программы требуют колоссальных затрат, – признала Мэри, – но в то же время дают массу новых изобретений. Возможно, этого будет достаточно, чтобы оправдать дополнительный долг, заставить людей поменять мнение и примкнуть к общему делу.

– Нет, – возразила Дарья. – Но этот раз все должно быть иначе. Мы не можем заниматься этим лишь ради побочных изобретений и косвенных выгод. Нашей целью должны стать освоение и колонизация других планет и астероидов. Только так мы обеспечим рост экономики и окупим гигантский долг, который создаст эта программа. Нам нужны природные ресурсы и новые рубежи.

– Есть еще одно решение, – перебил Кивэй. Все взгляды обратились в его сторону. – Как насчет интрамира?

– А именно? – уточнил секретарь Хьюз.

– В экстрамире мы, кибриды, выполняем свою работу, а в интрамире реализуем амбиции и мечты. Даже при текущем населении Альтернуса мы все еще можем обеспечить всех людей пропитанием и закрыть базовые потребности. Однако не можем удовлетворить все их мечты и амбиции.

Что, если мы ослабим запрет на денди-матрицы и разрешим разработку системы исключительно для развлечений? Люди могут жить в лачугах, а воспринимать их как дворцы. Могут проводить отпуск где угодно, не покидая своих гостиных. Простую, но питательную пищу могут воспринимать как настоящие деликатесы. Они могут отправиться на поиски приключений или придумать себе новую работу. Чем плохо?

Дарья будто слышала, как вращаются шестеренки в головах присутствующих, пока они обдумывают предложение Кивэя. Она дала им минуту, а затем заговорила, снова привлекая отстраненные взгляды к столу.

– Сама идея интрамиров внутри интрамира звучит странно. Примерно как видеть сны о снах. Но давайте чисто гипотетически рассмотрим, к чему это могло бы привести.

Лично я вижу несколько вариантов с не самым плохим исходом. Мы могли бы снизить реальный уровень жизни, одновременно создавая иллюзию улучшения.

Мы могли бы запустить масштабную программу распределения рабочих мест и перевести почти всех на неполный рабочий день, так как нам больше не пришлось бы беспокоиться о реальных заработках. Удовольствие от жизни люди будут связывать не с тем, что они делают в экстрамире, а с теми впечатлениями, которые им внушает матрица. Мы могли бы автоматизировать подавляющее большинство неприятных работ. Есть шанс, что это принесет плоды.

Лейша оживилась.

– Можно было бы заодно перезапустить финансовую систему, и никто бы не заметил, поскольку реальная экономика частично превратилась бы в виртуальную.

– Согласен. Мы могли бы обеспечить людей всем необходимым, не увеличивая нагрузку на планету, – добавил Кивэй. – Снизятся требования к природным ресурсам и росту населения.

– И каким же образом? – уточнил Ю.

– Если мы позаботимся о базовых потребностях всех людей на планете, то сможем автоматизировать производство, не оказывая влияния на экономику в целом. Спрос упадет, а производительность вырастет. При насыщенной и здоровой виртуальной жизни люди потеряют стимул заводить детей только ради того, чтобы те заботились о них в старости. Черт, да мы вообще могли бы превратить уход за пожилыми в одну из ключевых профессий общества, пока не выправится демографическая ситуация.

– Но позволит ли Куратор? – спросила Мэри.

– Вряд ли, – ответила Дарья. – В долгосрочной перспективе такой уход в себя не приведет к новым достижениям в науке и технологиях или к новым исследованиям.

Она быстро отправила Куратору пару запросов.

– По прогнозу Куратора, такой подход обернется социальным застоем и на долгое время практически сведет к нулю шансы на любые серьезные перемены. Возможно, Куратор позволит эксперименту продолжаться в течение тысячи лет, чтобы затем оценить результат, но я склоняюсь к тому, что общий тренд останется прежним – застой. Он будет продолжаться, пока человечество не вымрет, не столкнется с серьезной угрозой вроде инопланетного вторжения или пока Солнце не превратится в новую[5]. Мы придем к тому же финалу, что и в предыдущей итерации, Альтернусе 3.0, которую, напомню, Куратор решил остановить.

– И все же тысяча лет – долгий срок, – заметил Кивэй в защиту своей идеи.

– Медленная смерть вида – все равно смерть, – возразила Дарья. – Динозавры жили на Земле около двухсот миллионов лет, но, чтобы поставить точку, хватило одного астероида.

Все призадумались.

– Почему бы нам тогда не вернуться к обсуждению новой космической программы? – предложил Ю.

Несколько часов они спорили о том, как лучше вести исследования космоса – при помощи пилотируемых кораблей или роботов. Лишь после того, как на лыжный курорт опустилась ночь, сошлись на комбинированном подходе: первичным исследованием и освоением займутся самые выносливые автоматы на основе технологий Альтернуса, однако в итоге в космос должны отправиться люди.

– Не понимаю, что такого важного в людях, – посетовал Хьюз. – Большая часть вселенной не слишком-то подходит им для жизни. Им требуется слишком много ухода и тщательно подобранные среды обитания. Давайте посмотрим правде в глаза: в большинстве случаев люди попросту бесполезны. Почему бы им просто не дожить свой век на Альтернусе, пока мы, кибриды, заселяем остальной космос?

Дарью это заявление привело в ужас. На протяжении миллионов лет цивилизация кибридов обслуживала людей и их Бога, Алума. Сам факт, что кибрид мог вообразить исчезновение людей из плоти и крови, а тем более высказать подобную мысль вслух, вызывала глубокое беспокойство.

В экстрамире тоже что-то меняется, и не факт, что в лучшую сторону.

К тому же она сама не знала ответ на вопрос Хьюза.

Почему мы признаем и вообще принимаем как данность, что люди вправе претендовать на роль доминирующей силы во вселенной? Это заложено в нашей сути, прописано в нашем программном коде или мы просто повинуемся воле Алума?

Ей нужно было время, чтобы все обдумать.

– Давайте пока забудем об интрамировых параметрах Куратора и рассмотрим этот вопрос применительно к реальной вселенной, хорошо?

И тут ее осенило.

– Реальная, естественная вселенная крайне непредсказуема. Живые, то есть возникшие естественным биологическим путем организмы обладают адаптивным преимуществом перед спроектированными электромеханическими существами вроде нас, кибридов. Да, они несовершенны. Но благодаря разнообразию и репродуктивным механизмам могут эволюционировать, приспосабливаясь к непредвиденным изменениям окружающей среды.

Мы слишком статичны, слишком хорошо адаптированы к своей среде обитания. И хотя эта среда довольно обширна, мы все еще можем столкнуться с переменами, которые поставят наши идеально спроектированные системы в тупик. Мы нуждаемся в разнообразии биологической жизни и несовершенном мышлении биологического мозга.

– Что нам мешает просто заложить некоторое разнообразие в наше техническое обеспечение?

– Это возможно, но кто будет решать, какие детали конструкции открыть для изменений?

– Последние сто миллионов лет мы неплохо справлялись, – не сдавался Хьюз.

– Может, и так, мистер Хьюз, – согласилась Дарья, – но все это время у нас был могущественный защитник – Алум, движимый одним-единственным стремлением: расселить человечество по вселенной. Как, по-вашему, существовал бы наш Народ без Алума и Его главной цели?

Пока Хьюз размышлял, Дарья перешла к следующему аргументу.

– Слушайте, если бы события в экстрамире и дальше развивались так же, как последние миллионы лет, возможно, не было бы нужды ни в этом собрании, ни в Сопротивлении.

Система Алума в экстрамире почти идеальна. Она дарит ощущение полноты жизни и безграничные возможности для роста и людям, и кибридам. Все счастливы, а вселенная продолжает существовать. Наша экспансия еще ни разу не сталкивалась с угрозой, которую мы не смогли преодолеть, даже если требовалось прямое магическое вмешательство нашего Бога.

Вот только Алум изменил Свои планы на наш счет. Теперь Ему мало управлять нашей вселенной с ее потенциалом к непредсказуемым изменениям и неожиданностям. Он хочет впасть в Свой собственный совершенный застой. Может, вы и согласны с тем, что это лучший подход к организации вечной вселенной, но лично мне, как и Куратору, он кажется худшим Адом из всех возможных.

Дарья вдохнула поглубже и заговорила спокойнее.

– Вселенная, наша реальная вселенная, со всей ее непредсказуемостью тоже имеет потенциал к безграничному, удивительному разнообразию. И биологические организмы, включая людей, вносят в нее свой вклад. Может, у всего этого и правда нет никакой цели. Может, эту цель нам нужно придумать самим. Но идеальная вселенная, которую хочет создать Алум, обернется для нас идеальной нескончаемой скукой. Никакого разнообразия, никаких сюрпризов. Никакой жизни. Я не хочу жить в идеальной, но мертвой вселенной, и надеюсь, что вы тоже.

Под конец собрания все были вымотаны, но, по крайней мере, наметился план. Из всех форумов этот оказался самым перспективным. Впервые власть имущие виртуального мира отказались от личных и национальных интересов ради блага всего человечества. Дарья гордилась проделанной работой. Она сообщила об этом и поблагодарила всех за участие, прежде чем они разошлись по отелям.

Мэри дождалась, пока остальные выйдут из зала, а затем закрыла дверь.

– Дарья, мы целый день говорили о финансах, экономике и космических исследованиях. Но ты даже не обмолвилась об экстремистских религиях и связанных с ними проблемах.

– Деньги сами по себе религия, – откликнулась Дарья.

– Что?

– Я не про поклонение деньгам и даже не про бесконечное потребление ненужных товаров. Деньги – религия, поскольку в них нужно верить. Иначе они не работают.

– Ладно, это непривычный подход, но я понимаю, о чем ты. Тем не менее экстремистские фракции – это проблема.

– В конечном счете не так важно, какая система верований возьмет верх и завладеет умами большинства, и насколько счастливо будут жить при этом люди. Важно лишь одно – не направлена ли эта система против науки.

– Похоже, этим грешит большинство фундаменталистских верований Альтернуса.

Дарья нахмурилась.

– Да, а возможно, и все. Для разумной жизни единственный путь вперед – это… двигаться вперед.

– Прогресс или смерть?

– В целом да.

– И какова конечная цель? Когда мы сможем сделать передышку?

– На этот вопрос я ответить не могу. Знаю только, что безопасность, покой, и застой – не выход.

Мэри вперилась взглядом в стол посреди зала.

– Значит… это правда?

– Что правда?

– По слухам, мы организовали атаку на деплозивные машины.

Дарья отвела взгляд. Она намеренно не стала заражать Мэри вирусом, меняющим убеждения, чтобы в ее команде оставался человек с собственными моральными принципами, не боящийся бросить вызов ее суждениям. Пришло время проверить правильность этого выбора. Она решила рассказать правду.

– Да, это так.

– Все?

– Нет, не все. Наших рекрутов хватило только на пять процентов батареи.

Мэри прикинула в уме.

– Дарья, это же миллион жизней кибридов.

Ей не нужно было спрашивать «как ты могла?», вопрос и так был написан у нее на лице.

Дарья лишь молча кивнула. Горло сжалось, едва удалось сдержать подступающие слезы. Она сделала глубокий, судорожный вдох и не выдыхала, сколько могла.

– Эта была колоссальная жертва, – прошептала она.

– Среди них были настоящие добровольцы?

– Они все добровольцы.

Мэри посмотрела Дарье прямо в глаза.

– Настоящие? Они приняли решение по собственной воле?

Дарья поняла, что Мэри имеет в виду.

– Да. Если ты о вирусе, то я пока не активировала его на таком уровне. Я лишь подогрела любопытство тех, кто пришел на первую встречу. Остальное – обычное убеждение. Их никто не заставлял.

Мэри расслабилась.

– От этого жертв меньше не становится, но, по крайней мере, выбор они сделали сами. Более или менее.

– Оказаться здесь лично, увидеть Альтернус на грани самоуничтожения, наблюдать, как власть неизбежно и неотвратимо развращает, несмотря на все наши старания и креативные меры, – это серьезный урок. Западает в душу и меняет взгляды.

Мэри кивнула, нехотя принимая непомерную цену, которую пришлось заплатить кибридам.

– Значит, продолжаем, как задумали? – спросила она.

– Да, продолжаем.