По меркам конференц-залов этот был довольно необычным. Стол из витражного стекла стоял на мягком облаке, которое парило в девяноста метрах над залитым солнцем Пляжем жизни, даруя особым гостям толику уединения вдали от загорающих толп.

Хрустальные лестницы соединяли сотни парящих столиков на нижних ярусах ресторана. Но доступ к самому верхнему был открыт лишь избранным. Как и следовало ожидать, попасть сюда можно было лишь благодаря чудесному стечению обстоятельств или близкому знакомству с Менеджером. Дарья не могла похвастать ни тем, ни другим. Она просто взломала частника, который выполнял роль Помощника Менеджера, и теперь могла в любой удобный момент использовать это приятное и безопасное место для встречи с членами своего ближнего круга.

Уединение облачного столика, на который пал выбор Дарьи, прекрасно способствовало рабочей атмосфере, несмотря на манящий пляж с пальмами. Увы, сегодня этот пейзаж, будто сошедший с открытки, ничуть не прельщал четверку ближайших соратников Дарьи: Мэри, Лейшу, Герхардта и Кивэя. Их отчаяние было слишком глубоким, чтобы они откликнулись на зов белоснежного песка и нежного аквамаринового прибоя далеко внизу.

Райский берег относился к интрамирам с высокой степенью магии. Здесь допускались заметные послабления привычных законов физики и социальных норм. Чтобы усилить иллюзию природной красоты и умиротворения, среди пальм расположили хижины с соломенными крышами. Вместить многочисленных посетителей первым разработчикам интрамира удалось с помощью небольшой хитрости. Благодаря уникальной конструкции и особым пространственным свойствам внутри небольшого бунгало были сосредоточены тысячи персональных, полностью приватных номеров, и из каждого открывался тот же захватывающий вид на пляж и прилегающий тропический лес.

Над сверкающей бухтой без видимой опоры парили огромные прозрачные сферы-бассейны. У каждого бассейна имелось собственное гравитационное поле, благодаря которому пловцы могли скользить по всей поверхности. Диаметр сфер варьировался от двадцати до нескольких сотен метров, и все они были соединены извилистыми трубами, горками и мостами. Перед таким водным лабиринтом не могли устоять ни пловцы, ни зрители.

По лабиринту носились посетители с телами самых разных форм. Наибольшей популярностью пользовались дельфины, пингвины, кальмары и выдры, и каждый вариант можно было дополнить любой комбинацией плавников, ласт, лап, реактивных струй и крыльев.

Лейша с грустью поглядывала на серферов в километре от берега: те тренировались на сорокаметровых виртуальных волнах, которые с умопомрачительной скоростью обрушивались на коралловые рифы. Она могла по достоинству оценить мастерство тех, кто на одной руке балансировал на самом кончике доски, – этот трюк ей пока не удавался. Некоторые из ее друзей и вовсе отказывались от досок, предпочитая ощущать волны непосредственно симулированной кожей.

Лейша на собственном опыте убедилась, что Райский берег легко прощал безрассудство в погоне за чувственными впечатлениями. В зависимости от тяжести травмы в симуляции исцеление наступало обычно в течение нескольких часов или даже минут, после чего можно было вернуться в интрамир и продолжать веселиться.

Со смертью все обстояло иначе: новые подключения запрещались на сутки реального времени. Для Лейши изгнание в экстрамир без развлечений и компании, не считая собственных мыслей, было мучительнее любых виртуальных травм. Такую «передышку» ей доводилось переживать не один раз.

Когда ей хотелось чего-то менее опасного, но столь же захватывающего, она отправлялась на водные горки. Слоган «Больше, лучше и быстрее» оправдывался на все сто процентов: трассы возвышались над пляжем на целый километр и изобиловали петлями и поворотами, невозможными ни на Земле, ни на любой реальной планете. Непредсказуемые изменения гравитации в разных точках трассы заставляли посетителей ускоряться и притормаживать, испытывая их навыки и виртуальную смелость.

Лейше нравилось, что она могла с одинаковой легкостью то разгоняться в верхней половине петли, то отталкиваться от водной трубы, из-за чего приходилось разводить руки и ноги и отпрыгивать от внутреннего бортика следующего участка.

Кивэй предпочитал более сухие развлечения подальше от берега, где пальмы сменялись лиственным лесом. Лес тянулся по склонам холмов и редел на подступах к каменистым кряжам. В лесу Кивэй вместе с десятками единомышленников охотился на львов, тигров, драконов и всевозможных мифических существ. Настоящие энтузиасты пользовались только ножом или луком со стрелами. Кивэй был среди тех, кто считал неспортивным брать с собой более современное оружие против смертельно опасных чудищ.

Помимо десятков тысяч виртуальных людей, которые развлекались и отдыхали на протяженном пляже, вокруг носилось еще больше частников – пешие, крылатые и с плавниками. Они выполняли любую прихоть воплощенных.

Обслуживающие частники были неутомимы, неизменно приветливы и обходительны. В них не было практической нужды, но разработчики Райского берега посчитали, что если еда и напитки появляться не по волшебству, а разноситься «живыми существами», интрамир приобретет налет экстравагантной старины. Симулированные напитки и закуски были столь же излишни, но служили приятной визуализацией энергопотребления на экстрамировых зарядных станциях, к которым подключались истинные тела кибридов, пока их разумы пребывали в интрамире.

Разумы кибридов строились по образцу человеческих, и возможность на время вновь почувствовать себя физическими людьми помогала поддерживать психологическую стабильность. Испытывались разные варианты воображаемых миров, но именно похожие на Землю оказались наиболее эффективными и приятными в долгосрочной перспективе. Впрочем, в них нашлось место и для магических спецэффектов.

Как и для большинства кибридов, для Дарьи и ее команды Райский берег стал настоящим спасением. Творческая свобода и захватывающие чувственные впечатления в интрамирах помогали сохранять рассудок в промежутках между изнурительными рабочими контрактами. Среди всех фантазийных интрамиров Райский берег пользовался наибольшей популярностью.

Дарья отвлеклась от пейзажа, когда у столика появился официант с очередной порцией маргарит, иллюзорность которых ничуть не умаляла их отменного вкуса. Она переключила внимание с толп внизу на собрание Центрального комитета повстанцев.

– И чем же вы четверо занимались последние месяцы?

Первой ответила загорелая, веснушчатая Лейша в пурпурном парео поверх бикини.

– Просто работала и надеялась, что за мной не явятся охранители.

Провал в Лирандии выкосил немалую часть последователей Дарьи и лишил выживших боевого духа. После зрелищной битвы с драконом охранители по-прежнему удерживали в заключении больше шестидесяти процентов исходной группы и в результате зверских допросов сумели разыскать еще пятнадцать процентов. В общей сложности Сопротивление потеряло больше пятисот членов. Осталась лишь четверка главных соратников Дарьи и несколько разрозненных ячеек – немногим более ста шестидесяти кибридов, которым предстояло бросить вызов миллионам, работающим над осуществлением Божественного Плана Алума.

– По крайней мере, новые аресты как будто пошли на убыль, – заметил Герхардт. Вместо надежды в его словах чувствовались грусть и уныние.

Стройное атлетичное тело, которое он выбрал для этой встречи, заметно отличалось от его привычного облика тучного философа. Он явно осторожничал.

Дарья была рада, что охранители еще не успели раскрыть их интрамировые аватары. Не отвлекаясь от разговора, она задействовала недавно модифицированные соединения с экстрамиром и запустила автономную подпрограмму по обновлению кода аватаров, включив в нее улучшенные команды выхода. Больше никогда ее сторонники не застрянут в интрамире, не имея возможности покинуть его, кроме как по «разрешенным» каналам.

– И все же мы потеряли немало хороших людей, – заметил Кивэй. – И потеряем еще больше, как только охранители возьмутся за последнюю партию арестованных.

Он выбрал максимально неприметный облик, отражающий культурную норму смешанного кибридского наследия: среднее телосложение, тускло-каштановые волосы, легкий загар и расчетно усредненная внешность. Своей безликостью Кивэй заметно выделялся на фоне посетителей Райского берега, которые чаще выбирали идеализированные тела.

Его страхи, вполне оправданные, едва не заставили отказаться от встречи. Он пошел на риск лишь благодаря обещанию Дарьи поделиться по-настоящему большой и важной новостью. После Лирандии многим из его друзей стерли личность. В их кибридских телах поселят новые, одобренные персоны, прошедшие тщательную проверку на склонность к мятежу.

Дарья перевела взгляд на Мэри, которая воплощала классический образ бунтовщицы. Это выражалось в выборе невероятно тучного тела и вызывающе уродливого лица, которое в своей непривлекательности граничило с завораживающей красотой, даже без учета многочисленных пирсингов и гротескного черного макияжа. Судя по древним воспоминаниям Дарьи, такой способ самовыражения относился к эпохе ультраготов.

Мэри неизменно притягивала взгляды, но считала ниже своего достоинства их замечать. Она была правой рукой Дарьи и самой изобретательной среди ее ближайших соратников. Но сегодня даже Мэри проявила осторожность: ее аватар похудел килограммов на пятьдесят, а количество пирсинга стало куда ближе к общепринятым нормам.

– Тебе есть что добавить? – спросила ее Дарья.

– Не думаю, что мы сможем продолжать эту битву, – с горестным видом ответила Мэри. – Мы все знали, что идем на риск, но понести такие потери именно сейчас, когда План Алума настолько близок к завершению, немногим лучше полного разгрома. Возможно, он нам просто не по зубам.

– Все мы знаем, что Алум силен, – согласилась Дарья, – но не всесилен.

– Но Алум – Бог, – возразила Мэри. – Как нам победить Бога?

Дарья глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

– Алум не Бог. Бога не существует. Просто в его распоряжении очень продвинутые технологии.

– А также древняя религиозно-политическая система, гарантирующая ему непоколебимую преданность миллионов людей и кибридов, – вставил Герхардт.

– Может, он и не Бог, но в этой вселенной никого ближе к Богу нет, – с сожалением заметила Лейша. – Вряд ли мы сможем создать организацию, способную превзойти его мощь. Во всяком случае не раньше, чем он осуществит свой большой замысел.

Дарья вздохнула.

– Не забывайте, нам не обязательно побеждать его повсюду, достаточно лишь здесь, в самом сердце проекта. – Она взглянула на подавленных соратников. – Слушайте, я понимаю, мы пережили страшный удар, но еще достаточно времени, чтобы помешать безумному плану, который Алум задумал для Царства. Мы не можем сдаться и все бросить!

– Сдаваться нельзя, победить невозможно, – заметил Кивэй. – И что тогда остается?

– Мы можем объединить силы. Сотни тысяч лет мы сдерживали проект Алума, намеренно создавая дефектные машины. Этого хватало, иначе мы бы сейчас не разговаривали – проект уже был бы завершен. Но всякий раз, как мы находили новый способ его замедлить, приспешники Алума обнаруживали и устраняли все проблемы.

– Первые сто тысячелетий неполадки можно было списать на проблемы становления проекта. Но уже несколько десятков тысяч лет назад у алумитов появились подозрения насчет активного сопротивления. Операция в Лирандии всего лишь сделала тайное явным. Теперь они знают о нас, а мы знаем о том, что знают они.

К ним неслышно подошел официант, и Дарья понизила голос.

– Но даже если наше противостояние Алуму стало открытым, это еще не означает нашего поражения. Это лишь означает, что нам нужно перейти к более решительному и эффективному сопротивлению. Кто знает, возможно, нам даже удастся обратить это обстоятельство себе на пользу.

– И как это сделать, не рискуя арестом и стиранием личности? – спросила Мэри.

Дарья нахмурилась.

– Взлом Лирандии был лишь временной мерой, не более того. Мы знали, что рано или поздно нас выследят. За эти тысячелетия нам удалось организовать успешную вербовку новых рекрутов. Пора переходить к следующему шагу.

Герхардт подался вперед, в его глазах мелькнула надежда.

– И каков же следующий шаг?

– Пора нанести удар, – объявила Дарья.

Резко выдохнув, Герхардт откинулся на спинку кресла.

– Как сотне с лишним противостоять миллионам, когда в их числе охранители, осколки, ангелы и Сам Алум?

Дарья оставила пессимизм Герхардта без внимания.

– Нашей маленькой группе нет резона устраивать атаку в лоб. И нет времени на вербовку достаточного числа кибридов с пассивной склонностью к бунту, способных поверить в поиск истины и знания, а не только слепо следовать приказам Алума. Ответственность за эту провальную стратегию я целиком беру на себя.

– Мне казалось, что План – это лишь отвлекающий маневр, который Алум выдумал для скучающих кибридов. Я не ожидала, что он настолько безумен, чтобы создать персональную вселенную ради своего искаженного стремления к совершенству. Не забывайте, я знала Алума до того, как он стал Богом. Мне бы и в голову не пришло, что он сможет зайти так далеко. Даже за миллиард лет.

– Каким человеком он был? – Несмотря на отчаянное положение, в Мэри заговорило любопытство.

Ее вопрос застал Дарью врасплох. Большинство людей не хотело – и даже наотрез отказывалось – говорить об Алуме как о человеке. Сколько уже раз она устраивала такие встречи с предыдущими версиями подобных групп? На всякий случай Дарья сверилась со логами предыдущих разговоров с этой четверкой. Да, раньше они ни разу не поднимали тему происхождения Алума.

– Видимо, за все тысячелетия, что мы знакомы друг с другом, я была настолько сосредоточена на создании Сопротивления, что так и не рассказала, каким Алум был в прошлом.

Она мысленно вернулась в древние времена и вспомнила некогда знакомого ей юношу.

– Моя память слегка затуманена и, возможно, даже искажена временем. Но я знаю, что Он был служителем Йова и удивительно молодым для харизматичного духовного лидера с миллионами последователей. После того, что произошло на Истоке, он по понятным причинам стал более осторожным и консервативным. Он сохранил духовность в ту эпоху, когда наука была готова снести последние бастионы сверхъестественного. Тем, кто называл себя «истинно верующими», тогда приходилось нелегко.

– Несмотря на отсутствие формального научного образования, Алум самостоятельно освоил множество областей и достиг в них поразительных результатов. Он был гением, может, не совсем «естественного» склада, но так и не отказался от убеждения, что у настолько совершенной вселенной непременно должен быть божественный Творец. Он был знаком с теорией Дариана Ли, но не мог принять тот факт, что вселенная возникла из ничего.

От небрежного упоминания Дариана Ли, того самого подлого Дуура, настоящее имя которого было давно забыто всеми, кроме ее небольшой группы, все нервно заозирались по сторонам.

– По-моему, Алуму не хватило смелости следовать по пути разума, поэтому в поисках ответов он обратился к религиозным корням. Выбрал веру вместо науки. Впрочем, это не мешало ему использовать ученых для достижения своих целей. А возможно, он просто решил, что религия вернее приведет к власти. Его, как и многих, ужасала мысль о бесконечной и безразличной вселенной, в которой у человечества нет ни особого места, ни цели. Когда над Истоком нависла смертельная угроза, страх и смятение охватили даже тех, кто верил, что наука рано или поздно опровергнет саму идею сверхъестественного.

– Особенно тяжело пришлось тем, кто верил в разумного Творца. Угроза Дуурмана разрушить мир лишь подтвердила опасения большинства людей насчет того, что наука должна находиться под строгим этическим контролем. Они молили о лидере с высокими моральными принципами, которому хватило бы знаний, чтобы надзирать за учеными, пытавшимся спасти планету.

– И что произошло дальше? – спросила Лейша, целиком захваченная рассказом.

– Мы избрали Алума, и он нас спас. Когда выживание человечества висело на волоске, он объединил людей и кибридов. В конечном счете он изобрел звездоход и источник неисчерпаемой энергии и отыскал для нас безопасное пристанище.

– Мы сделали его нашим лидером, Верховным лидером. Но ему была невыносима сама мысль о вселенной без Бога, и тогда он занял Его место. Он основал новую социально-политическую систему, а себе отвел роль центрального божества. Эта система сохраняет стабильность уже больше ста миллионов лет. Она подарила людям и кибридам видение будущего и открыла путь к покорению вселенной.

– Но если она стабильна и так хорошо работает, в чем тогда проблема? Неужели все настолько плохо? – спросил Кивэй.

– Проблема в том, что в глубине души Алум все еще ненавидит кажущуюся бессмысленность и случайность всего сущего. В его представлениях о вселенной, наделенной смыслом, нет места хаосу, на котором зиждется наша реальность. Слишком много неопределенности, слишком много переменных, которые он не в состоянии контролировать. У вселенной, которая просто существует, не может быть цели. Чтобы вселенная имела высшую цель, нужна личность, существо, наделенное волей и разумом, которое определяет эту цель. Используя древние верования в качестве образца, Алум стремится стать таким существом – тем, кто наделяет вселенную целью.

– Когда я это поняла, было уже слишком поздно. Это желание переросло в его главную мотивацию: он все больше отдает предпочтение не стохастическим, а детерминированным системам, стремится к порядку вместо случайности. В бескрайней хаотичной вселенной у его стремления к предсказуемости и совершенному знанию нет шансов.

– Но он не сдался, а решил создать вселенную заново. Сделать полную перезагрузку. Начать с нуля, если угодно. Подозреваю, что Божественный План Алума родился именно из желания установить совершенный порядок в нашей запутанной вселенной. Даже если для этого ее придется уничтожить.

От гнева и глубокой печали по щеке Дарьи скатилась слезинка.

– С незапамятных времен нам твердили, что машины, которые мы строим вокруг черной дыры в центре Млечного Пути, предназначены для создания мини-вселенной, где люди и кибриды будут жить в мире и безопасности под любящей опекой Алума. Своего рода Рай, награда за нашу усердную работу в этой вселенной.

– Все это, разумеется, ложь, – презрительно сплюнула Дарья. – Ложь, рассчитанная на любовь кибридов к интрамирам. На первый взгляд, мини-вселенная, над созданием которой мы трудимся, кажется совершенным физическим воплощением идеального интрамира. Но пока во внешней вселенной существует потенциал для возникновения разума, Алум будет видеть в ней угрозу для своего искусственного мира, каким бы идеальным он нам ни казался.

Кивэй силился переварить услышанное.

– Значит, истинная цель Алума – воссоздать целую вселенную?

Соратники Дарьи напряженно ждали ответа.

– Да, – подтвердила она, – а заодно избавиться от докучающей ему неопределенности. Машинерия, над которой мы, кибриды, трудились последние миллионы лет, сначала остановит, а затем и вовсе обратит вспять расширение космоса.

– Наша вселенная, само пространство сожмется быстрее скорости света, и в итоге схлопнется. Получится Большой взрыв наоборот. Этот процесс дефляции с последующей имплозией – я называю его «деплозия» – будет длиться с десяток миллионов лет, пока все сущее не сожмется до субатомных размеров.

– В этот момент Алум инициирует новый акт Творения, положив в его основу более детерминированные законы природы согласно своим предпочтениям. В результате возникнет более упорядоченная и управляемая вселенная.

– В качестве побочного эффекта у новой вселенной будет подтвержденный Творец – Алум. Он превратится в непререкаемого Владыку космоса, и очевидной целью всего сущего в этом космосе будет вечное восхваление Создателя.

– Ему мало создать Рай в качестве награды для своих последователей. Он хочет уничтожить целую вселенную, все возможные вселенные, а затем вылепить из них собственную версию Небесного Царства.