…- Веселее, братцы! Веселее! Как швед придет, времени уже не останется!

Что же — «братцы» из числа стрельцов, пушкарей и вятчан стараются изо всех сил. Даже пленные шведы вынуждены работать — что, впрочем, неудивительно. Должны же они отработать свой хлеб? Вернее сухари и кашу с солониной, но все же…

Кто-то рубит лес, кто-то роет землю, кто-то таскает с побережья камни — все при деле. Камнем, к слову, мы стараемся набить деревянные срубы, что ставим в основание земляного вала — хотя огромные, обтесанные морем валуны приходиться тащить на волокушах целыми ватагами. Булыжники поменьше пока используются для отделки порохового погреба — и будущих ледников. Кроме того, мы используем также смесь песка и глины, заполняя им щели промеж камней непосредственно в срубах.

Тяжело? Очень! Но мы стараемся! Правда, стараемся…

А между тем, все завидуют поморам и казакам. Ибо поморы в настоящий момент учатся у пленных шведов ловить ветер прямоугольными парусами холька — и косым «латинским» парусом на квартердеке… Не сказать, к слову, что это дело им в новинку. Со слов пушкаря Даниила, наиболее крупные поморские кочи имеют уже по две мачты.

Но все же суда поморов заметно уступают хольку. Да и управление кораблем посредством штурвала для наших кормчих дело небывалое — хотя и не особо сложное… К тому же интуитивно понятное.

Но если поморы активно тренируются в качестве матросов, то казаки всей ватагой ушли на свободную «охоту» в район Выборга. Их струги крупнее, чем у вятчан — и лучше приспособлены к морским переходам. Хотя Финский залив не отличается особенно глубокими водами, да и маршрут к Выборгу проложен вдоль побережья.

К тому же путь в него прекрасно известен новгородским кормчим…

Собственно, вятчане пытались использовать сей аргумент, чтобы также отправиться на морской разбой — но тут уж я уперся: мне люди нужны крепость ставить! А двух сотен донцов итак избыточно для захвата торговых судов — нападать же на боевые корабли казакам я строго запретил.

Впрочем, есть у меня справедливые сомнения на счет именно боевых кораблей в Выборге…

Однако возведение укрепления — дело не слишком быстрое. Сперва заполнить срубы камнем и глиной, затем засыпать сверху землей — образуя деревоземляную стену вроде тех, что раньше возводили в качестве валов древнерусских крепостей… Такие валы, к слову, стоят столетиями — взять городище «Старая Рязань» на месте столицы Рязанского княжества образца тринадцатого века. После того, как татары Батыя ее сожгли, город уже не возродился — а современная Рязань есть древний Переяславль-Рязанский.

Но валы древнерусской крепости и по сей день возвышаются над берегом Оки…

Вот только строим мы нечто для Руси небывалое — пока небывалое. Речь идет про бастионную крепость — ибо я уверен, что нам придется держаться под огнем вражеской артиллерии… Стены будущей твердыни будут сравнительно невысоки — хотя с учетом широкого рва, грунт которого мы и будем насыпать на деревянные срубы, термин «невысокие» довольно относителен… Зато ширину стен я рассчитываю довести хотя бы до четырех-пяти метров — так, чтобы ядра даже мощных осадных орудий буквально увязали в них!

Впрочем, бастионная схема строительства крепостей инженера Вобана* (да-да, я помню это имя!) задает не сколько параметры толщины и высоты стен, сколько их конфигурацию. И главная фишка тут — выдающиеся далеко вперед бастионы на углах укрепления, что с высоты очень похожи на копейный наконечник. Выступающие вперед «лезвия» его, если память мне не изменяет, называются «фасами» — а две короткие стенки, что соединяют бастион с основной стеной (иначе именуемой «куртиной»), вроде бы именуются «фланками»… С них можно стрелять точно вдоль куртины — возможно, именно поэтому огонь с флангов называются «фланкирующим»?

Еще, вроде бы, есть какие-то «горжи» — но хоть убей, не могу понять и вспомнить, что это такое… Ага, а еще равелины — небольшие укрепления треугольной формы, вынесенные вперед ворот, и ворота защищающие. В равелин можно попасть, кстати, по подвесной лестнице — как в фильме «Тобол»… И да, воспоминания именно об этой кинокартине вдохновили меня строить земляную крепость бастионного типа! Конечно, если исключить тот факт, что изначально именно такой крепостью была и Петропавловка на Заячьем острове, и шведский еще Ниеншанц.

И я об этом прекрасно помнил…

Конечно, по размеру и масштабу укрепление, что мы возводим довольно далеко от берега (выбрав для того наиболее плоскую и широкую возвышенность), куда ближе к Ниеншанцу. Ну, если сравнивать с Петропавловской крепостью… Наверное, вся наша твердыня может вместиться в один из ее бастионов.

А если и не вся, так большая часть наверняка…

И, тем не менее, работа нам предстоит просто грандиозная по масштабу! Причем я совершенно точно уверен в том, что шведы обязательно попробуют выбить нас с Котлина. Да, у нас есть некий запас времени — все-таки заставу мы захватили вместе с кораблем, и деревню блокировали, не пропустив в море ни единой лодки… Крестьян с острова, к слову, мы депортировали в Ладогу — и для конвоя пришлось выделить пять «струзей» с вятчанами.

Но рано или поздно кто-то из рыбаков найдет способ пробраться на север, в тот же Выборг — где и поведает о случившимся… Хотя я уверен — в близлежащем Выборге всполошатся куда раньше, как только хватятся пары-тройки купеческих судов!

Ну, или на Котлин прибудет грузовой корабль с провиантом для дозора… Правда, пленные шведы даже под угрозой смертной кары не смогли называть точных сроков прибытия — зачастую поставки продовольствия для гарнизона крепко задерживались. Что в целом, вполне вероятно… Однако в любом случае, это случится не ранее, чем через месяц — и мы уж постараемся сей «сухогруз» не упустить! Но даже если все пройдет гладко — потерянного корабля на фоне разбоя у Выборга наверняка хватятся.

Так что враг рано или поздно пожалует к нам на «огонек»… С учетом времени, что неизбежно потребуется на формирование эскадры и десантного отряда, я ставлю на осень — незадолго до закрытия навигации.

И именно поэтому к осени мы просто обязаны закончить строительство укреплений, а заодно и теплых жилищ — и запастись провизией, а заодно и порохом. Короче говоря, времени у нас не столь много, как хотелось бы…

— Корабль! Вижу корабль!

Я едва не выпустил из руки канат, посредством которого мы тянем валун в сруб. А ведь это самая сложная часть операции: к стенке сруба приставляется широкие и крепко сбитые «сходни» (раз уж мы переходим на морскую терминологию!), по гладкой поверхности которых валун и затаскивают наверх. Кто-то тянет его с помощью канатов — остальные же толкают сзади… И если бы я отпустил сейчас канат — то уверен, что глыба просто съехала бы вниз, как по горке!

Подгребая собой вятчан…

— Давай братцы! И-и-и раз! И-и-и два! Еще чуть-чуть! И-и-и три… Давай!

Валун наконец-то показался над краем сруба — и отчаянно рванув его вперед, мы перебросили его вниз последним напряжением сио! Камень упал с глухим грохотом — а я невольно рухнул на спину, не сумев удержать равновесия… После чего, отчаянно ругнувшись сквозь стиснутые зубы, поспешил к наспех сколоченной дозорной вышке — навроде тех, что ставят казаки на засечной черте.

Но как же болит бок — и мышцы живота… Блин, как бы грыжа не вылезла из-за бесконечного подъема тяжестей! Б удет слишком обидно отойти от дел просто потому, что из-за грыжи дееспособность упадет до минимума…

— Ну, кто там?

Стараясь не обращать внимания на боль, я быстро взобрался на вышку по грубо сколоченной лестнице.

— Вижу паруса, голова. Да вроде еще и лодки рядом идут…

Молодой востроглазый дозорный из числа стрельцов («юнга», елки-палки!) ткнул пальцем куда-то на север. И спустя пару секунд я также заприметил на приличном еще удалении от нас косые корабельные паруса. Мое тело-то не сильно старше, чем у юнги — и зрение носителя, не испорченное книгами да телевизором, не уступит глазам часового…

Сперва стало до жути страшно — неужели кто-то из островитян был в море в момент нашего нападения, в такой-то туман⁈ И сумел уйти в Выборг, поведав все о нападении… Возможно ли, что в это же самое время в порту находился боевой корабль?

Маловероятно — но возожном… И если так, то нападение состоится здесь и сейчас.

Еще более острый страх пронзил меня, как только в поле зрения показался трофейный хольк. Хотя пушки с него не снимали, но сейчас на корабле нет ни стрельцов — ни, тем более, пушкарей. Судно ведь ходило у самого берега — а шведских «инструкторов» на нем было раз-два и обчелся… Так чего же держать на корабле боевой экипаж⁈

Но теперь поморам придется срочно спасаться бегством по направлении к Невскому устью… Только справятся ли они сейчас с кораблем?

Я уже набрал в легкие воздуха, чтобы заорать «к оружию»! Но тут мое внимание привлекли лодки, что кажутся на расстоянии столь крошечными… Не сразу, но я зацепился взглядом за какое-то странное движение вдоль бортов. И только после до меня дошло, что это ряды весел, синхронно опускающихся в воду.

— Никакие это не лодки, паря. Это ж струги! Казачьи струги… Выходит, взяли наши корабль! Атаман Черкашенин еще один корабль взял, братцы!

— ДА-А-А-А!!!

Ответом на мой крик послужил восторженный вопль ватажников и ратников, уже бросившихся за оружием…

— Ну, друже, рассказывай!

Я с радостью обнял словно сияющего изнутри атамана, крепко сжавшего меня в ответных объятьях:

— Да что рассказывать, друже⁈ Все, как ты и говорил! Островов в заливе оказалось бесчисленное множество! Есть, где устроить засаду и развернуться…

Мне осталось лишь согласно кивнуть. Честно говоря, я не настолько хорошо знал местную географию — но многочисленные острова Выборгского залива упоминали лоцманы. А дальше все просто! Любые пираты, хоть донские казаки, хоть знаменитые карибские головорезы, начинали одинаково — с засад на небольших суденышках, вроде стругов. И на Карибах пираты повторяли казачью тактику точь в точь: готовили засаду у островов вблизи оживленных маршрутов — и ждали наиболее удобную добычу. А дождавшись, преследовали её до самой ночи на грани видимости… И, наконец, ночью корсары догоняли жертву на веслах — после чего брали на абордаж.

Это уже потом каперы начнут ходить на трофейных галеонах и фрегатах…

Между тем, Даниил продолжил рассказывать, активно жестикулируя от переполняющих его чувств — всё-таки охота на море атаману в новинку:

— Рыбаков местных, правда, пришлось ловить… А самых непонятливых и шустрых отправить на дно морское — но дело того стоило! Струги вытащили на берег с полуденной стороны; где в камышах схоронили, где под сень деревьев спрятали… Ждать-то пришлось всего пару дней — как раз все оселедцы, что у рыбаков взяли, успели поснедать. Я уж думал, что придется и самим уже промышлять ловом — и тут корабль! Да какой!

Даниил, все также широко улыбаясь, указал рукой на одномачтовое судно с косыми парусами — а я едва смог сдержать легкий вздох разочарования… Как-то издали судно показалось мне чуть более крупным и основательным, что ли. Увы, кораблик меньше даже холька — и размерами превосходить казачий струг от силы в два раза. Мачта с парой косых и одним прямоугольным парусом заявлена в единственном числе — а ведь обилие парусов и сбило меня с толку… И квартердека нет — но, в отличие от стругов, имеется хотя бы палуба и трюм.

— Пытался уйти — или драться?

Явно довольный собой атаман (ну еще бы — первый удачный абордаж!) лишь отрицательно махнул головой:

— Нет. На нем нет даже пушек — хотя у команды и было при себе несколько пищалей… Но увидев, сколько стругов устремились вдогонку, свеи да чухонцы драться не решились. А на одних парусах им уйти не удалось — мы тоже мачты поставили, да на веслах разогнались куда быстрее!

— Понял, понял… Что с командой?

Даниил только пожал плечами — одновременно с тем вскинув изогнутые полумесяцем брови:

— А что с командой? Свеи и сейчас на корабле — разве что под присмотром казаков.

— Так… А груз? Каков был груз?

— Да оселедец там соленый в бочках… Неплохая рыбка — только вот жирка еще не нагуляла**.

— Жирок-то дело наживное… Ну, с победой, друже, с победой!

Легонько хлопнув товарища по плечу, я широким жестом пригласил его подниматься к крепости — но сам вновь зацепился взглядом за торговую посудину… Не фрегат, конечно, и даже не бриг — но не столь уж и плохое судно, если подумать. Ежели поставить несколько вертлюг вдоль бортов, закрепить в них тюфяки — а корму чуть нарастить… Как турами гуляй-города — чтобы разместить там стрельцов с гаковницами! То ведь получится не такое уж и слабенькое абордажное судно.

Вот на хольке я планирую разместить хотя бы дюжину стрельцов с затинными пищалями — и абордажную команду из тридцати казаков с аркебузами… А на новое судно можно посадить хотя бы одну ватагу вятчан да десяток стрельцов. Немного, конечно — и совокупная артиллерийская мощь оставляет желать лучшего… На хольке помимо пары фальконетов имеется лишь четыре пушки средних размеров — но все они разных калибров! Если стрелять картечью — ничего страшного, но если палить ядрами… То к каждой пушке свои ядра — причем к двум из них, как раз наиболее мощных, этих ядер осталось всего-то по пять штук! Когда пушкарский голова Даниил впервые поднялся на борт холька и осмотрел орудия, он натурально за голову схватился… Впрочем, ядра нам обещали отлить в Невском устье — но кроме гаковниц и тюфяков, второй кораблик мне вооружить просто нечем.

С другой стороны — если свеи в Финском заливе настолько уверены в себе, что выходят в море вообще без артиллерийского вооружения! А «боевые» корабли их оснащены горсткой орудий совершенно разных калибров… В общем, вряд ли Карстен Роде настолько далеко заходил на восток со своей эскадрой.

А значит, у нас есть неплохие шансы увеличить счет где-нибудь в районе Гельсингфорса — где нам может попасться не только рыбацкий «баркас», а хотя бы и еще один хольк. Про каравеллу, впрочем, лучше даже не загадывать… Но ведь чем больше судов я смогу собрать под свою руку — тем лучше, разве не так⁈

И потом — встревоженные пиратскими рейдами торговцы вполне могут повлиять и на шведского короля… Карстен Роде, если мне память не изменяет, навел на Балтике шороха в свое время! Хотя и пиратствовал всего лишь год. Но если мы сумеем парализовать вражеское судоходство в Финском заливе, а затем хорошенько так «погуляем» у берегов самой Швеции — тогда, быть может, Юхан Третий будет «лояльнее» на переговорах с Иоанном Васильевичем?

Все может быть… Но нам еще нужно время — команды натаскать, да хоть со срубами дело закончить. Так, чтобы полностью замкнуть контур будущей крепости — и чтобы Матвею Ивановича осталось лишь землю поверху насыпать… А заодно пустить поверху небольшую деревянную стенку иль плетень — чтобы стрельцам с затинными пищалями было за что гаком цепляться!

В общем, месяц-полтора мы еще на Котлине провозимся… А вот потом в рейд.

* Никита знает имя — но даже близко не помнит, в каком веке жил Себастьен Ле Претр де Вобан, с личностью которого ассоциируется строительство звездно-бастионных крепостей.

Однако же на самом деле Вобан жил во второй половине семнадцатого столети я . И хотя бастионные крепости начали строить еще в пятнадцатом веке — но некоторые инженерные решения, что рассчитывает воплотить при строительстве Никита, будут в новинку не только для русского оборонительного зодчества…

** Шведский Выборг стал первым крупным центром добычи салаки (балтийской сельди) в Финском заливе. Наравне с пушниной и лесом это был один из ключевых экспортных товаров Выборга в шестнадцатом веке.

В тоже время импорт был дольно жестко завязан на торговл ю с Россией — ибо Выборг являлся ближайшим к Неве шведским портом. Причем торговля с русскими купцами могла вестись и в период открытых конфликтов — контрабанду никто не отменял, а из Невского устья до Выборга умудрялись добраться даже на лодках! Впрочем, под «лодками» наверняка понимаются именно струги и небольшие ладьи…