…- Коли!
— А-А-А-А-А!!!
Кричит кто-то из пикинеров — и не один человек, а десятки разом, с обеих сторон… Мои «орелики» несут потери с самого начала схватки — кого-то вражеская пика ударила под горло, мгновенно оборвав земной пути, кому-то глубоко впилась в незащищенное плечо… Да, шведские пикинеры защищены куда хуже рейтар — и все же кирасы их полностью закрывают корпус солдата. В то время как кираса от «зерцало» оставляет плечи открытыми.
Впрочем, пикинерский шлем-кабассет не имеет забрала. И копейные наконечники русских пик также находят свои цели, длинным махом вонзаясь в лица шведских «зольдат»…
Однако врагов слишком много! Если в нашем приказе стрельцов в полтора раза больше, чем пикинеров, то в шведской «терции» было лишь две шеренги мушкетеров — и восемь шеренг пикинеров… А это человек восемьсот, не меньше! Размениваясь в бою даже один к одному, я вскоре потеряю всех своих «ореликов» в неравной схватке… Хотя какой один к одному⁈ На моих глазах место выбывшего бойца из первого ряда дисциплинированно занял ратник в кольчужном панцире.
И в ту же секунду в грудь его ударило граненое острие шведской пики! Причем оно без всякого труда пробило плоские кольца «пансыря» так, словно поверх стеганого тягиляя ратника и не было кольчужной брони…
Конечно, какую-то роль защита все же сыграла. Мой солдат отшатнулся назад с вскриком, зажав рану на груди левой рукой — но не упал. Значит, комбинированная броня все же «смягчила» вражеский укол и снизила урон от удара… И ведь в следующий же миг раненый боец дико закричал, перехватив пику — и всем телом подался вперед, нанося длинный укол! Вот только пика его ударила прямехонько в грудь врага — и хотя швед пошатнулся, но даже граненый наконечник не смог пробить его крепкой кирасы.
Тут нужен таранный удар крылатых гусар, чтобы броня поддалась копью… А уже в следующей миг все было кончено — сразу две шведские пики пронзили тело храбреца, поразив одновременно его живот и грудь.
И это стало для меня последней каплей:
— Назад! Пикинеры — шаг назад, с правой ноги! Еще шаг назад! Еще…
— Огня-я-я-я!
Ну, наконец-то! Наконец-то вдоль правого фланга шведской колонны хлестнул дроб картечи — и практически без паузы, следом же грохнул стрелецкий залп… Почему так долго-то⁈ Но бросив взгляд по левую руку, я понял причину задержки — Гольтяев распределял стрельцов по ближним к нам телегам так, чтобы каждый выстрел полусотни нашел свою цель…
Ну, теперь-то дело пойдет на лад! Если стрельцы откроют беспрерывный огонь — да еще ведь и практически в упор! — то шведские пикинеры кончатся довольно быстро… Впрочем, из задних рядов «терции» уже потянулись вперед мушкетеры врага, успевшие перезарядиться.
— Стоим! По моей команде — два шага вперед! Бьем тех, кто рискнет разобрать рогатки!
Расчет мой прост: хоть баталия, хоть терция, хоть фаланга или шилтрон — любое построение копейщиков эффективно «работает», пока воинов первых рядов защищают пики товарищей… И пока солдаты держат строй. Но шведам сейчас никак не прорваться за линию рогаток — а разбирать ее придется, именно что сломав строй…
Что же — я угадал. С вражеской стороны прозвучала протяжная команда — и вперед, к рогаткам, поспешили сразу несколько десятков солдат, бросивших наземь свои пики:
— Вперед! Шаг вперед! Еще шаг… Коли!!!
А вот и еще один залп стрельцов — сопровождаемый воем увечных…
Обозленные потерями товарищей, мои орелики бьют пиками беспощадно — уже без всякой синхронности, зато прицельно… Едва ли не каждым уколом выбивая шведских добровольцев! Последние отчаянно хватаются за рогатки, пытаясь перевернуть заграждения — но вес брусов с бердышами и развернутые к врагу секиры серьезно мешают смельчакам… Хотя более всего им мешают граненые наконечники пик, нацеленные в лица шведов! Кто-то из вражеских зольдат силится поймать копейное древко или отклонить его в сторону; одному ловкачу это удалось — но в руку его тотчас вонзилось другое копье… И ведь оставшиеся шведы не могут помочь товарищам — они же собственными телами закрывают пространство для укола пикой!
И еще один залп…
Точнее, два залпа — ибо мушкетеры врага, построившись вдоль правого фланга пикинеров, разрядили мушкеты по стрельцам! Вот только последние засели за телегами — а на телегах-то выложено обозное имущество и запасы какой-никакой провизии. Так что вряд ли мушкетные пули могли бы прошить их насквозь…
— Брэккер ав! Ритрит!
По команде офицера поредевшие мушкетеры подались назад, уходя от очередного залпа — очевидно, заметили уже смену стрелецких полусотен… Вот она, тактика пешего «караколя» во всей его красе! Мы уже умеем в залповый огонь по шеренгам — а вот враг его пока не освоил… Однако, не успели еще мушкетеры оттянуться в тыл «терции», как послышался зычный крик помора:
— Огня-я-я-я!!!
Мне кажется, или залп тюфяков действительно прогремел на сей раз быстрее, чем раньше⁈ А ведь следом, словно догоняя пушкарей, прогремели выстрелы стрелецкой полусотни… Гордо реявшее до того знамя шведов с крылатым грифоном вдруг рухнуло наземь — и пикинеры дрогнули! Возможно, погиб или был ранен командир, на чьей воле и авторитете держались солдаты — но теперь, бросая копья, побежали пикинеры правого фланга… Да еще бы им не бежать, когда товарищей в упор расстреливают — и в голове бьется лишь одна мысль: я следующий!
Однако же дурной пример, как известно, заразителен — и видя бегство соратников, спешно подались назад и большинство прочих копейщиков… Очередной залп стрельцов хлестнул уже по спинам бегущих — практически слившись с выстрелами казаков, нестройно грохнувшими справа.
Я был слишком увлечен боем, чтобы хоть как-то наблюдать за донцами — но теперь воочию убедился, что у Даниила все идет «гладко». Ближний бой с уцелевшими рейтарами, судя по всему, был успешен — ибо сейчас казаки заняли полосу «мешанины» из павших коней… Павших, тем не менее, на линии заграждения из веревок. Причем донцы, ничтоже сумлеваясь, залегли за конскими тушами — и отстреливаются прямо из-за них!
Дикость? Вовсе нет… Подобные «живые крепости» из тел лошадей (и верблюдов) активно использовали степняки Средней Азии — причем в куда более поздние времена… Так что донцы, возможно, оказались первопроходцами этой тактики.
И она дает свой результат! Шведские кавалеристы, не вполне поняв даже, что случилось с первым эскадроном, отказались от кирасирского тарана в пользу рейтарского караколя… Но они прогадали: казаки, догадавшись залечь за мертвыми лошадьми, практически не несут потерь от пистолетных выстрелов! Не шибко-то и метких: кавалерийские пистоли эффективны против плотного пикинерского строя — причем в упор, всего с нескольких шагов… Однако против хаотично залегших донцов, успевших перезарядить пищали, пистоли бесполезны — зато казачки успешно сокращают поголовье шведских кавалеристов!
Ведь судя по гремящим вразнобой выстрелам и падающим из седел рейтарам, донцы стараются бить именно прицельно…
Запоздало меня догнала простая догадка: рейтары не стали бы атаковать моих «ореликов» в лоб, «по-кирасирски». Нет дураков лететь во весь опор на выставленные вперед пики! Против нас шведы использовали бы именно «караколь» — с пистолетными выстрелами в упор. И моим солдатикам крепко повезло, что в начале боя с кавалерией врага схлестнулись именно казаки — а не пикинеры без стрелецкого прикрытия…
Вновь заиграли кавалерийские трубы. Разрядив пистоли и откатившись от «живой крепости» казаков, рейтары спокойно и без всякой спешки перестроились — после чего подались назад, сохраняя равнение в поредевших эскадронах. Видя это, постепенно остановили бегство и пикинеры, принявшись вновь сбивать строй… А я, уже готовый было поздравлять своих «орлов» с победой, огорченно закусил губу — бой, увы, еще не закончен.
— Стрельцы, разбирай бердыши!
Ратники Сергия поспешили к линии «рогаток», что мы все-таки удержали — а я нашел взглядом Селезня:
— Ваня! Посчитать потери и доложить мне! Помогите увечным — да пошли кого посмышленнее к казакам, пусть коней седлают… Придется нам еще повозиться со шведами.
Полусотник понятливо кивнул — а я со вздохом принялся наблюдать за тем, как с земли у рогаток подымают раненых. Моих раненых… Я хотел было внедрить медицинские наборы для каждого из солдат — еще одно «новаторское» ноу-хау… Вот только ничего у меня не вышло.
Да, вместо бинтов я хотел сперва использовать чистую и нарезанную лентами ткань, что изначально кипятилась — но если той храниться в солдатских сумах (а где еще?), то про стерильность можно забыть. Еще я подумывал про настой прополиса в качестве средства дезинфекции — но если бинты в нем замачивать для дезинфекции, то спиртовая составляющая вызовет ожог открытой раны… А раз так, то нет и никакого преимущества перед местным «запиранием» раны через прижигание — когда на рану высыпают пороха из натрусницы, и подпаливают его.
Конечно, ожог подвержен инфицированию не меньше, чем открытая рана — зато кровотечение прижигание действительно остановит…
— Кирасы со шведов снимайте! Клинки их также можете взять… И шеломы сменить — если кому надо! Да швытче, швытче, братцы, кажись снова в атаку пойдут!
Вот только в атаку пришлось идти вовсе не шведам…
— Строимся! Стрельцы — по полусотням становись!
— Пикинеры — строимся! Скорее!
Мы с Сергиим орем, срывая горло, пытаясь как можно скорее построить приказ для атаки — ибо часть рейтар спешились на наших глазах, двинувшись к захваченным пушкам… Нашим, твою дивизию, пушкам — орудиям полка правой руки государевой рати!
И пусть обычные рейтары не смогут бить из пушек прицельно — но общий принцип боя из огнестрельного оружия они прекрасно понимают.
А уж там, поправить прицел — дело времени… И пары-тройки пробных залпов.
Опережая нас, к «батарее» с гиканьем ринулись казаки — но наперерез им мгновенно ломанулись рейтары… И что-то мне подсказывает, что бронированные «черные всадники» вскоре возьмут реванш за первое столкновение с донцами!
— Данила, заманивайте их на нас! Вентерь!!!
Не знаю, услышал ли атаман мой крик или нет — но в лобовой схватке у казаков просто нет шансов… Легкие пищали, что после Молодей периодически выдаются донца (вроде временно), есть простые фитильные аркебузы — а вовсе не кавалерийские карабины с дорогущим колесцовым замком! В конном бою казачки используют лишь привычные им лук и стрелы, да сабельку. А вот с пищалями они воюют лишь спешенными — перевозя их в походе на заводных лошадях.
Причем у рейтар и кони крупнее, и броня… И все те же пистоли, что шведы наверняка успели перезарядить! Дело для легкой казачьей конницы — просто швах…
— Вперед!
Наконец-то Сергий отдал команду — и приказ двинулся на врага… Прямо по трупам павших шведов. Причем некоторые из распластавшихся на земле еще живы — увечные стонут и просят помощи, и тянут к нам руки… Словно они и не пытались убить нас полчаса назад.
— Не замираем! Кто ногу сбил⁈ Пикинеры — левой, левой, раз-два-три! Левой… Держим равнение!
Я веду вперед своих солдат, перестроив уцелевших пикинеров в две шеренги. Мы потеряли больше тридцати «ореликов», и часть ратников я также оставил с ранеными… Для ровного счета. Впрочем, продлись столкновение со шведами чуть дольше, то и потери бы наши были бы несравнимо выше.
— Гойда-а-а-а!
— Йер фюр!
Впереди гремят крики казаков, так не успевших прорваться к пушкарям — а вот вторит им четкая команда рейтарских офицеров… И тотчас загремели выстрелы.
Много выстрелов…
Донцы ожидаемо отхлынули назад, развернув коней. Но, как кажется, атаман меня все же услышал — либо казачки итак все поняли на счет вентеря… Ибо скачут донцы прямо на нас, на наши пики — но при этом визуально заметно, что легкие всадники стараются по большей части оттянуться на фланги группы… Кроме того, и сами казаки, и преследующие их рейтары пока что закрывают нас от новоиспеченных шведских пушкарей, мешая тем целиться.
Как все-таки грамотно Черкашенин уводит противника…
— Сергий, уже скоро! Готовь стрельцов к бою!
— Идем! Пока идем!
Гольтяев видит все не хуже меня — он держится чуть в стороне от стрельцов, справа… В то время как я иду слева от пикинеров — и теперь обеспокоено оборачиваюсь назад, ища взглядом пушкарей помора. Но, увы, люди Даниила все-таки оторвались…
— А вот теперь — стоим! Первая полусотня — прикладывайся, полку крой! Вторая — ждем! Проверить фитили в жаграх!
— Пикинеры, стой! На колено! Все на колено… Пики склонить! Отражаем конницу… И головы — головы опустить!
Головы пикинеры наклоняют для того, чтобы защитить лицо от вражеской пули. Нехитрый прием может спасти жизнь — ведь достаточно прочный шлем с высокой долей вероятности остановит снаряд пистоля… Но испытать это практически мы пока не успели. Вот мушкетная пуля вполне благополучно пробивает и шелом, и зерцало — как и пуля аркебузы, выпущенная с близкой дистанции. А ведь рейтары палят практически в упор — проносясь вдоль пик вплотную, едва не задевая наконечники… Впрочем, пистоли куда короткоствольней — а значит, и пулю разгоняют хуже.
— Приготовились!
Я и сам опускаюсь на колено, покрепче сжав рукоять трофейной татарской сабли. Ношу ее с Сенькиного брода… Все мое внимание сейчас приковано к казакам — летящим на нас во весь опор! И расстояние ведь между нами сократилось практически до предела… На мгновение сердце мое остро кольнул страх — а вдруг донцы реально не понимают, что происходит? Что, если их просто разбили — и, потеряв голову, казачки теперь летят назад, не разбирая дороги⁈
— Разойдись!
Словно в ответ на мои мысли, справа вдруг раздался отдаленный крик Даниила… И казаки умело рванули в стороны, открывая врагу склоненные к ним пики!
Да ряды стрельцов, уже готовых к залпу…
— Пали-и-и-и! Вторая полусотня — смена-а-а!
Грянул один, потом второй залп, третий… Темный пороховой дым мгновенно затянул и моих «ореликов». Так что и пробирающую до дрожи «картинку» летящей во весь опор тяжелой конницы, несущейся прямо на нас, скрыла теперь непроглядная завеса… И это даже хорошо — не так будет ратникам страшно.
Хотя дрожь земли под копытами тяжелых коней ощущается вполне отчетливо…
— Пали-и-и-и! Смена-а-а!
— Пикинеры — стои-и-им!
— А-а-а-а-а…
Все, грохнул пятый залп стрельцов — теперь последует небольшая пауза… Я искренне надеялся, что рой свинцовых пуль остановит атаку рейтар — но земля все еще продолжает дрожать. Причем даже сильнее и явственнее… Несмотря на вполне отчетливый крик увечных людей и животных, знакомый мне по Молодям.
Вдруг сквозь редеющий дым показались неясные очертания каких-то мифических чудищ, не иначе… Что мгновенно разорвали завесу — и обернулись шведскими рейтарами.
— Стоим!!!
— А-А-А-А-А-А!!!
Треск копейных древок, ржание лошадей и крики людей — все это мгновенно слилось в бессвязную, но до дрожи пугающую какофонию чего-то потустороннего… Рейтары так и не остановили своего бега. Возможно, всадников первых рядов смели стрелецкие залпы — а затем нас затянул дым, мешающий врагу разглядеть опасность…
Склоненные вниз пики вонзаются в разогнавшихся лошадей, поражая их грудь или шею. Отчаянно визжа, смертельно раненые животные с размаху падают наземь… Вместе с наездниками. Хотя одного рейтара просто выбросило из седла вперед — словно из катапульты! Он умудрился даже перелететь через копья — и рухнул где-то среди стрельцов, быстро добивших врага…
Кроме того, пара всадников каким-то чудом прорвала «ежа» пикинеров — отчаянно рубя всех, кто окажется на их пути! Однако скорость разбега они уже потеряли — и сбив конской грудью пару-тройку стрельцов, шведы оказались в кольце окружения… Где бердыши русичей буквально вырубили рейтар из седел!
Получилось не хуже, чем у хускарлов Гарольда Годвинсона… Чьи бродексы крепко проредили норманнских рыцарей при Гастингсе!
Наконец, несколько шведов обогнули приказ слева — пролетев всего в нескольких шагах от меня. Запоздало грохнул один, и другой выстрел пистолей — но пули ударили уже в стрельцов… Впрочем, разгуляться рейтарам так и не дали — ибо ворога встретила картечь тюфяка.
— Перезаряжай!
Стрельцы спешно готовятся к новым залпам — а мои солдатики испуганно смотрят на меня, сжимая в руках обломки копейных древок. И таких, к слову, большинство в первой шеренге — и не меньше половины во второй…
— Орлы, братцы! Вы настоящие орлы! А теперь — назад! Все, чьи пики сломаны — назад, отступаем за спины стрельцов… Так, ты — стоять! И ты… Все, у кого копья целы — остаются! И я с вами…
Некоторые ратники бросают в мою сторону огорченные, обреченные — или откровенно злые взгляды. Но я «держу» их с ледяным спокойствием — ибо для вчерашних крестьян солдатская жизнь и положенное им жалованье есть предел мечтаний. При этом все же знали, что придется воевать… Просто сегодня кто-то вдруг понял, что война — это не про убивать.
Это, прежде всего, про умирать…
— Гойда-а-а-а!
Справа вдруг дважды раскатисто грохнули пушки. Но ответом им стал боевой клич донцов… Дым пороховых залпов рассеялся — и я смог воочию убедиться, что уцелевшие рейтары (коих осталось меньше эскадрона), откатились назад… В то время как Даниил, воспользовавшись сумятицей, налетел-таки на завладевших орудиями шведов!
Засверкали в первых лучах багрового солнца казачьи сабли, мгновенно окрасившись красным. А кто-то из казачков уже спешился, принявшись разворачивать пушки в сторону шведских пикинеров… Несколько мгновений спустя ударил один, потом другой выстрел — и хотя ядра легли в стороне, для врага этот маневр донцов стал последней каплей. Зазвучал горн пехотинцев, подав условный сигнал — и уполовиненная «терция» подалась назад, отступая к виднеющемуся вдали замку Лоде.
А за пехотой потянулась и кавалерия шведов, оставляя за нами поле боя…