Крым… Как много боли и страданий русских людей заключены в этом слове! Как много слез пролито русскими полоняницами по дороге в магометанское рабство… Тысячи, а то и десятки тысяч русских пленников навсегда пропадали с каждым набегом крымских ханов или царевичей, да ближайших к хану мурз.

При условии, конечно, что татары успевали довести полон до Крыма… Оторвавшись от настигающих их летучих отрядов детей боярских, да избежав засады донских казаков.

Самые красивые девушки и женщины пополняли турецкие гаремы, бабы попроще становились татарскими невольницами и рожали тумов — будущих нукеров крымских ханов, в чьих жилах текла также и славянская кровь… Непосильный труд и жестокое отношение басурман-господ быстро старило этих невольниц — и они угасали одна за другой. Татары же их совершенно не жалели — ведь в новом походе они добудут новых ясырок!

Незавидной была участь и мужиков; большинство их пахали земли для татар или занимались ремеслами, если были им обучены. Самые непокорные же и боевитые отправлялись прямиком на галеры, где жизни им отводилось два-три года в лучшем случае. Юноши в свою очередь, пополняли корпус турецких янычар — впрочем, мальчиков помоложе нередко ждала участь куда страшнее… Ибо их также могли продать в гаремы — согласно азиатскому обычаю «воспитания» юношей-«бачи».

Набеги татар были регулярны. И московский царь, и литовские государи едва ли не ежегодно отправляли в Крым «подарки» для хана и его приближенных мурз. Но и получив их хан не считал себя обязанным сдерживаться! По крайней мере, если литовцы и русские враждовали — ведь тогда татары сравнивали «подарки», и нападали на того, кто дал меньше… Впрочем, верхушка в лице хана и его приближенных также могла воздержаться от большого, хорошо организованного набега, получив богатые и разнообразные дары.

Однако мурзы и беи поменьше ходили в набеги ежегодно, тревожа русское порубежье или литовскую «украйну», где также живут русины. На Руси последних, правда, чаще именуют черкасами… А ответных ударов крымские татары не очень-то и боялись. Ведь во-первых, узкое горлышко полуострова надежно закупорил Перекоп! Огромный ров, протяженный на без малого десяток верст, соединяет сразу два моря; по валу его высится каменная турецкая стена, а единственный доступный проход защищает одноименная турецкая крепость.

Перекоп стерегут османские янычары и артиллеристы-топчу — и даже если враг явится под стены его с большим войском, он все равно потеряет слишком много времени… Времени, за которое крымский хан успеет собрать степное ополчение.

Но дело ведь не только в укреплениях Перекопа. Дело в огромных расстояниях (от Серпухова до Перекопа без малого полторы тысячи верст!), дело в палящем солнце — и сожженной на пути русского войска степи. Дело в отравленных колодцах и регулярных наскоках на обозы… Дело в том, что даже дети боярские, способные на равных биться со степняками в чистом поле и обученные драться именно по-татарски, все равно не являются степняками. Они не привычны к столь длительным конным переходам, не привычны добывать пропитание в степи загонной охотой. А что уж говорить о русской пехоте? Она будет неминуемо привязана к огромным и медленным обозам — причем и конница потеряет в скорости движения, потому как окажется привязана к пешцам… Разве что разделить кавалерию и пехоту, отправив последнюю «судовой ратью»?

Но тогда войско неминуемо разделиться, и враг сможет разбить его по частям…

Правда, со стороны литовской «украйны», земель бывших Киевского, Переяславского да Черниговского княжеств путь до Крыма куда ближе. Но последним из литовских государей, кто ходил на Крым и отважился биться с татарами лоб в лоб, был Витов… И свою главную схватку со степняками на Ворксле он разгромно проиграл. Да и крымчаки после нее вскорости легли под турок — а воевать с турками ни ляхи, ни литовцы не желали.

Разве что в конце прошлого века ляхи попытались было пободаться с османами за бывшего своего ленника, Молдавию — но, разбив крымских татар при Копыстырине, разгромно проиграли решающее сражение у Козминского леса. После чего турки опустошили земли бывшего Галицкого княжества, захватив огромный полон — и вынудили поляков отказаться от Молдавии…

В итоге же борьбу с крымскими татарами, ленниками осман, вели лишь сами черкасы-русины — да некоторые православные шляхтичи, их поддерживающие. Такие, как Богдан Глинский, дальний родственник Иоанна Васильевича по материнской лини. Или же Димитрий «Байда» Вишневецкий, некогда служивший первому русскому царю… Им-то, воеводам Дикого поля, еще хватало мужества отвечать татарам ударом на удар — нападать на крымские кочевья в приазовских и причерноморских степях, осаждать турецкие крепости на Днепру.

И вроде бы именно Богдан Глинский по прозвищу «Мамай» первым вышел в море с казаками на «чайках» — во время похода на татарскую крепость Тягиню…

Впрочем, то случилось еще в конце прошлого века — а теперь число успешных ударов на Крым значительно возросло. В 1556 году от Рождества Христова запорожские казаки под началом Дмитрия Вишневецкого и отряд московских ратников воеводы Ржевского напали на Очаков и Ислам-Кермен, сожгли предместья турецких крепостей. Одновременно с тем донские казаки под началом Михаила Черкашенина прошли по Кальмиусу в Азовское море, и внезапно налетели на Керчь… Это был первый случай, когда донцы решились миновать Сурожское море — и внезапным ударом налететь на татар.

В 1558 году Вишневецкий ходил на Перекоп — а на следующий год совершил свой знаменитый поход царский воевода Даниил Адашев… Адашев спустился на стругах по Днепру — и напал на западное побережье Крыма, разорив сразу несколько татарских улусов. Местные мурзы были биты, а хан так и не успел собрать ополчение, чтобы отразить внезапный удар с моря… Впрочем, Девлет-Гирей попытался было перехватить Данилу на днепровских порогах — но наскоки татар были отражены сильным пищальным огнем. А на решающую схватку у Монастырского острова, где закрепился Адашев, хан и его мурзы попросту не решились…

И именно морские набеги стали зеркальным ответом русских на разбойные набеги степняков. Более того, в степном приграничье Московского царство была налажена сторожевая служба — и сторожи уходили далеко в степь, вести поиск татарских отрядов. У Москвы была крепкая засечная черта с ее гарнизонами, крепостями, пушкарским нарядом… «Берег» мог выиграть время царю собрать войско — и отразить набег. В то время как удары русских судовых ратей с моря следовали всегда неожиданно — и непредсказуемо! Сегодня они показались у Керчи — а уже завтра жгут предместья Кафы.

Как Вишневецкий с казаками в 1561-м…

Увы, но все сильнее втягиваясь в войну в Ливонии, царь Иоанн Васильевич стал искать мира с турками и татарами. Масштабные и хорошо организованные морские удары запорожских и донских казаков в спайке с царскими полками остались в прошлом. Более того, Грозный допустил крупный просчет, отправив Вишневецкого воевать каневский и черкасский поветы — его бывшие владения! И это вместо борьбы с татарами и турками, ради которой Вишневецкий переметнулся с казаками от Сигизмунда к Грозному. Это вместо русско-литовского союза, идею которого лелеял Байда… В итоге Димитрий «отъехал» с государевой службы обратно в Литву — а там уже ввязался в Молдавскую авантюру, но был разбит и выдан туркам.

Османы же и казнили его в 1563-м… В то время как талантливого воеводу Даниила Адашева казнили еще в 1561-м — он возвысился благодаря брату Алексею, но через его опалу нашел и собственный конец…

Вот только турки и крымские татары миролюбивых посылов Иоанна Васильевича не оценили совершенно. Летом 1562-го Девлет-Гирей привел пятнадцать тысяч татар к границам Московского царства, разорив окрестности Мценска, Одоева, Новосиля, Болхова и Белева. Через год десять тысяч татар пограбили пронские и рязанские земли; осенью 1564-го Девлет-Гирей с многотысячным войском осаждал Рязань — но был отбит Алексеем Басмановым.

К набегам татар присоединились и турки; в 1569-м сильный экспедиционный корпус янычар при поддержке Девлет-Гирея осаждал Астрахань. Вот только прорыть канал между Волгой и Доном турки, выступившие из Азова, так и не смогли — как не смогли они и протащить волоком боевые галеры! А потому под Астраханью их ждала полная катастрофа… Не решившись атаковать сильную крепость без артиллерии, турки и татары просто повернули назад. Но если степняки Девлет-Гирея, привычные к конным переходам по Дикому полю, благополучно вернулись в Крым — то турецкая пехота в этих самых степях сгинула от голода, жары и жажды…

Более турки уже не решились нападать на Московское царство прямо — а вот Девлет-Гирей не отчаивался. Он сумел организовать еще три похода на Русь — в 1570-м вновь грабил рязанские и каширские земли, в 1571-м сжег Москву, набрав гигантский полон на обратном пути, да разорив поместья многих тысяч детей боярских… Зато в прошлом году он наконец-то был разбит — Молоди обернулись для татар катастрофой!

И вот тут-то новик Микита, раз за разом удивляющий Сергия Гольтяева столь необычными, но работающими идеями, предложил крайне дерзкий — но совершенно точно работающий план… Татары ведь крымские крепко биты — и сильного войска хану теперь не собрать. Более того, малые ногаи после гибели тысяч нукеров их и вождя, Теребердея-мурзы, вышли из повиновения Девлет-Гирею.

Следовательно, в Крыму хан не сумеет собрать достаточно сильного войска — даже если под его руку успеют подойти все мурзы с уцелевшими после Молодей воинами… Впрочем, если правильно подготовить вторжение, то и хан совершенно точно не сумеет подготовиться к решающему сражению!

А Микита очень постарался это самое вторжение как следует подготовить…

Однако дело ведь не только в ответном, «карающем» ударе по Крыму — но и в желании царя вновь привлечь на русскую службу хотя бы часть запорожских казаков. Ведь после ухода Байды в Литву, казаки разделились: атаманы Савва Черников, Ивашка Подолянин и Ивашка Бровка остались на царской службе, часть их отправилась на Дон — где черкасы основали Черкасский городок.

Однако в тоже время гетманом днепровских казаков стал Михаил Вишневецкий, родич Байды — и верный слуга польского короля Сигизмунда! В 1563-м Вишневецкий собрал казаков и татар, и напал на Московское царство — разорив черниговские, стародубские и новгород-северские земли. Михалка был бит воеводой Иваном Щербатым — но дело свое сделал: кровь между русскими и черкасами-русинами уже пролилась…

С другой стороны, днепровские казаки помогли государю против турок во время Астраханского похода. А при Молодях на русской стороне в бою участвовали наемники черкасы — тысячный отряд под началом Юрия Булгакова и Ивана Фустова… Вот Микитка и решил развить такую простую и понятную для всех идею: враг моего врага — мой друг. Для большинства черкасов — турки и татары враг, однозначно враг! Они ведь в «большую политику» не умеют — и интересы магнатов им чужды… А вот когда налетит разбойный отряд ногайцев или крымчаков на родное село, спалит родную хату да угонит в полон женку с детками — вот тогда все становится на свои места. И если выжил — то седлай быстрей коня, хватай сабельку с пищалью, да скачи вслед басурманам во главе с атаманом, отбивать полон!

А на следующий год уже стоит подумать о собственном ударе на ногайские кочевья… Где также можно добро поживиться! И тут нужно вспомнить, что время походов Вишневецкого на Крым черкасы не только многочисленный полон отбили, но и добычу взяли богатую… Кроме того, после Молодей уважение черкасов к государю Иоанну Васильевичу выросло кратно — зато на счет ослабевших крымчаков у русинов проснулся хищный, плотоядный интерес…

На чем и предложил сыграть Микита, призывая ковать железо, пока горячо.

И еще прежде, чем царь утвердил челобитную, донцы и черкасы с его подачи стали договариваться о совместном походе. Выжившие при Молодях запорожцы, вернувшись в родные края, принесли верный слух: царь готовит новый морской поход на Крым, царь даст своих воинов и поддержит огненным зельем… Эти слова благодатным семенем пали в сердца простых казаков — а Михаил Черкашенин еще с прошлого года, исподволь готовил донцов к совместному рейду! Что также стало известно на Днепре.

А значит, если поход удастся (а он должен удастся!), и черкасы возьмут в Крыму богатую добычу, то многие «вольные воины» пожелают вновь пойти под руку государя. И коли война с ляхами да литовцами возобновится, то на стороне Иоанна Васильевича будет сражаться большая часть днепровских казаков — в то время как врагу придется рассчитывать на кратно меньшее число воинов с «литовской украйны»…

И именно поэтому Микита предложил ударить на ханскую столицу — Бахчисарай!

Конечно, про завоевание речь не идет. Но с одной стороны, это ведь какую добычу можно взять⁈ А с другой — раз Девлет-Гирей сжег Москву, то теперь настал уже его черед потерять стольный град… И хотя с самого начала никто не говорил о том, что государь снарядит в поход большое войско. Однако наличных сил должно было хватить — особенно, если грамотно спланировать кампанию…

Вот Микита и предложил нанести ряд ударов по южному берегу Крыма, спустившись на стругах по Дону — и выйдя в море притоком его, Мертвым Донцом, минуя Азовскую крепость. Первый удар нанести по Керчи, затем Кафе — и, наконец, Судаку. Очевидно, что после этого хан бросит своё войско к южному берегу полуострова… И как только ханская рать покажется вблизи, донцы и царские вои уходят на стругах от побережья — вроде бы как испугавшись!

Однако на самом деле струги их двинут не на восток, обратно на Русь, нет! Они повернут на запад, на соединение с черкасами. Днепровские казаки должны нанести первый удар по Гезлеву (иначе Козлову) — это последний крупный центр продажи русских невольников на побережье… После чего обе рати соединятся у древнего Херсонеса — откуда и просияла на Русь истинная Христова вера! И уже пешим путем русичи выступят на Бахчисарай — сквозь горы и леса бывшего ромейского княжества Феодоро…

А ведь здесь, в горных долинах, у татар не будет преимущества маневра — и хан не сможет реализовать численное превосходство, даже если сумеет настигнуть русскую рать!

В поход, правда, выступили довольно поздно. Сперва ведь стрелецкие приказы шли пешим маршем до древнего Ельца, уничтоженного Тамерланом. Однако именно здесь, на берегу судоходной (для ладей и стругов) реки Быстрая Сосна, что всего в нескольких верстах восточнее впадает в Дон, Микита предложил основать хотя бы небольшую покуда заставу… И рубить струги с запасом еще до того, как стрельцы доберутся до Ельца — о чем и должен был распорядиться государь.

После чего царским ратникам предстояло спускаться на стругах по Дону до самого Черкасского городка, где планировалось объединиться с казаками Михаила Черкашенина. И уже затем единая судовая рать должна была выйти в Азовское море…

Что на самом деле случилось лишь в первые дни осени! Однако и в этом был свой сермяжный смысл: слухи о подготовке морского удара по Крыму наверняка ведь добрались до хана из Литвы. Следовательно, он готовился отражать нападение все лето, заранее собрав войско… Что означает и отсутствие любых, даже самых малых набегов на Русь.

Вот только лето уже прошло, а царская судовая рать так и не объявилась на горизонте… Адашев ведь ходил на Крым с Днепра — однако ни донцы, ни стрельцы на Днепр не пришли. О чем наверняка уже сообщили лазутчики басурман… Следовательно, хан и татары его устали ждать нападения — и Девлет-Гирей наверняка распустил степняцкое ополчение.

Уверенный, что на сей год угроза миновала.

Знать бы ему, что казачьи да стрелецкие струги уже режут невысокие волны Сурожского моря, устремившись на веслах к древнему русскому Корчеву — а ныне турецкой Керчи…