В то время, пока танцовщики с балетным прошлым выполняют «Адажио», остальная часть группы следует другим маршрутом. Их задача заключается в том, чтобы попытаться взлететь, иными словами, раскинуть руки, будто крылья, и подняться в воздух. Сразу после прыжка сила тяжести неизбежно возьмет свое и перформер упадет, но исследование заключается в том, чтобы упрямо продолжать верить, что вы однажды сможете летать, если достаточно долго пытаться и не сдаваться. Перформер использует свое необъятное воображение, чтобы ощупать воздушное пространство, наконец-то свободный, как птица с маленькими или большими крыльями, легкий, как канюк, или с огромным размахом крыльев, как у пеликана, с большим количеством взмахов, как у колибри, или парящий высоко в горах, как орел.

Вы прыгаете и летите. Снова и снова. Каждое падение заставляет верить, что в следующий раз непременно получится. Мечта взлететь бесконечно превосходит боль падения. Она проникла глубоко в сущность перформера, ощущается каждой клеткой, читается во взгляде. Глубоко внутри – одно сплошное воздушное существо. Осталось только немного подправить взмах крыльев или прыжок. Поэтому каждый раз вы пытаетесь снова, прыгаете и хлопаете крыльями. Но полет всё никак не выходит, и перформер пробует другие способы; возможно, поможет более высокий прыжок или более широкий размах крыльев. Всякий раз, устремив взгляд вверх – туда, где хотелось бы летать. Иными словами, вы пытаетесь всё сильнее, всё совершеннее. Каждым прыжком вы делаете свою жизнь не легче, а напряженнее, усталость используется, чтобы следующая попытка стала еще лучше, вы не боитесь рисковать, зная, что когда-нибудь непременно полетите.

Способность летать не в силе разбега – птицы не разбегаются, – а в ментальной силе поверить во что-либо, в воображении, способном возвыситься над всем остальным. Бесконечные падения – дело второстепенной важности, побочный продукт того, чего хочется достичь. Нужно побороть страх причинить себе боль и довериться своему телу, как это делают дети, – они просто встают и идут дальше. Не бояться упасть – первое условие умения летать. По сути, тело достаточно упруго и эластично, чтобы вынести каждое падение. При попытке прервать падение или воспротивиться ему становится только больнее. Настоящее испытание заключается в том, чтобы прорваться через собственный ментальный контроль, оставить страх позади и перейти в режим самовнушения, будто вы способны и будете летать. Вы можете летать подобно тому, как когда-то научились нырять в воду. Нужно лишь позволить воздуху приподнять ваше тело, а для этого и существуют крылья.

Всякий раз вы заряжаетесь этой внутренней верой: сидите в воображаемой клетке с открытой крышей, желая вылететь через нее в небо. Прыгаете во имя этой непоколебимой, глубоко укоренившейся веры, и чем больше вы прыгаете, тем сильнее ощущается состояние опьянения, экстаз истинно верующего. Схватку с силой тяжести необходимо выиграть; глаза, кожа, всё тело пышут жаром возможности обойти голую реальность. Вы преисполнены мужества, отваги неустрашимого героя и всё тело бросаете на борьбу. С каждым прыжком вы празднуете жизнь, отвоевывая доли секунды – длиною в жизнь – у смерти.

«Летать» – такой же вызов силе тяжести, как и «Адажио». Оба упражнения взывают к древней мечте человека расправить крылья и парить. Это мечта Икара с его крыльями из воска, подлетевшего слишком близко к солнцу. Мечта Ива Кляйна, который своей фотоработой «Прыжок в пустоту» будто вылетает с балкона. Мечта художника достичь невозможного. Есть миссия, и вы всецело ей отдаетесь. О том, чтобы сдаться, не может быть и речи: всякий раз вы собираете всю энергию, чтобы совершить следующий прыжок, который на этот раз точно увенчается успехом. Давняя мечта летать (и падать) в творчестве Яна Фабра датируется 1982 годом сценой из постановки «Это театр как ожидание и как прогноз», где тогдашний перформер Эрик Равенс в полете пытался вырваться из клетки. В качестве образца это упражнение используется и в других сценах и других образах, таких как Манеж в спектакле «Гора Олимп» (2015), Бой быков в «Я – кровь» (2001) или Лизать собственный половой орган в перформансе «Сексуальность безумия. Безумие сексуальности»[67].

Адажио/летать. Перформер Пьетро Квадрино

В этом упражнении неудача тоже живет в сердце красоты. Человек, продолжающий верить и падать, – прекрасная метафора короткого земного пути, именуемого жизнью. Но, помимо метафоры, это еще и очень конкретный физический опыт костей, зачастую жестко касающихся пола из-за напряжения, опыт вздохов, усталости, разочарования. Всё это снова и снова применяется для того, чтобы напитать великую мечту о полете. В бесконечном забеге. Как и во многих других упражнениях, действует принцип глубокого погружения в реальность физического измождения и боли, позволяющий выработать адреналин, заглушающий боль, и использовать повторяющееся действие прыжка и падения для актерства. Это и есть педагогическая суть данного исследования: реальный опыт – топливо для актерства. От акта к актерству. Но, помимо этого, «Летать» – еще и дань древней мечте достичь райского состояния. Коснуться неба. А что если там пусто?