Оммаж Эмио Греко

Умирание в самых разных видах фигурирует в целом ряде упражнений сборника. В данном этюде оно исследуется как подготовка к смерти. В театре Фабра смерть – движущая сила: именно смерть придает блеск жизни, и только заключив в объятия смерть, можно всецело наслаждаться жизнью. Это один из важнейших парадоксов в фабровском видении театра и актерства: только полноценно, всеобъемлюще и без каких-либо условий пережив смерть, можно познать истинную силу и интенсивность жизни. Перформер не боится смерти, смерть нужна ему, чтобы «жить вновь»:

минуя смерть, он возвращает жизнь себе и зрителю. Именно стадии «минуя смерть», посмертной стадии и обучает Фабр своих перформеров как одному из важнейших принципов: только вкусив смерть, поймав ее отблеск, начинаешь черпать огромное удовольствие в малейшем взгляде, движении или дыхании. В этом случае проживается «одолженное время» – своего рода дополнительное время, данное взаймы, благодаря чему наслаждение посмертным этапом ощущается еще интенсивнее. Неутолимую жажду жизни, бурный праздник витальности можно постичь, только вобрав в себя смерть. Воин красоты празднует жизнь, минуя смерть.

Воин красоты – промежуточное существо, посредник между жизнью и смертью. Ему знакомо переходное состояние бытия: он побывал на границе жизни и может свидетельствовать о том, что расположено за ее пределами. Он познал глубочайшую мистерию смерти, проистекающую из жизни, и смерти, рождающей жизнь. Жизнь всего лишь родовая схватка, открепившаяся от смерти, и наоборот. Сама театральная сцена для Фабра – переходное пространство между жизнью и смертью. На сцене приоткрывается завеса этой глубокой мистерии, ведь по своей сути это процесс становления, быстрая переправа между бытием и небытием. Сцена – транзит между жизнью и смертью, обряд посвящения, позволяющий встретиться с глубочайшим энергетическим источником силы, где смерть препарирует жизнь и наоборот. Это еще и суть метаморфозы, непрерывной мутации, которая всякий раз принимает смерть как необходимое условие для перерождения.

Упражнение «Умирающее животное» исследует пограничную линию между жизнью и смертью: перформер должен быть готов оставить всё позади и бесстрашно шагнуть навстречу глубокой мистерии смерти. Упражнение направлено на то, чтобы взглянуть в глаза смерти и пережить умирание, войти в ее врата.

Это упражнение посвящается перформеру Эмио Греко, который поразительным образом олицетворял умирающее животное, в том числе в спектакле «По ту сторону времени» (1993). Он помогал в создании модели изображения умирающего животного, которая встретится в разных сценах спектаклей Яна Фабра.

Перформеры рассредоточиваются по сцене в позиции стопы ангела и получают задание ментально подготовиться к превращению в большого дикого зверя. Чтобы его в себе вызвать, они используют опыт из более ранних – трансформации в животных. Каждому дается время хорошо прочувствовать в себе этого дикого зверя, изнутри, постепенно, конечность за конечностью, сустав за суставом. Очень важно, чтобы животное было крупным и сильным, с тяжелым скелетом. Это может быть лошадь, пантера, слон, олень, кабан… Родившись, животное исследует территорию, оценивает окружающую действительность и, подобно радару, ощупывает среду обитания, пространство перед собой, позади себя и с боков. К построению здорового дикого зверя подключается голос: какой звук издает животное; какие у него акустические проявления? В тот момент, когда свободное и полное жизненных сил дикое животное перемещается в естественной среде обитания, в него неожиданно попадает пуля.

Пуля (короткий и резкий сигнал инструктора) наносит сильный удар, она глубоко проникает в зверя и начинает разрушать его изнутри. Перформер представляет себе это пулевое ранение как острейшую боль, затрагивающую самую суть жизненных сил животного. Точка попадания определяется не только по струящейся из раны крови, но особенно по обжигающей внутренней боли. Место пулевого отверстия необходимо показать – это первый импульс для дальнейшего внутреннего взрыва, который придаст направление всей смертельной схватке. Зверь в панике, он еще не понял, что произошло, и хочет жить дальше во что бы то ни стало. Перформер дает голосовое и физическое выражение пулевому ранению, жгучей боли, распространяющемуся в нем болезненному огню, беспокойству, страху и панике, переполняющим животное. Не последуют ли другие выстрелы? Где можно укрыться?

Затем начинается схватка между жизнью и смертью. Зверь хочет бежать дальше, скакать или прыгать, но не может – что-то внутри парализует его, тянет к земле, заставляет терять равновесие и падать. Но животное борется за жизнь из последних оставшихся в нем сил. И всякий раз оно карабкается вверх, хотя стоять на ногах всё труднее. От этого каждое следующее падение – еще более болезненное. Вставать и падать – вот самая настоящая битва. Процент витальности снижается на глазах, жизненные силы медленно угасают. Но животное не сдается. Чем ближе смерть, тем сильнее желание от нее убежать. Зверь изо всех сил пытается уползти от смерти, от этого проклятого места, но разрастающаяся тень держит его в тисках.

Вся эта смертельная схватка – еще и физиологический процесс. От попадания пули и внутреннего разрушения возникает нервная боль. Будто нервы лопаются один за одним, вызывая спазм. Дыхание учащается и становится тяжелее. Экстремальный страх изматывает зверя, из-за чего дышать приходится всё короче, содержание кислорода и азота приходит в дисбаланс, что приводит к повышенной кислотности и еще бóльшим мышечным спазмам и конвульсиям. Учащенное короткое дыхание вызывает гипервентиляцию.

Умирающее животное. Перформер Седрик Шаррон

Давление на грудь нарастает, кажется, будто кожу прокалывают булавки, усиливается головокружение. Это экстремальное дыхательное упражнение – противоположность трехфазному брюшному дыханию, от которого перформер практически теряет сознание. Дрожь и непрекращающиеся спазмы должны выстраиваться очень точно, распространяясь от раны и усиливаясь. Одна рука, например, может слегка подрагивать, в то время как вторая уже спазмирует. Голос тоже участвует в этой продолжительной смертельной схватке: болевой стон переходит в рык, исходящий из недр раненого животного. Это предсмертные крики, вызванные страхом, паникой, обожженными внутренностями. Зверь борется за жизнь.

Промежуточная стадия между жизнью и смертью продолжается долго. Жизнь уступает место смерти, которая постепенно захватит тело животного. Перформер должен хорошо осознавать эту завершающую стадию, последнюю смертельную схватку. Он выбрал свободное место, собираясь здесь умереть. Он принял позу – через призму реальности воплощаемого зверя, – в которой медленное угасание жизни будет ощущаться миллиметр за миллиметром. Начинается процесс остолбенения, конечности холодеют, теряют чувствительность и отмирают. Звуки тоже ослабевают, зверь разве что постанывает. Все мышцы теряют контроль, изо рта капают слюна или пена. Время от времени по всему телу пробегает дрожь, отрывистые сильные толчки, принимающие размер смерти. Дыхание замедляется до коротких вздохов, требуя слишком больших усилий и затрат энергии, которой больше нет. Возможно, еще вздрагивает фаланга пальца или бровь. Быть может, еще слышится предсмертный хрип. Смерть уже близко. Животное переступает границу, позволяя унести и окутать себя. Душевная энергия покидает тело. Наконец, дикий большой зверь сдается, став темнотой. И эту посмертную стадию тоже нужно прочувствовать: «ощути пустоту глаз», «ощути, как язык безжизненно повис во рту», «ощути мокрый след от слюны, текущей по подбородку».

Умирающее животное. Перформер Седрик Шаррон