Образ человека, лежащий в основе руководства для перформера XXI века, радикально антидуалистский. Размышления о театре часто сводятся к антитезам: говорят о физическом театре и делают сильный акцент на телесности, рассуждают об осознанном говорении или, используя не самое лестное название, «говорящих головах» – и делают акцент на том, как актеры работают с текстом.

Большинство традиций в истории театра и по сей день уходят корнями в древнее картезианское разделение тела и духа. Размышления и рассуждения о театре часто имеют в своей основе то же противопоставление олицетворения и языка или опыта и репрезентации. По этой причине театр Фабра часто называют крайне телесным, или визуальным театром, или тотальным театром, или единением искусств в вагнеровском понимании. Эти описания исходят из эстетических категорий, но обходят антидуалистскую природу его творчества.

Представления Фабра о перформере ближе к феноменологической школе французского философа Мерло-Понти. Это зачатое (спланированное) «живое собственное тело» или феноменологическое тело как фундаментальное единство духа-тела-мира: рефлекторное мышление, восприятие и воплощение связаны друг с другом, и даже более того, они не существуют друг без друга. Всё наследие Мерло-Понти направлено на то, чтобы побороть дуализм: «Можно сказать, что мы воспринимаем сами вещи, что мы сами есть мыслящий мир или же что мир лежит в основе нашей плоти»[33]. Понятие «chair» (плоть), разрабатываемое французским философом в последней неоконченной книге «Видимое и невидимое», интересно с точки зрения возможности постичь сочетание осознанности и воплощения, лежащее в основе фабровского тезиса «думая двигаться, двигаясь думать».

Мерло-Понти рассматривает «плоть» как нечто, лишенное собственной субстанциональности, как «элемент», подобный воде, огню или воздуху. Суть этого элемента в том, что он располагается на сгибе, то есть между двумя слоями, связывая одно с другим: «Это означает, что мое тело состоит из той же плоти, что и сам мир (это воспринятая реальность), и к тому же что плоть моего тела – часть мира; он ее отражает, они влияют друг на друга (в данном случае воспринятое является одновременно субъективным и вещественным), и такое явление может быть охарактеризовано как трансгрессия или перенос»[34].

Связующая ткань, которую Мерло-Понти называет «плоть», характерна для связи между ментальным и физическим в упражнениях Фабра. «Пусть мозг танцует», – призывает Фабр своих перформеров, если ощущает нехватку остроты или интенсивности. Или «Пусть стопы танцуют», если, по его мнению, не хватает фокуса. Ментальная концентрация важна, так же как и физическая. Например, чтобы правильно выполнить упражнение «Шесть эмоций», перформеру следует задействовать мозг: он должен четко видеть свою миссию, и эта ментальная готовность сама по себе питает физическую готовность, необходимую, чтобы сделать острые разрезы между шестью базовыми эмоциями. С оговорками это касается всех упражнений: мозг двигается вслед за телом, тело думает вместе с мозгом. Благодаря миру, который перформер создает в своей голове, он дает творческую силу миру на сцене. «Плоть» Мерло-Понти находится между ментальным и телесным, и, как связующая ткань, направляет перформера во всех его действиях на сцене.

Принцип двигаясь думать, думая двигаться на очень конкретном уровне означает, что перформер постоянно вкладывается в то, что делает, секунду за секундой, миллиметр за миллиметром. Каждый раз он делает выбор; он знает, что делает и почему, потому что действует в настоящем моменте. Его акции наполнены намерением, они имеют цель, они не репетиция, не пустая форма. Перформер верит в то, что делает, и эта вера больше, чем самоубеждение, у нее конфессиональное устройство, иными словами, она минует рассудок, минует объяснимое: это вера, которая зиждется на страсти и преданности. Порядок безрассудности – важная поэтическая сила, поскольку создает новые возможности, задает новые вопросы, рождает новые чувства; миновать разум – это еще и оставить позади существующие категории, открывая новые страсти, новые пространства веры. Эта вера дает перформеру силу открыться до конца и предаться моменту полностью, чтобы целенаправленно наполнить этот момент своим тотальным присутствием, всей полнотой своих ментальных и физических способностей. Это осознание тактильно, потому что имеет органы чувств, разветвляющиеся по всему организму. Каждое движение, в свою очередь, также осознанно, потому что вызвано остроумием и находчивостью.

Иногда Фабр называет это «интеллект, интуиция, инстинкт» – троицей из трех «и». Или: «мозг (интеллект), сердце (интуиция) и секс (инстинкт)». Они создают суть того, что необходимо перформеру. Три «и» должны непрерывно пребывать в балансе, работать совместно и объединять друг друга. Перформеру следует постоянно сонастраивать три центральных органа (мозг, сердце, гениталии). Они представляют собой опору того дома, который перформер выстраивает на сцене, того воображаемого дома, куда он приглашает зрителей пожить, пока длится представление.